Мир, который мы потеряли

      На всю комнату раздавался звук щелчков ручки.       Парень находился в отведенной ему комнате в лаборатории, вдали от всех городов. Он пребывал тут уже почти месяц, а по карьерной лестнице так и не продвинулся, хотя с такими рвением и надеждой ехал сюда. Он считал, что именно в этом месте его жизнь поделится на «до» и «после». Так оно и вышло, вот только «до» — было лучше. В Сеуле его хотя бы уважали, с его мнением считались и ни один проект не проходил мимо него. Здесь же он был в качестве научной секретарши: принеси-подай, проверь, найди, изучи. И ладно бы только это, но его не покидало чувство, что всем этим они словно специально пытались отвлечь его внимание от чего-то, что пряталось в подземных этажах, куда допуска у него, конечно, не было. Да и в последние дни, все сотрудники, которые поднимались с нижних этажей, бегали как заведенные, будто были на пороге какого-то научного прорыва. И парня задевало, что к этому он не приложил руку.       Раздраженно отбросив ручку на стол, он достал телефон, стоявший на зарядке и набрал номер телефона, который знал наизусть. Но вместо ожидаемого, звонкого девичьего голоса, он услышал:

Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

      Парень нахмуримся и вопросительно посмотрел на экран мобильного, словно там были написаны все ответы на его вопросы. — Где Наби носит… — возмутился парень, убирая телефон в карман.       Он встал с места, накинул белый халат с бейджиком «Ким Сокджин», который висел на спинке стула и вышел из комнаты. Коридор был белым, да ещё и каждый метр на потолке горели светодиодные лампы, поэтому парень зажмурился от непривычного для глаз света. Справа и слева были такие же двери, как и у его комнаты, для других сотрудников, вот только они были пусты, ведь почти все работники были в лабораториях внизу. И снова Джин сжал руки в кулаки до побеления косточек. Его крайне огорчало иерархическое положение в этом месте, и он решился наконец-то сообщить об этом начальству. Ведь для чего-то его вызвали сюда и уж точно не для той грошовой работы, которую он выполнял ежедневно. Идя по коридору к выходу, Джин думал о своей подруге, которую оставил одну в Сеуле. За шесть лет дружбы они никогда так надолго не расставались. На неделю, максимум две, но постоянно созваниваясь, а тут звонки можно совершать лишь в определенные дни и сегодня был один их таких, а у Наби, как назло, весь день был отключен телефон.       Широким шагом, Джин уверенно направился в главный холл, а оттуда к лифту, который вёл вниз. Он знал, что вызвать его не сможет без нужного пропуска, поэтому решил просто ждать, пока кто-нибудь не поднимется оттуда и там уже, попытав счастье, попытается как-то проскочить. К счастью, долго ждать не пришлось, буквально через минуту красная кнопка над лифтом загорелась, оповещая, что кто-то поднимался. Решив, что нельзя столкнутся с сотрудниками лоб в лоб, он отошёл в сторону, а потом и вовсе спрятался за стену. Ещё через пару минут металлические затворы открылись и произошло то, чего парень никак не ожидал. Вместо ожидаемых ученых в белых халатах, из лифта выпало истерзанное тело человека. Он бился в конвульсиях, лицо его было в рваных ранах, а глаза заплыли кровью. Он издавал воющие, истошные крики, а когда заметил людей, которые от шока приросли к своим местам, позабыв куда направлялись, то побежал в их сторону. Толпа тут же очнулась и начала разбегаться кто куда, но этому искалеченному, невменяемому человеку, если его можно было так назвать, удалось догнать одну женщину и развернулась наимерзейшая картина, которую Джин видел в своей жизни. Этот зараженный начал кусать сотрудницу, отрывая от её плоти куски кожи. Она отбивалась и кричала, что есть мочи, но самое ужасное то, что Джин её знал. За тот недолгий проведенный здесь месяц, он успел познакомиться с большей частью научного состава. А эта женщина, с которой Джин еще утром пил кофе за завтраком и любезно обменивался новостями, была очень хорошим человеком. Теперь же, наблюдая как её рвут на куски, Джин испытывал боль в груди и нехватку воздуха вперемешку с тяжким чувством вины перед детьми этой женщины, стоило ему только представить их лица, когда им будут объяснять, почему их мать будут хоронить в закрытом гробу. Затем женщина замолкла, и парень вернулся в реальность из временного траура. В последний раз посмотрев на сотрудницу, Джин подумал, что она скончалась, но не тут-то было. Спустя считанные секунды ее тело начало трястись, и та стала срыгивать кровью, а потом все произошло так быстро: погибшая, каковой считал её парень, резко открыла глаза, кожа стала бледной и она, казалась, не чувствовала боли, пока её все также продолжали поедать. Джин не удержался и его вырвало прямо на пол с характерным звуком кашля и тем самым он привлёк внимание этих двоих. Так вышло, что все разбежались и кроме него в радиусе ста метров, а то и километра, никого не было. Киму не пришлось долго думать, чтобы понять: если он не уйдет, то его ждёт та же участь, что и бедную женщину. Когда зараженный оторвался от плеча и двинулся в сторону Джина, девушка последовала его примеру и тоже побежала на него, совершенно не помня своего коллегу. Сорвавшись с места, Ким быстро вбежал в лифт и от страха начал хаотично нажимать все кнопки, лишь бы затворы побыстрей захлопнулись. И когда это произошло, Джин услышал, как по ту сторону в металл врезалось что-то массивное, а потом ещё и ещё раз и тогда он понял, что те просто тупо бились телами о двери, не понимая, почему нет прохода. Пока сердце отбивало барабанную дробь в груди парня, а желудок наконец перестало крутить, заработал мозг и Джин, нахмурившись, начал думать о произошедшем. Потом перевёл взгляд на индикаторы, показывающие какой этаж он проезжал, и понял, что спускался на самый последний. Седьмой. И вновь сердце забилось сильней. Он как-то позабыл, что именно снизу выползла это непонятная тварь, а теперь он, грубо говоря, сам шёл в возможный эпицентр.       Время для Кима замедлилось, и он как завороженный смотрел на цифру семь, а когда она загорелась красным, все тело вздрогнуло и обдало холодом. Джин прижался спиной к стенке и не моргая уставился на затворы. Когда лифт остановился, парню показалось, что его сердце тоже на миг приостановилось. Раздался звук, а потом двери медленно начали разъезжаться в стороны. Парень еще сильней вжался в стену. Ноги подкашивались, но глаза он не закрывал. Ему все больше был виден обзор и пока ничего не было. Когда же дверь раскрылась полностью, Джин на ватных ногах сделал шаг и аккуратно выглянул. Посмотрел сначала вправо, затем влево. Ничего и никого. Пустой коридор и даже следов насилия не обнаружилось. Сделав вывод, что этот мутант приехал с другого этажа: шестого или может пятого, он покинул кабину лифта и тихими, маленькими шажками двинулся разведать обстановку. Коридор, по которому он шел, был кремово-белого цвета и только пол был металлический. На поворотах под потолком висели электронные вывески с планом этажа. Джин остановился и внимательно её изучил. Если он правильно сориентировался, то при следующем повороте направо будет экспериментальная лаборатория, что и какие там проводились эксперименты, Джину предстояло узнать. Следуя указаниям, пройдя вперед, он повернул направо и попал в коридор немного иного типа. Теперь по бокам вместо металлических стен были кабинеты. Причем стеклянные, позволяющие видеть все их содержимое. Поначалу они были пустыми и примитивными, ничем не отличающимися друг от друга, а к концу, увиденное, заставило парня прирасти к месту. В одной из лабораторий, сквозь толстое стекло четко была видна капсула с жидкостью, в которой находился, на первый взгляд, обычный человек. Сперва у Джина был шок, затем он постепенно приходил в себя и более детально и внимательно начал всматриваться. В голове был полный хаос, он еще толком не мог забыть произошедшее наверху, а тут новая порция загадок.       Стараясь не ударится в панику, Джин приложил усилия и заставил свой мозг работать, как положено молодому, перспективному ученому, а не трусливому стажёру. Как уже говорилось, на первый взгляд, это было нагое тело обычного человека, плавающее в формалине внутри капсулы. Это был мужчина. Он спал. От его лица протянуты дыхательные трубки, по которым поступал кислород. И вроде бы на этом все, но размеры тела явно были больше, чем у стандартного хомо сапиенса. Длина рук достигала колен, а рост более двух с половиной метров. Голова была вытянутая, как у обезьяны, а широкий лоб свидетельствовал о большом объеме головного мозга. На лица сильно выделялись носогубные складки и большой нос.       Джин нахмурился. Эти физические показатели ему явно не нравились, перед ним словно был живой пример какого-нибудь неандертальца из книг про теорию Дарвина. Подойдя чуть ближе, внимание парня перешло на следующий лабораторный кабинет и вот тут у Джина волосы по всему телу встали дыбом. Если предыдущее существо находилось в капсуле, в спящем режиме, и он в глубине души не хотел бы, чтобы такое оказалось на свободе, то теперь перед глазами была разбитая капсула. Жидкость вся вытекла и растеклась по полу, отчего стоял резкий, неприятных запах, а некоторые предметы валялись на полу. Нетрудно сложить два и два, чтобы понять: существо, которое находилось внутри — сбежало. Не ушло и его не вытащили, чтобы переместить, а сбежало, потому что в лаборатории были явные признаки борьбы.       Сердце забилось с бешеной скоростью, а по спине пробежался холодок, будто это существо стояло прямо позади. Оборачиваться было страшно, но стоять вот так, посреди коридора опасно. Собрав все мужество в кулак, Джин развернулся и направился обратно в сторону лифта, но прежде чем повернуть за угол, он обернулся назад, дабы убедиться, что тот еще спит. Существо в капсуле по-прежнему было на месте, глаза его закрыты, а тело медленно, едва заметно покачивалось в жидкость. Успокоившись, парень хотел было поскорее вернуться к лифту, но как только он повернул голову обратно, то перед глазами, откуда не возьмись, появился человек. Он стоял примерно в метре от него. Джин запаниковал, тело сковал страх, и он с ужасом забегал глазами по незнакомцу в поисках чего-то необычного, потенциально готовый отбиваться, если вдруг с ним захотят сделать, то же самое, что и с женщиной. Но спустя минуту понял: это самый, что ни на есть, обычный человек, как и он сам. — Ты кто такой? Как сюда попал? — спросил мужчина, нахмурив брови.       Джин прищурился, вспоминая, где он мог уже видеть это небритое, седоволосое лицо. Из множества моментов прошлого, он все же выловил нужное воспоминание и понял, что именно после его визита в их Сеульскую лабораторию, многих сотрудников, в числе которых был и Ким, отправили в это Богом забытое место. Теперь же картина приобретала более ясный вид, но дыр в ней все еще хватало и Джин надеялся, что этот человек поможет ему их заполнить. — Ким Сокджин, — ответил он, — я из числа прибывших ученых новобранцев. Попал сюда, спасаясь от чего-то вот такого, — и Джин указал рукой себе за спину на капсулу с человекоподобным существом. — Теперь ваша очередь. — Тебя сегодня же эвакуируют. — Мужчина развернулся и пошел в сторону выхода из помещения, зная, что парень последует за ним. — Ты ведь подписал договор о неразглашении информации? — на этих словах доктор наук развернулся и посмотрел сквозь призмы очков на Джина. — Само собой.       Мужчина был недоволен: либо ответом парня, либо тем, что парень узнал то, чего не следовало знать. Но он не стал тратить время на разговоры или же угрозы, а просто решил поскорее вывести чужака с запретной зоны. У выхода он дождался пока Джин переступит порог, а потом захлопнул металлическую дверь и ввел код блокировки. Затем они двинулись дальше в другой блок, минуя поворот за поворотом. Джин поначалу пытался запомнить дорогу обратно, но сбился на первом же перекрестке. Оставшееся время он терпеливо следовал за мужчиной, выжидая, когда тот скажет хоть что-нибудь, но видимо тот решил не открывать завесу тайн перед Джином, поэтому с надеждой, что ему все объяснят — пришлось распрощаться.       Наконец, они дошли до лифта. Войдя внутрь, Джин уже не испытывал такой страх, так как теперь был не один. Он проследил за рукой мужчины: он нажал на первый этаж. Значит они поднимались туда, где все еще могли находиться те двое, что пытались напасть на Джина. Тут он уже не выдержал и произнес: — Может вы объяснитесь? — Я не обязан, — тут же нашелся мужчина, словно ждал этого вопроса. — Тут дело не в том: обязан или нет, а том, что на моих глазах, черт возьми, один человек пытался съесть другого и я, к вашему сведению, не каждый день такое вижу! Но суда по вашей реакции, вы не впервые, поэтому — да! Вы обязаны мне хоть что-то рассказать! — в конце Джин тяжело и шумно дышал, а ноздри его широко раздувались.       Мужчина сперва молчал, переваривая услышанное. И как только хотел произнести слово, лифт остановился и открылись затворы, а он, передумав, отвечать, поспешно вышел. Но Джин так быстро сдаваться не хотел, поэтому пошел за ним, по дороге осматриваясь по сторонам. Этаж был пуст и чист. Ни крови, ни следов борьбы и насилия. Конечно, это тоже было подозрительным, но пока в приоритете было узнать о тварях, которых сегодня видел Джин. Отвлекшись на окружение, Ким не заметил, как к ним на встречу шли двое охранников. А сам он с мужчиной подходили к отделу главного научного состава. — Схватите его и поместите пока в изолятор, — неожиданно скомандовал на ходу мужчина, а Джин от этих слов резко остановился. Теперь-то он пожалел, что пошел за ним. — Постойте, тут какая-то ошибка, я тоже из числа сотрудников, вот — мой пропуск! — Джин начал отбиваться от двух громил, тыкая им в лицо своим пропуском, но они его проигнорировали, заломив руки.       Мужчина уже скрылся за дверью, даже не обернувшись, а самого Джина повели через длинный коридор, соединяющих два здания. Помнится, Джину раньше было интересно, что находилось в том здании, так как туда, опять же, пускали не всех, но теперь, когда его вели туда силой, интерес полностью пропал.

***

      Пробуждение было не из приятных. Девушка проснулась не от ласковых лучей солнца или мелодичного пения птиц, а от жуткой боли в шее. Наби не стала шевелиться из-за боли, а просто открыла глаза. И первое на что упал взор — это мужские ноги, вытянутые во всю длину и одна лежала поверх другой. Быстро сообразив, что к чему, Наби резко выпрямилась позабыв о боли. — Надо было разбудить, не к чему было ждать, — косо посмотрев на парня, девушка поняла, что тот уже давно не спал и просто сидел смирно, пока Наби нагло умостила свою голову на его плече. — Я пытался тебя отвернуть, но ты раз за разом обратно поворачивалась ко мне. У тебя что, кривошея что ли? — спросил парень с серьезным видом. — Нет у меня никакой кривошеи! — возмущенно ответила Наби, неловко потирая затекшую шею. — Тогда почему спишь только на одном боку? — Удобно! — У меня мама занимается лечебным массажем. Если постоянно спать на одном боку, будет плохая симметрия лица, у тебя кажется уже… — сказал Чонгук, нарочно доводя девушку, на самом же деле все у нее было в порядке. — Нормальная у меня симметрия лица, — оскорбившись, ответила Наби, не догадываясь, что парень говорил это специально и принимала его слова близко к сердцу. — Ну хоть какой-то у нее есть недостаток, — прокомментировала только что открывшая глаза Ынби. — Да я бы не сказал, что один… — подхватил Чонгук. — Ну хватит! У нас есть дела поважнее, чем искать изъяны во мне, — сказала Наби, обведя взглядом помещение, напоминая в какой ситуации они находились.       И это сработало. Каждый тут же замолчал и, казалось, ушел в себя переосмысливать все вчера произошедшее.              Взглянув на часы, Наби увидела, что почти шесть утра, но как такового ощущения нового дня не было. Словно они подремали пятнадцать минут и проснулись. Из-за изоляции в этом помещении от внешнего мира у ребят была полная дезориентация во времени.       Ынби встала первой и чуть прихрамывая из-за вчерашних забегов, побрела в сторону уборной на водные процедуры, которые были доступны в их условиях. Прополоскав рот, умыв лицо и руки, девушка быстро бросила взгляд на свое отражение, проверяя на наличие грязи, а потом тут же опустила голову вниз. Ынби не любила долго на себя смотреть, так как была абсолютна не в восторге от своей внешности. Встряхнув лишнюю воду с рук, она вышла, как раз в тот момент, когда Чонгук скрывался за соседней дверью уборной. А мимо неё прошла умываться недовольная старшая сестра, у которой утро явно не задалось.       Наби еще долго там просидела, не решаясь выйти, от страха отвечать на вопрос сестры: «И что нам теперь делать?». Ответа, на который у нее не было, как и дальнейшего плана. Полагаться на Чонгука было стыдно, она ощущала себя балластом, и в такой же равной степени ей было стыдно перед Ынби, за то, что подвела. Не довезла до отца. Возможно, оборвала ее, только начавшуюся взрослую жизнь. Ведь кто знал, как все обернулось бы, не повези Наби ее днем, а как было запланировано изначально. Скорее всего они были бы в безопасном Сеуле, и у обоих был бы шанс выжить. Поняв, что уже довольно долго сидит в уборной, Наби пошла к выходу, чтобы не подумали, чего. Вот только рука замерла в сантиметре от дверной ручки, не желая толкать дверь. Вздохнув и набравшись храбрости, она вышла более-менее уверенная, но с каждым шагом уверенность куда-то исчезала и вместе с ней шаг ноги стал медленнее. Девушка пыталась напустить на себя важный и задумчивый вид, но на деле внутри у нее все дрожало. Ее душа, как говориться: «ушла в пятки» и спряталась там, словно трусливый заяц. Чонгук не обратил особого внимания на выход девушки, чем очень ее поддержал, хоть и не осознано, ведь и перед ним ей было отчасти стыдно. А еще парень выглядел так молодо, что ей казалось — он ровесник Ынби и она тут самая старшая, что обязывала ее играть роль матери. Выгрузив все проблемы на себя, вместо того чтобы разделить между всеми, Наби отправилась к барной стойке в поисках идей. Но дойти спокойно не получилось, так как на пол пути к ней прицепилась сестренка с вполне ожидаемыми словами: — Что нам теперь делать? Какой план? — сложив руки на груди, возмущенным тоном спросила она, словно Наби специально все это подстроила, чтобы испортить ей каникулы.       Старшая даже чуть вздрогнула, услышав страшившие ее слова, но виду не подала, чтобы не пугать сестру. Ведь если она опустит руки, то что станет с ее младшей сестренкой, для которой она единственная надежда и поддержка. — Я над ним думаю… — отчасти соврала, отчасти сказала правду Наби и ушла «думать». В чем ей очень помогли бутылки с алкоголем на полках барной стойки.       Чонгук незаметно наблюдал за сестрами, и видел насквозь состояние старшей, но раскрывать ее не стал, так же, как и ее «несуществующего» плана. Пока ему хватало и того, что они смогли осознать ситуацию и принять ее. Осталось лишь дать им время погоревать, пожалеть себя, пройти стадию отчаяния, страха, а потом уже сесть и обсуждать с ними план спасения. К слову, у Чонгука уже был набросок, в нем нахватало лишь некоторых сведений от Наби. — И это твой план? — стоя над душой у сестры, Ынби наблюдала, как та едва пригубив бутылку с виски, сморщилась и помотала головой. — Не преувеличивай… раньше пила и глазом не повела бы. — Не удержалась младшая, напоминая сестре о ее подростковом прошлом. — Сто лет с тех пор прошло, от всего отвыкаешь, — в защиту ответила Наби и искоса посмотрела на парня, не услышал ли тот.       Вообще, ей было все равно, что скажут или подумают о ней люди, но вот Чонгук стал исключением. Ей не хотелось, чтобы у него сложилось о ней плохое впечатление. Чтобы он не думал, что помог такой плохой и развязной девушке, не достойной спасения. И под действием алкоголя, теперь ей хотелось жить в два раза больше и достойней, чтобы Чонгук не жалел о своей помощи им. И в продолжении своих «пьяных» мыслей, Наби вспомнила отца, что омрачило ее состояние еще больше и утешалась она лишь мыслью, что он находился в Ульсане в полной безопасности. Чего она не могла сказать о своем друге, Джине. В последний раз они виделись месяц назад, когда он сообщил, что уезжал в некое секретное место по работе. Эту новость она приняла довольно мужественно, хоть и привыкла, что бы ее «мальчик» всегда был рядом. Ведь Наби, с детства росшая без матери, привыкла к заботе отца и его мужскому плечу, а приехав поступать в Сеул, чувствовала себя очень одинокой и беззащитной, ровно до тех пор, пока не встретила Джина. Он полностью восполнял не только отцовское внимание, но был в одном лице еще и братом, и другом и даже «подружкой». И месяц без него казался ей настоящим испытанием, словно она была на войне, а с тылу ее никто не прикрывал. Поэтому не трудно представить какой потерянной Наби себя чувствовала из-за случившейся с ними беды. Возможно поэтому, прикрываясь сном, она ночью сильней жалась к Чонгуку. Ведь Ынби из-за стресса, слёз и усталости — уснула довольно быстро, а вот Наби, по натуре своей очень выносливая, не могла заснуть, и единственным утешением и поддержкой, казалось мужское плечо справа, которое так и манило, чтобы она не него облокотилась. Так она и сделала, сказав себе: «Оттолкнет, так оттолкнет». Так оно и вышло. Чонгук будто и не спал, чуть ли не сразу переложил голову девушку со своего плеча на сестринское. Но Наби это чуть задело, но больше разозлило и не сумев побороть своего эгоистичного желания успокоиться и уснуть, она снова и снова клала голову на плечо парня, пока тот не сдался и не оставил все как есть. Удовлетворенная этой маленькой победой, Наби наконец успокоилась и смогла заснуть. — Ну, и долго ты еще будешь «думать» над планом? — в обычной, раздраженно манере сказала Ынби. — А я не план для праздника продумываю, чтобы так быстро тебе ответить, — несмотря на сестру, ответила Наби. — Мне кажется ты вообще ни о чем не думаешь! Эй, ты! — затем обратилась она к Чону. — Может хоть ты скажешь, что мы будем делать? Как выбираться? Или это только меня касается? — Можно повежливее… — тихо шикнула Наби на младшую, злясь на ее невежество. — Есть, — Чонгук решил опустить ситуацию с «Эй, ты» и удовлетворить ответом младшую из сестер, ссылаясь, что они и так слишком много пережили для своих нежных, женских натур. — Сейчас я пойду наверх и принесу поесть, глупо будет после вчерашнего спасения, умереть от голода, — и парень двинулся к двери, тут же приступив к выполнению своих слов. — Чонгук!.. — Наби даже не поняла, как так быстро она встала и оказалась возле парня, когда он одной рукой коснулся ручки двери, а вторую обхватила девушка, не давая двинуться дальше. — Там же опасно! Не уходи! — в ее голосе было столько страха и переживания, что Чону еще больше захотелось пойти на этот «подвиг», чувствуя себя еще больше мужчиной. — Над нами же кафетерия, я просто поднимусь вверх по лестнице, возьму еду и спущусь, я не собирался выходить в город, — Чон видел, как с каждым словом, тревога и волнение в глазах девушки уходили, а вместо них ее щеки начали краснеть от неловкости, потому что она поняла, что слегка «переиграла».       В конце он даже пожалел, что сказал это и готов был выйти в город, лишь бы еще раз ощутить, что за него волнуются. — А… тогда ладно… — резко одернув руку от мужской, Наби отступила на два шага назад, неловко ожидая ухода парня. А тот, чтобы не дать неловкости увеличиться, поторопился уйти. — И что это было? «Чонгук!..», — сымитировала голос сестры Ынби, дразня старшую.       Наби не стала подыгрывать младшей и просто оставила без ответа ее слова, возвращаясь за барную стойку, только брать алкоголь уже не осмелилась, считая, что он уже и так натворил делов. Сложив руки перед собой и уместив на них подбородок, она наконец была готова по-настоящему обдумать дальнейший план действий.