О мягких игрушках и суровых викингах

      Матиас раздраженно распахивает полы промокшей насквозь дубленки. Холодный ливень встретил его у выхода из здания аэропорта, промочив по дороге до машины. Светлая челка приклеилась ко лбу, а мокрая одежда противно липнет к телу. Таксист попался на редкость разговорчивым и всю дорогу пытался выудить из Матиаса хотя бы слово. Матиас устал и больше всего на свете мечтает оказаться дома, в тепле и уюте родной квартиры. Там пахнет полированным деревом, хвоей и грушевым пирогом по фирменному рецепту Нины. Нина. Вся нежность мира сосредоточена в этой девушке. Такая заботливая и добрая, что у Матиаса каждый раз дыхание перехватывает от одного лишь взгляда. Нина ворвалась в его жизнь два года назад: дождь и ветер заставили несчастную девушку в легком платье прятаться под козырьком кофейни вместе с Матиасом, не сводившим глаз с округлых пухловатых бедер, обтянутых промокшей тканью платья.       За два года жизнь Матиаса круто изменилась. Главным изменением стала Нина. Переехав из пригорода, Матиас пытался отыскать равновесие и покой в шумном мегаполисе, но Нина в одно мгновение перевернула размеренную повседневность с ног на голову. Они все чаще встречались, гуляли по набережным и прятались от суеты в кофейнях. Она всегда заказывала вафли, громко смеялась, не стесняясь, и много болтала. Но Матиас отдал бы все на свете, чтобы всю жизнь просидеть напротив Нины, любуюсь перемазанными во взбитых сливках щеками и слушать мягкий голос. Рядом с ней Матиас не чувствовал себя одиноким; энергичная и разговорчивая Нина не позволяла ему замыкаться в себе.       Официального переезда не случается. Ни разговоров, ни планов, ни намеков. Просто в одно прекрасное утро Матиас обнаружил на своей кухне Нину в его рубашке на голое тело; девушка забавно пританцовывала под попсовую песню, звучащую из радиоприемника, и готовила завтрак. Полки ванной комнаты оказались заполнены косметическими средствами и уходовой косметикой; набор банных полотенец, которых у него отродясь не было, и даже розовая бритва рядом с его, суровой голубой. Матиас не нашел случившееся чем-то неправильным. «Теперь ей не придется таскаться с сумками ради ночевки, — думал про себя Матиас, пока чистил зубы. — Так всем будет удобнее». И Матиас бы никогда не узнал о том, что теперь они с Ниной живут вместе, если бы не Инеж, которая растолковала ему все во время одних пятничных посиделок в баре.       — Если бы женщина переехала к тебе, ты бы узнал об этом последним, — Матиас чувствовал себя последним дураком, который не понимал прописных истин. Инеж ласково погладила его по плечу и перевела лукавый взгляд на Каза, своего возлюбленного. Тот лишь пожал плечами и оставил короткий поцелуй на лбу Инеж.       Из раздумий Матиаса вырывает таксист. Матиас благодарит за поездку, отдает деньги и спешит скорее покинуть машину. Приподняв воротник дубленки, Матиас взбегает по ступеням, дергает на себя двери подъезда и оказывается внутри. В подъезде пахнет сыростью, свежей краской и хлоркой. Матиас быстро поднимается по лестнице, перешагивая через ступеньку. Раздражение мигом пропадает, стоит ему представить Нину — такую домашнюю и уютную. Она готовит ужин, дурачится под музыку и выглядит до чертиков сексуально в его просторной рубашке, достающей ей до бедер. Ох, какие же у нее красивые бедра! За две недели разлуки Матиас успел соскучиться по ощущениям собственных рук на шикарных бедрах Нины. Светлая мягкая кожа, крутые изгибы, тонкие линии растяжек, которые Матиас так сильно любит целовать.       Нина никогда не стеснялась своего тела. Пышные округлые формы, мягкий живот, полноватые бедра и кожу, покрытую бледными рубцами растяжек, она считает своим достоинством. Она гордо приподнимает подбородок и прячет улыбку в уголках губ, когда ловит на себе голодные взгляды проходящих мужчин. А Матиас жутко ревнует! Ему ненавистны мужчины, которые видят в Нине лишь кусок мяса, сексуальную игрушку. Они не знают, что за короткими платьями и открытой одеждой скрываются годы работы над собой, пролитые слезы из-за каждого набранного килограмма и невероятная смелость.       Нина сильная и храбрая, чувственная и нежная. Она не боится показать себя, не боится выглядеть смешной и вульгарной в чужих глазах. Матиаса пугает количество людей, способных причинить боль другим из-за собственной неуверенности, и восторгает то, как его любимая Нина смело отражает любые нападки и не позволяет ядовитым словам причинить себе боль. Матиас сам себе кажется беспомощным в такие моменты, но Нина лишь тянет его на себя, ласково поглаживает щетинистую щеку и называет его «мой храбрый сильный викинг». Ему хочется верить, что для Нины он является достойным, правильным мужчиной.       Матиас достает ключ из внутреннего кармашка сумки, проворачивает ключ в замке и заходит в квартиру. Жар, пропитанный запахами любимого рагу и фирменного пирога с карамелизированными грушами, окутывает, согревая; на кухне горит свет, а приятная легкая мелодия расслабляет. Матиас с облегченным вздохом ставит сумку на пол, снимает дубленку и оставляет ботинки на коврике. За время отсутствия он впервые чувствует себя счастливым. Хочет прокрасться незамеченным и сделать сюрприз, но Нина неожиданно вылетает из-за угла, едва не поскальзывается в шерстяных носках на гладком полу и набрасывается на него, цепляясь руками за шею. Им плевать на мокрую одежду. Матиас смеется, не прячет улыбку и, мягко обхватив Нину за талию, приподнимает над полом. Он целует румяные щеки, кончик носа, подбородок и жадно припадает к пухлым губам.       Матиас чувствует себя юнцом, впервые вкусившим сладость близости со своей возлюбленной. Нина хихикает в поцелуй, зарывается пальчиками в волосы на его затылке и мягко массирует кожу. Матиас стонет, прижимает девушку ближе к себе и чувствует ее напряженные соски сквозь два тонких слоя одежды. Нина первая разрывает поцелуй, с влажным чмоканьем оторвавшись от губ Матиаса. Легкие печет от недостатка кислорода; Матиас тянется за Ниной, но она накрывает ладошкой его грудь и мягко останавливает.       — Еще успеем, — улыбка Нины такая соблазнительная, что у Матиаса вдох застревает поперек горла. У нее румяные от смущения щеки, блестящие от возбуждения глаза и ласковые пальцы. — Я рада тебя видеть. Жутко соскучилась!       Матиас подкидывает Нину на руках, обхватывает ладонями ее ягодицы, наслаждаясь ощущением веса возлюбленной, и прижимает ближе, вынуждая обхватить талию своими ногами. Нина охает, прикусывает нижнюю губу и не сводит с него влюбленного взгляда, от которого обжигающая волна возбуждения сворачивается у Матиаса под пупком. Кажется, любить сильнее просто невозможно, но вот он, Матиас Хельвар держит в руках любовь всей своей жизни и готов разрыдаться от того, с какой теплотой Нина смотрит на него.       — Я тоже соскучился, — Матиас потирается о ее обнажившееся плечо носом, как кот, изголодавшийся по ласке. — Надеюсь, в этом месяце Каз отстанет от меня.       Нина смеется хрипло и громко, запрокинув назад голову. Ее темные пушистые волосы скользят по плечам, открыв вид на светлую шею с едва заметными отметинами их страсти. Матиас вспоминает, как тяжело было прощаться две недели назад: Нина выгибалась в его руках, стонала, оставляла метки на его плечах и шее, чтобы итальянки не смели заглядываться на него; отдавалась как в последний раз. Спасало то, что он был слишком занят, гоняясь по всей Италии за должником Каза, чтобы страдать из-за нехватки ласковых прикосновений возлюбленной. И прямо сейчас Матиас рассчитывает компенсировать все то время, отнятое у них с Ниной, поцелуями и прикосновениями.       — Как долетел?       — Неплохо, но поспать не удалось. Ребенок на соседнем ряду все время плакал.       Нина сочувствующе поджимает губы и треплет Матиаса по щеке.       — Какой ужас! Я бы убилась прямо на месте, — Нина смеется, но в ее глазах Матиас замечает странную неуверенность. — Наверное, мы будем ужасными родителями.       Матиас улыбается. Они с Ниной ненавидят детский плач, мокрые сопливые носы и истерики в продуктовых магазинах. Любовь к маленькому беззащитному комочку способна сделать любого слабым и уязвимым.       — Нет, любовь моя. Мы будем самыми лучшими родителями. Спорим, у нас родится настоящий ангел? — игриво подначивает ее Матиас, нежно боднув Нину лбом в плечо.       Нина охает и соскакивает с его рук на пол. Хищно сощуривает глаза и складывает руки на груди. Когда они в последний раз говорили о детях, Нина сбежала, расплакавшись, а потом Матиасу пришлось забирать ее пьяную из дома Каза и Инеж. Больше эту тему они решили не поднимать. Сейчас же слова вырвались сами собой. Стоит только представить маленькую копию Нины с пухлыми щечками и вздернутым кончиком носа, Матиаса захлестывает прилив необоснованной нежности.       — Есть хочешь? — ловко переводит тему Нина, и Матиас решает поддаться.       Энергично кивает и следует за Ниной, соблазнительно покачивающей бедрами. При каждом шаге подол рубашки задирается, обнажая упругую попу и краешек черных кружевных трусиков. Матиас гулко сглатывает и рывком снимает с себя промокшую водолазку. Он уверен, Нина специально мучает его, играется с ним, как кошка с мышью. Хочет раззадорить его, довести до точки кипения, когда страсть затопит остатки разума. «Самая настоящая ведьма», — приходит на ум Матиасу. Терпение у Матиаса выковано из вечной мерзлоты, толстых льдин и острых осколков скал, но Нина вьет из него веревки, подчиняет своей воле мягкими руками и игривыми улыбками. Схватив Нину за запястье, Матиас ловко разворачивает ее и толкает в гостиную, заваливая на диван.       — Матиас, немедленно встать, — возмущенно фыркает Нина, пытаясь столкнуть его с себя.       Матиас лишь смеется и припадает к ее шее губами, сломив вялое сопротивление. Нина шипит, выгибается ему навстречу и запрокидывает голову, позволяя губам Матиаса свободно исследовать шею. Матиас изголодался по ней, ее пышным формам, мягкой коже и громким бесстыдным стонам. Нина пытается остановить его, хочет вразумить, но Матиас припечатывает ее губы жестким кусачим поцелуем и, приподнявшись, хватается за полы рубашки и беспощадно рвет ткань. Пуговицы сыплются на пол, и любимая рубашка оказывается испорченной.       — Варвар, — задыхается Нина, стоит Матиасу укусами-поцелуями прочертить влажную дорожку от челюсти и до груди.       Тяжелые полные груди с напряженными крупными сосками всегда будоражили Матиаса. Он соединяет родинки языком, ловит каждый вздох и чувствует, как член болезненно упирается в жесткую ткань джинсов. Ему хочется поскорее избавиться от одежды, заполнить Нину собой и принести им обоим долгожданное удовольствие, но он терпит, наслаждается каждой секундой, будто смакует самый вкусный десерт. Обхватывает правый сосок Нины губами, прикусывает, лижет, играется кончиком языка. Пальцами Матиас находит ее вторую грудь, взвешивает в ладони, стонет от приятной тяжести и нетерпеливо сжимает. Кожа Нины пахнет ирисками, карамельным соусом и сливками, и Матиасу кажется, что этот запах оседает у него в легких.       Нина приподнимает бедра, закидывает ногу Матиасу на бедро в попытках снять возбуждение легким трением. Собственное возбуждение Матиаса отдается болью. Он хочет спуститься ниже по мягкому животику Нины, подцепить зубами кромку кружева и прижаться губами к влажным складочкам, но к, собственному удивлению, под своими ладонями он чувствует напряженные мышцы. Поднимает голову и сталкивается с напряженным взглядом Нины. Она больше не выглядит возбужденной: с щек пропал лихорадочный румянец, губы плотно сжаты и пальцы мелко дрожат.       — Я не могу, — тихо лопочет она.       Матиас перебирает в памяти прошедшие мгновения: вот они целуются, ласкают и крепко жмутся друг к другу. В животе кишки сворачиваются тугим узлом от смутной тревоги. Он обидел ее? Сделал больно? Был неаккуратен? Пелена возбуждения рассеивается. Матиас переводит взгляд туда, куда смотрит Нина — стая плюшевых волчат на книжной полке глазами-пуговичками слепо глядят на них. Нина терпеть не может мягкие игрушки. Дурное воспоминание родом из детства, окрашенное кровью и страхом. Каждый раз, когда Нина оставалась на ночь, Матиас заботливо убирал свою коллекцию в коробку и прятал в дальний угол шкафа, а перед отъездом, проспорив Казу, достал их и был сфотографирован под пьяный гогот друзей.       Нина сглатывает, смаргивает подступившие слезы. Матиас аккуратно обхватывает ее подбородок пальцами и заставляет посмотреть на себя. Красные от слез глаза Нины рвут его душу, наматывают кишки на острие ножа. Он бы умер, лишь бы не видеть ее слезы.       — Пойдем в спальню? — мягко спрашивает он. Нина кивает и занавешивается волосами, стыдливо пряча свою слабость.       Матиас оставляет безобидный поцелуй на лбу, поглаживает Нину по волосам и поднимается на ноги. Бережно поднимает Нину на руки, подхватив под коленями и лопатками, и идет в спальню, игнорируя вялые возражения. Нина прячет лицо за ладонями, но Матиас успевает заметить крошечную улыбку и яркие пятна румянца на щеках и груди. Матиас пинком закрывает дверь в спальню, чтобы не смущать Нину, аккуратно укладывает на кровать и расстегивает ремень на джинсах. Спускает к лодыжкам штаны вместе с нижним бельем, и с его губ срывается облегченный стон. Напряженный член с влажным шлепком прилипает к животу, смазав капелькой предэякулята светлую дорожку волос ниже пупка. Матиас забирается к Нине. Все-таки кровать кинг-сайз была лучшим вложением денег!       Матиас терпеть не может узкие кровати. Для человека его гигантских размеров подобные кровати хуже всех пыток ада. Тонкие матрасы с впивающимися в тело пружинами, скрипучие и узкие каркасы. Подобные кровати стояли в общежитиях, на съемных квартирах, которые арендовал Матиас вместе с Казом и Джеспером во времена лихой юности. Поэтому, повзрослев и разбогатев, Матиас решил отказаться от мучений и раскошелится на удобную широкую кровать. На ней он мог выспаться по-настоящему, позволить телу полноценно отдохнуть. Он слышит судорожный вздох Нины и опускает взгляд.       Нина, закусив нижнюю губу, внимательным жадным взглядом рассматривает его член. Матиас хмыкает и смущенно отворачивается. Длинный и толстый, с мясистой и крупной головкой, обвитый толстыми венами, его член удивляет и завораживает. Те немногочисленные девушки, побывавшие в его постели, пускали слюнки от одного лишь взгляда на это произведение искусства, слепленное святыми по особой мерке. Свои размеры Матиас никогда не считал предметом гордости. Мальчишки в раздевалках с завистливыми взглядами хлопали его по плечу и в красках описывали то, какой, по их мнению, девушки испытывали оргазм, чувствуя в себе это великолепие.       Сам же Матиас знает обратную сторону медали: к подготовке перед проникновением приходится подходить тщательнее, использовать больше смазки, чтобы давление члена на стенки влагалища не было таким болезненным, покупка нижнего белья превращается в спектакль, сопровождаемый хихиканьем консультанток, а в аптеках каждый раз переспрашивают, не ошибся ли он с размером презерватива. Матиас вздрагивает, стоит холодным пальчикам Нины прикоснуться к потяжелевшим яичкам. Она взвешивает их в ладони, массирует, поглаживает. От ее проникновенного взгляда с хитрыми искорками Матиасу делается худо. Член дергается, на покрасневшей головке выступает крупная капля смазки. Он не продержится долго, если она еще раз взглянет на него так голодно и оближет кончиком языка губы.       В следующее мгновение Нина наклоняется, перекидывает волосы за спину и накрывает головку губами. Посасывает, щекочет языком щелочку уретры. Матиас громко стонет, запрокидывая голову. Чертовски хорошо! Он скучал по этому ощущению ее горячего рта на своем члене. Ладонь своевольно оказывает на затылке Нины, поглаживает, путается в шелковистых волосах. Матиас заботливо собирает волосы Нины в кулак, убирает налипшие на взмокший лоб пряди и случайно опускает взгляд вниз. Дыхание застревает в горле. Нина насаживается на член ртом, втягивает щеки и невинно хлопает ресничками, подталкивая Матиаса к краю. Она наслаждается процессом, будто лакомится своими любимыми вафлями, на секунду закатывает глаза от жгучего удовольствия, и ее стон вибрацией отдается на головке члена.       Матиас чувствует, как краснеют щеки. Эта удивительная девушка когда-нибудь окончательно сведет его с ума. Нина расслабляет горло, заглатывает член до конца, утыкаясь носом в лобок. Она давится, хрипит, и Матиас уже хочет отстраниться, чтобы дать девушке передышку, но Нина впивается в его бедра пальцами и жестко притягивает к себе. Напряженные ноги Матиаса мелко дрожат, яички поджимаются. Если Нина не прекратит, он кончит слишком рано, а это никак не вяжется с его планами. Матиас хочет отодвинуться, мягко поглаживает Нину по голове и просит ее остановиться, но вместо нормального голоса с губ срывается надсаженный шепот. Нина поднимает на него глаза, затуманенные похотью, и Матиас, рыкнув, падает в пропасть. Он изливается ей в рот с громким стоном, сжимает в кулаке Нинины волосы и неконтролируемо толкается в жаркий рот, желая оказаться глубже.       Нина ласково поглаживает его бедра, расслабляя, и отодвигается, сглатывая. Матиас заваливается на спину. Член дрожит, мажет кожу на животе прозрачной смазкой и остатками семени. Матиас приоткрывает глаза и с трудом фокусирует взгляд на Нине, восседающей у него между ног. Она коварно облизывается, собирает кончиком языка каплю спермы в уголке губ и протягивает к нему руку. Матиас тянется к ее ладони, прижимается щекой и улыбается. Дыхание тяжелое, сбившееся. Свободной рукой Нина неловко стягивает с себя трусики, на которых Матиас замечает влажное пятно. Одна лишь эта непристойная картина вызывает у Матиаса острое желание подмять Нину под себя и овладеть ею со всей накопившейся страстью.       — Хочешь перекусить или отдохнешь после перелета?       Нина так и не получает свой ответ. Матиас набрасывается на нее, прижимает к кровати всем весом и потирается членом о низ ее живота. Нина стонет, зарывается пальчиками в волосы на его затылке и тянет на себя, соединяя губы. Она целует жадно, прикусывает его нижнюю губу. Матиас проталкивает руку между их телами, охает от осознания того, какая влажная и податливая Нина, и находит напряженную горошину клитора пальцами. Нина сильнее разводит ноги и поддается бедрами навстречу его пальцам. Матиас растирает влагу по складочкам, обводит клитор, выбивая из Нины новые стоны, и дразнит чувствительный вход.       — Святые, Матиас! — рычит Нина и заставляет его заглянуть ей в глаза. Матиас прячет игривую ухмылку, поджав губы. — Прекрати издеваться!       Матиас отстраняется и убирает руку. Подносит пальцы ко рту и, не отводя взгляда с лица Нины, облизывает. Обсасывает, слизывает языком вязкое возбуждение и чувствует болезненное желание, прострелившее позвоночник. Он хочет отплатить Нине той же монетой, показать всю силу своего желания. Нина раздраженно вздыхает, тянет Матиаса на себя; опускает руку, обхватывает напряженный член пальцами и направляет в себя. Она цепляется пальцами за мощные плечи Матиаса, впивается ногтями в плоть, когда Матиас, толкнувшись, плавно входит, нежно растягивая стенки влагалища.       Матиас испускает еле слышимый стон, упирается лбом Нине в соединение плеча и шеи, протискивает руки между ее спиной и кроватью и обхватывает ягодицы ладонями, вынуждая прижаться ближе. Нина нетерпеливо вздергивает бедра, позволив Матиасу войти до конца. Матиас хочет быть нежным и заботливым, но влажный жар Нины обволакивает его, срывает стоп-кран; стиснув девушку объятиями, он толкается жестко и беспощадно, тараня своими бедрами чужие. Прижимается щекой к влажной коже на плече Нины, тяжело дышит и хрипло стонет каждый раз, стоит члену толкнуться максимально глубоко. Нина хнычет и позволяет Матиасу делать все, что только взбредет ему в голову. От этой безграничной веры чувство разрядки прошивает низ живота.       Нина крупно дрожит, и Матиас понимает, насколько сильно она близка к концу. У него сердце бьется о ребра, грозясь сломать кости, и удовольствие разливается по венам, подгоняя кровь. Перед глазами на секунду темнеет, когда оргазм обрушивается на него неминуемой лавиной. Нина стонет Матиасу на ухо, почти болезненно впивается пальцами в плечи и толкается бедрами, стараясь продлить удовольствие.       — Ты в порядке? — хрипло шепчет Матиас, переводя дух. Он отстраняется и выходит, чтобы вдоволь насмотреться на беспорядок между ног Нины. Бедра перепачканы смазкой и спермой.       — Да, — Нина кивает, тянет к нему руки и укладывает на себя.       Она частенько говорит ему, что ей приятен вес его тела на себе, но Матиас боится, что просто раздавит любимую. Матиас удобно устраивается в ее объятиях, целует везде, куда может дотянуться, и расслабляется. Сонливость накатывает мягкими волнами, а Нинино дыхание и движения грудной клетки успокаивают и убаюкивают. Ее пальчики поглаживают плечи, массируют кожу головы, и губы ласково касаются виска. Матиас хочет поговорить, послушать о том, как Нина жила без него все две недели. Ходила ли она в их любимое кафе? Заказывала ли вафли со взбитыми сливками и свежими ягодами? Смотрела новую серию сериала без него? Но усталость и блаженство делают свое дело, и Матиас проваливается в глубокий спокойный сон.

***

      — Хочешь сходить в душ? Мы могли бы помыться вместе, а после поесть. Знаешь, я решила добавить в пирог немного яблок ради эксперимента. Надеюсь, тебе понравится, — Нина, не услышав ответа, опускает взгляд и обнаруживает уснувшего Хельвара.       Она тепло улыбается, целует в лоб и, нащупав рукой одеяло, накрывает их. Матиас выглядит уставшим, но довольным. Хмурая складочка между бровей разглаживается, а обострившиеся черты лица смягчаются. В груди разливается тепло. Жить в квартире Матиаса без него было похоже на муку: чувствовать запах его одеколона и геля для душа на подушке, смотреть вечерние передачи без его тепла под боком, готовить его любимые блюда в попытке заглушить тоску, и даже вафли не были такими вкусными и сладкими без Матиаса.       Подготовка к этому дню и внезапная страсть Матиаса отняла у Нины все силы. Она хотела провести этот вечер за просмотром сериала и вкусным ужином, но такой исход событий ей нравится гораздо больше. У них есть все время мира, чтобы наслаждаться друг другом, есть вафли, целоваться на балконе отеля с видом на Эйфелеву башню и стать самыми лучшими родителями на свете. Нина думает, что могла бы привыкнуть к мягким игрушкам, и тогда Матиас смог бы поделиться своей коллекцией с их детьми. Нина чувствует подступающие к глазам слезы при мысли о маленьких копиях Матиаса, бегающих по дому и разбрасывающих плюшевых волчат. Еще пару дней назад она была уверена, что никогда не станет мамой, но от одного взгляда на сопящего Матиаса Нина готова попытаться.       Матиас ворочается, прижимается ближе и неосознанно поглаживает пальцами ее бок. Сердце в груди Нины лихорадочно бьется. Разве можно любить Матиаса еще больше? До этого самого мгновения Нина сомневалась, но этот суровый мужчина каждый раз умудряется удивить ее. Дарит ей всего себя, поддерживает, замечает те мелкие изменения, которые другие бы просто проигнорировали; знает то, что она сама считает незначительным. Матиас всхрапывает, возится рядом и улыбается во сне. Нина надеется, что ему снится хороший сон. Он заслуживает его больше остальных. Ради него Нина готова отдать собственную жизнь; она будет охранять сон Матиаса, будет рядом до тех пор, пока это будет необходимо. Так они и живут: оберегают и поддерживают друг друга каждое мгновение. Потому что так поступает семья. И Нина уверена на все сто процентов, что у них с Матиасом самая настоящая и крепкая семья.