Осколки души Сьюзен Певенси

Осколки души Сьюзен Певенси 1949 год. Девушка быстрым шагом направляется домой из университета. Каштановые волосы подпрыгивают от быстрой ходьбы и развиваются в стороны от порыва ветра. Она посильнее укутывается в шарф, защищая лицо от холодного ветра.Сегодня, впрочем как и обычно, Лондон был мрачен и тосклив. На душе у Сьюзен было так же, сегодня у нее было плохое предчувствие весь день, будто знала, что должно произойти что-то плохое. Дойдя до дома она обнаружила на пороге письмо. Подняв его и посмотрев по сторонам, может кто из соседей положил, мисс Певенси вошла в дом. В доме, как и в городе было пусто. Родители снова уехали в Америку по делам, а Питер, Люси, Эдмунд и Юстас со своей подругой Джил Поул, и вместе с профессором Кёрком и тётей Полли, должно быть, сейчас уже сидят в поезде. Сьюзен отказалась ехать с ними, снова слушать о Нарнии было сложно и больно. Она говорила всем, что это лишь фантазия, детская сказка, которую они придумали в детстве ради забавы. Но сама так не считала. Так было проще. Зачем помнить если не вернёшься? Сняв с себя пальто и шарф, и повесив их на вешалку в прихожей, девушка открыла письмо. Сердце сделало кульбит, а по щекам скатились слёзы. «Сьюзен Певенси, с прискорбием, сообщаем Вам, что ваши братья, сестра и кузен погибли при крушении поезда» - гласило первое предложение в письме. Сьюзен скатилась по стене, прижав клоне к груди, и что есть мочи разрыдалась. На письмо упали пару слезинок. Девушка продолжила читать; но было сложно, из-за слёз, льющихся непрерывным потоком и застилающих прозрачной пеленой глаза, строки расплывались становились нечеткими, нечитабельными. «... с ними были Джил Поул, Дигори Кёрк и Полли Пламер, полагаем Вы были с ними знакомы. Офицер полиции - Джек Хантер.» Были. Были моими знакомыми, подумала Сьюзен, будто крича эти слова в слух. Слёзы не проходили. Проходили дни, недели. Певенси ходила в университет, выслушивая от каждого соболезнования. Ходила угрюмая по парку - любимому месту Люси, бывала на широком зелёном лугу, куда любил ходить Питер, изредка улыбалась, когда читала детективы с пометками и подчеркиваниями - Эдмунд ничего кроме детективов, почти, не читал. Хелен и Джордж Певенси были не утешительны, когда узнали о смерти детей. и сразу же приехали обратно, боялись потерять ещё одну дочь. — Хватит меня опекать! — не выдержав, крикнула однажды Сьюзен. Она тоже потеряла братьев и сестру, так почему же они боятся за неё, а не рыдают каждую ночь из-зи утраты, как она? Каждый день ей приходится ходить в университет, вместо того, чтобы сидеть дома, чтобы не выслушивать слова сожаления от однокурсников или друзей братьев и сестры из других университетов и школы, которых встречала по пути домой или из дома. Бывших друзей, всегда добавляла Сьюзен, исправляя себя. Казалось, будто у неё развивалась апатия. Плохое настроение, плохой сон, плохой аппетит, плохое внимание, из-за чего и с учёбой плохо. А преподаватели говорят так, словно понимают. Говорят, надо просто подождать, со временем всё пройдет. Ничего не пройдёт, ни со временем, ни с тысячью тремястами лет. Сьюзен это точно знает. Со временем не пройдёт, забудется, но будет вспоминаться, стоит сковырнуть, загноившуюся рану. 1955 год. Сьюзен двадцать пять и она работает психологом. Рана всё ещё истекает кровью, но она помогает другим людям. И Джон Адлер не исключение. Высокий брюнет, ни слишком старше Певенси, с волосами длиной до плеч, как бы странно для англичан это ни было, и тёмными глазами; настолько тёмными, что, казалось бы, в них закралась вся тьма, что была в его военном прошлом. Джон рассказывал о том, что Сьюзен могла понять, она ведь была королевой и воевала, и теряла народ, была ли? Он рассказывал о том, скольких потерял, но никогда не говорил, скольких спас. Питер всегда говорил, что командир, будь он король или обычной военный, всегда будет говорить лишь о потерянных, и никогда о спасённых; дабы не хвастаться и храбриться тем, что ты спас стольких то и не сравнивать умерших с выжившими. Рассказывал о то, скольких ему пришлось убить, не будучи к этому готовым, и про то, как ему было от этого плохо. Сьюзен Певенси была хорошим психологом, поэтому после сеансов двадцати, Джон Адлер снова был в строю, а в благодарность за помощь пригласил девушку на чашечку кофе в, излюбленное всеми британцами, кафе «Звёздный город». — И что ты ей ответила? — спросил мистер Адлер у мисс Певенси, сделав глоток черного кофе и посмотрев на неё внимательным читающим взглядом, которым всегда смотрел на людей Эдмунд, если они были ему важны или интересны. — Ничего особенно, — пожала плечами девушка. — Я просто сказала ей, чтобы впредь она обдумывала то, что хочет сказать, прежде чем что-то говорить. Адлер сделал ещё одни глоток кофе и снова внимательно посмотрел на неё. Он знал, что она потеряла родных; проговорилась на одном из сеансов. Как потом Сьюзен узнала, Джон любит детективы, у него есть младшая сестра, которая живёт с родителями в небольшой деревушке на окраине Лондона. После, как оказалось, свидания мужчина проводил Певенси до дома. Жила она уже одна, родителей похоронила два года назад. Девушка хотела пригласить его на чай, но поняла, что это будет не уместно, поэтому просто чмокнула его в щёку, оставив на ней след карминовых губ, случайно конечно же. На следующей неделе, когда у Сьюзен снова был выходной, они с Джоном Адлером пошли в библиотеку. После прочтения книг младшего брата девушка поняла, что детективы на самом-то деле неплохие. Поэтому попросила мужчину достать одни их них, который был на полке, до которой она не доставала. Книга чуть не выпала из его руки и Певенси протянула свои руки, чтобы подстраховать, на что он улыбнулся. Так близко друг к другу они стояли впервые, расстояние между ними разделяла лишь книга. Заглянув мужчину в глаза, будто в душу, она на секунду увидела тельмаринского принца, которого их четвёрка повстречала во время своего второго приключения в волшебную страну Нарнию. А затем Адлер накрыл её губы своими и все воспоминания вспыхнули ярким пламенем в голове Сьюзен. По её щекам скатилось две слезы. — Я сделал что-то не так? — растерянно спросил Джон, ну совсем как Каспиан после штурма. — Нет-нет, просто, — она запнулась, не зная, что сказать. — Вспомнила кое о чём. Увидев улыбку девушки, он притянул её к себе и крепко обнял, не забыв стереть с её щёк слёзы. 1960 год. Весенним утром по дому Адлеров проносится топот маленьких ножек, В комнату родителей вбежала девочка с каштановыми волосами и ореховыми глазами, запрыгнув к ним на кровать. — Милая, что случилось? — сонно, не открывая глаз, спрашивает женщина. — Родная, ещё рано, — простонал мужчина, перевернувшись на бок к жене и дочери. — Но как же, ведь у же семь утра! — радостно прощебетала девочка. — Мой день рождения! Супруги вдруг резко открыли глаза, неужели они так замотались с работой, что забыли про день рождения собственной дочери? — Люси, а ты уверена, что сегодня именно то число? — неловко спрашивает мужчина у дочки. — Да, папочка, сегодня двадцать третье апреля, — падая на подушки, отвечает та, а родители машинально закрывают спинку кровати руками, чтобы дочь не ударилась о неё лбом, на что она лишь заливисто хохочет. Что ж, делать нечего, придётся вставать в семь утра, чтобы приготовить завтрак и собраться на прогулку в парк, а затем и в небольшую пекарню за миндальными куличами для Люси, любовь к которым ей, похоже, передалась от отца. Позавтракав, девочка с нетерпение и искренним любопытством в глазах, совсем как у её тёти, повела родителей в парк. На улице было тепло, веял тёплый нежный лондонский ветерок. Люси Адлер восторженно рассматривала парк будто была там впервые. Возле одного из фонтанов стояли две статуи львов, одна статуя была серебряная, другая - золотая. Сьюзен вспомнила, как пришла сюда после той недели, когда узнала о смерти родных. Любимое место Люси, не имеет значение какой из. На встречу чите Адлер шла женщина невысокого роста, с тёмно-русыми волосами до плеч, в чёрном пальто, а за руку её держала девочка лет восьми, в голубой курточке, с русыми волосами цвета пшеницы. Как у Питера, подумала Сьюзен. — Сьюзен? Сьюзен Певенси? — спросила её женщина, когда они случайно столкнулись. — Адлер, — поправила её она и улыбнулась. — Но да, в девичестве Певенси. А мы с вами раньше встречались? Вы кажетесь мне знакомой. — Да, на свадьбе вашего брата, — женщина улыбается и показывает миссис Адлер золотистое кольцо, напоминающее переплетённые веточки. — Мэри?! — восклицает Сьюзен, не веря в то, что перед ней сейчас, действительно, стоит жена старшего брата. — Разве ты не должна была поехать с Питером? — Я не могла тогда поехать, — Мэри кивает на белокурую девочку. — Нельзя было нервничать. А ты знаешь, какой я параноик. Сьюзен, не сдерживая слёз, обнимает Мэри, та обнимает её в ответ, так сильно, как только они обе могут. Девочка смотрит на них, не понимая, что происходит и почему мама и эта тётя плачут. — Мам, ты вспомнила папу? — спрашивает девочка у Мэри, всё ещё держа её за руку. Сьюзен и Мэри разрывают объятия и по-грустному улыбаются. — Это твоя тётя Сьюзен, Эмили, — Эмили поднимает глаза на Сьюзен, затем переводит взгляд на пятилетнюю Люси, которая всё это время непонимающе смотрела на женщин и держала отца за руку. — Это моя младшая сестра? — Сьюзен кивает. Компания заходит в пекарню и заказав миндальных куличей и шоколадный пирог с изюмом, направляются в дом Адлеров, чтобы обсудить всё, что они переживали порознь. В этот день все осколки души Сьюзен Певенси-Адлер были собраны воедино, и она улыбалась так искренне и по-настоящему счастливо, как никогда прежде, не думая ни о чём.