Боль нашей любви.

Серёжа надевает обычную белую рубашку на тело, заправляет её в джинсы и смотрит на себя в зеркало. Возможно, для мальчишника достаточно просто, но Разумовскому честно так плевать, он до последнего туда идти не хотел, но Марго так упорно пыталась затащить его в этот клуб на этот чёртов мальчишник, что Серёжа посчитал, что сдаться ей легче, чем пытаться остаться дома, наедине с бутылкой шампанского и слезами. Разумовский поправляет узкие чёрные джинсы, которые вообще надевал достаточно редко, но сегодня, опять же, вообще плевать, как он выглядит, и пишет смс Юле. Кому: Пчёлка🐝 Юль, почему я вообще иду туда? Я не хочу его видеть. В комнату заходит Марго, которая, как и всегда, выглядит как чёртова Богиня. Свободные чёрные штаны, заправленная в них такая же, как и у Серёжи, белая рубашка и поношенные вансы. Осветлённые, почти что белые волосы собраны в тугой конский хвост, а спереди лишь две выбившиеся прядки, придающие Марго не такой строгий вид. Разумовский готов поставить всё своё немаленькое состояние на то, что она и пятнадцати минут не потратила на то, чтобы так шикарно выглядеть. Серёжа вообще часто поражался тому, как Марго умудряется всегда так выглядеть, не делая для этого буквально ничего. -Эти джинсы тебя слишком обтягивают, -Марго аккуратно шлёпает Серёжу по ягодицам, и Разумовский смотрит на неё серьёзными глазами. -Знаешь, Марго, не будь ты аромантична, я бы мог подумать, что ты пытаешься ко мне подкатить, — Марго и Разумовский смеются и выходят на улицу. Марго ведёт машину слишком быстро, а Разумовский, расположившись на соседнем сидении, вольно закидывает ноги на панель. Марго это, естественно, не устраивает, но Серёжа её ворчание слушать не собирается, а потому ног упорно не убирает. Она раздражённое вздыхает, машет рукой, а Разумовский самодовольно улыбается. Плохое настроение испаряется на время поездки, за смехом и шутками, и возвращается к Серёже, когда Марго паркует машину у злочастного клуба. В зале темно, пахнет сигаретами и алкоголем, а люди вокруг- одна большая молекула. Серёжа хочет пройти к барной стойке, но на конце пути поражённо замирает, завидев Волкова, потягивающего коктейль. Серёжа поспорить с кем угодно и на что угодно готов, на то, что это любимый его, Олега, «Манхэттен». Как только Олегов взгляд, блуждающий по всему помещению, останавливается на Серёже, тот вздрагивает. А сам Олег встаёт с дивана и медленно к Разумовскому подходит. -Привет, Разум, -он протягивает Серёже руку и Серёжа, с ошалевшим взглядом, её пожимает. Руки и всё остальное тело трясёт так, будто Серёжа уже не одну бутылку водки в себя пропустил. Серёжа ненавидит себя за слабость перед Олегом, но поделать с собой не может ничего- его влюблённость сильнее, и противиться ей он не может. Или не хочет. -Я скучал. Ты…придёшь завтра? — Разумовский только бездумно головой качает, не пытаясь в вопрос вникнуть. Прочищает горло и говорит. -Да-да, я приду, -голос заметно дрожит, Олег еле заметно улыбается, -поздравляю, Волче. Она счастливица, -и он даже не подозревает, как Серёжа быть на её месте хочет. Мечтает сам Олега целовать, мечтает то заветное «Да» в ЗАГСе сказать, мечтает сам Олегу на палец кольцо надеть. Так сильно хочет. Хочет, хочет, хочет. Серёжа Олегу улыбается и наконец на ватных ногах таки доходит до стойки. Кидает бармену короткое «Мне Олд-Фешен» и с грустным лицом садится на барный стул. Выпивает залпом. Идёт в толпу танцующих и лишь с одной целью: забыться хочет. Напиться и забыться. Но при этом чёткой цели напиться перед собой не ставит: ведь всего один коктейль пока выпил. А вот Волков, как Серёжа догадывается, явно нетрезв. По крайней мере, в нём явно больше пяти коктейлей. Серёжа в толпе стоит, танцевать пытается, бёдрами неловко двигает. Чувствует неожиданно, что спереди к нему прижимается кто-то. Кладёт руки на талию этого человека, очерчивает ими тело перед собой и вдруг понимает: это ведь никто другой, как Олег. -Олег, ты пьян, -Олег не слушает Разумовского вообще, оборачивает руки вокруг шеи Серёжиной, задницей около его паха крутит, словно специально задевает уже вставший член. Внезапно, Олеговы руки ложатся на неаккуратное каре и притягивают ближе к себе. Серёжа стонет несдержанно и лишь ждёт, что же Волков ему сказать хочет. -Разум, я же знаю, ты хочешь меня. Возьми, я твой, -Серёжа и не слушает дальше не слушает: впивается в губы поцелуем, сразу языком в рот толкается, пальцами в волосах путается, чувствует себя как надо. Олег стонет развязно, на поцелуй отвечает и жмётся доверчиво ближе. Бёдрами в Серёжины вписывается, восьмёрки выводит, стонать заставляет. Серёжины ладони место своё находят на Олеговых бёдрах, идеально ведь там лежат, словно так и надо. А ведь так и надо. Серёжа от Олега отрывается резко, за руку хватает и сквозь толпу в туалет ведёт. А у Волкова поволока в глазах, дымкой заволокло: возбуждён до предела. Да и Серёжа не лучше: руки трясутся уже от возбуждения, а дыхание сбито не от слёз. Он Олега в туалет заталкивает, к стене прижимает и целует снова: требовательно, горячо, жарко и по- свойски. Шею кусает, желает засосы не сходящие оставить, чтобы знал Олег, кому всё- таки принадлежит. А Олег стонет, льнёт, липнет к рукам. Серёжа на Олегову макушку давит, и Олег на колени опускается. Целует сквозь ткань и заставляет задохнуться, захлебнуться стоном. Ширинку зубами расстёгивает, и Серёжа даже удивиться не успевает: Олег сразу сквозь ткань боксеров сочащуюся головку обхватывает, мокрые следы за собой оставляет, и, блять, кайфует от этого. А Серёжа руками в волосах Олеговых путается и давит: к паху прижимает и даёт понять, чтобы Олег быстрее действовал. А Олег понимает: снимает боксеры с Разумовского, и сразу облизывает ствол. Серёжа стонет, а Олег сразу на половину член в рот берёт. Головку языком обводит, предэякулят слизывает, по каждой венке языком водит и Серёжу до безумия доводит. Отстраняется, сглатывает слюну и вновь начинает по новой: каждая венка, с каждой стороны, языком, зубы за губами прячет и делает всё для удовольствия Серёжиного. А Серёжа в волосах его пальцами гуляет, глаза от удовольствия закрывает, голову запрокидывает и стонет. Громко, сладко и довольно. Дорвался. А Олег до пика доводит; и рот открывает и слизывает всё до последней капли, когда Серёжа ему в рот и на губы кончает. Серёжа, уже после оргазма Волкова на себя тянет, целует и с него штаны тянет. Сил хватает лишь на ленивую дрочку, но Олегу достаточно: и пары минут не проходит, как белёсая сперма Разумовскому в руку выстреливает. Олег языком по губам Разума мажет и в очередной ленивый поцелуй затягивает. А завтра он женится.