Possession

Это был всего лишь обычный день. Вообще, я правильно начинаю, так? Не слишком ли это клишировано? Я в плане… ой, отбился от темы. Кхм. В любом случае, да, солнечный четверг, одиннадцать часов дня, огромное, офисное здание, в котором, по не очень счастливой случайности я арендовал помещение. Лифт. Яркий, металлический привкус в моем рту, зуд от этого едкого аромата в носу. Меня почти вывернуло на стальной пол замкнутой кабинки, в которой я поднимался на десятый этаж. Первое, что я подумал тогда — проблемы с зубами, возможно, недосып и дополнительное отравление тяжёлыми металлами, с которыми я не так давно работал. Как же я был неправ. Неправ до того момента, как в мой захламленный, темный кабинет не ворвалась до смерти напуганная коллега, вытаращив свои огромные карие очи в таком испуге, что казалось, те вылезут из орбит. Её щебет, больше похожий на несвязное бормотание шизофреника-заики доносил какую-то информацию, но я ни слова не понял. Скорее из-за явного испанского акцента. Пришлось следовать за ней аж до вестибюля, где во всей своей жуткой красе расположилась кровавая масса, некогда напоминавшая человека. Выглядывающие кости в различных местах, висящие на тонких кусках кожи конечности, повёрнутая на сто восемьдесят голова с разинутым в испуге ртом и пустыми, широко открытыми глазами цвета морской волны, смотрящие в никуда. Я бы скорее сказал, что в лицо самой Смерти, когда та коснулась костлявый рукой тела этой особы. Почему-то в тот самый момент, когда моему взору предстало тело Энаи, я даже не шелохнулся. В буквальном смысле не дрогнул ни один мускул на лице. Даже желудок не свело болезненным спазмом. Другие вокруг разбегались в уборные, падали в обморок, шокировано хватались за волосы, кричали. Я же просто стоял и не мог вспомнить, виделся ли с ней в последние сорок восемь часов. В памяти всплывали странные образы, какие-то обрывки, но чёрт бы побрал этот мозг, ибо вспомнить встречу с Сандлер я не мог. Будто память стёрли. Чёртовы люди в черном. Когда приехал коронер, а вместе с ним и наряд полиции, нас заперли в пресловутом здании на добрых десять часов, устраивая допрос с пристрастиями о том, были ли враги у данной особы и могла ли она упасть в шахту по вине неисправных дверей. До меня дошла очередь только на восьмой с половиной час, когда я уже давно должен был собраться и ехать домой, чтобы продолжить свои исследования там. Один из оперативников нашел в телефоне сообщение от меня, оставленное Сандлер почти двадцать пять часов назад о том, что я был рад выпить с ней кофе в том кафе на перекрестке улиц Гринграсс и Салвейдж. Я же об этом ни черта не помнил, но подыграл, сказав, что после встречи написал ей, но ответа не было. Я попал в точку, ведь ответного сообщения не было. Но, были другие новости, огорчающие меня: я был под подозрением. Впрочем, их быстро сняли с меня. Но волнение, прошедшее по всему телу электрической волной, в тот вечер не дало мне уснуть. На часах давно перевалило за два. Запивать свои нервные тики — не то, к чему я стремился на протяжении стольких лет. Но, мои таблетки давно кончились, а из всего успокоительного в доме только полупустая бутылка виски. Перед закрытыми глазами мне всё ещё мерещилось лицо Сандлер, а в голове статикой отдавались чьи-то слова, неразборчиво мне что-то нашептывающие. Меня потянуло к рабочему столу. Зажав дрожащими пальцами стакан виски, я направился в кабинет, где среди моих наработок лежала вечерняя газета. Я завалился на удобный стул, раскрывая ее. Поперек моего горла встал сухой ком, а стакан, хрупко удерживаемый мандражирующими пальцами выскользнул, ударяясь о паркет, разлетаясь осколками, проливаясь терпкой лужей на дерево и частично ковролин. Чертыхюсь, ударяю больно по столу, от чего с того сваливается пара моих бумаг с наработками и одна из временных рулеток. Поднимать не стал. Я вновь взглянул на страницы газеты. Заголовок гласил: «очередная жертва серийного убийцы.» На главной полосе — Эная Эрика Сандлер. Я проснулся следующим, ярким утром от настойчивого стука в дверь. Непрекращающийся шум больно бил по ушам, отдавался вибрациями во всем теле и даже в нервных окончаниях. Я открыл заспанные глаза. На часах было почти что девять утра. Кого могло принести в такую рань — я не знал. Но знал наверняка, если не открою дверь — ее с петель снесут. Я еле поднялся на слабо держащихся ногах. Тело неистово ломило от неудобной позы сна. Впрочем, удивляться не было смысла. Вся ночь на стуле далеко не залог здорового сна. Плетусь по коридору к двери, слабо на нее упираясь и щёлкая ключом в замке. Лучше бы этого не делал, так как последующий стук буквально с ноги выносит дверь внутрь и я отлетаю к центру коридора, ударяясь больной головой о пол. Теперь звёзды перед глазами мне уже не казались простым мультяшным приемом. Шум в ушах стоит такой, будто мне в квартиру забросили светошумовую, что я даже не слышал, кто и что говорил в мою сторону. Только спустя около пяти минут я стал различать странное похрюкивание около своего уха. Это насторожило. У меня у доме не было свиней. Только кот. Я открыл глаза, заметив над собой пухлое, свиное рыло и громко закричал, дергаясь и укатываясь к стене. Лишь потом до меня дошло, что это был Ваддлз. — Диппер, давно ты спал? На этот раз мне пришлось перевести взгляд на присевшую возле меня сестру, что лишь осуждающе покачивала головой. Она то и дело проверяла температуру, осматривала меня и, кажется, уже отметила, что сам жить я не способен. Что было в корне неверно, но, спорить со своими же догадками я не стал, просто поднявшись, принимая сидячее положение. — Ночью. — Отвечаю я, пожимая плечами. — Этой ночью, если быть точнее. — Я потираю виски в надежде, что головная боль исчезнет, а вместе с ней и шумы. — А что ты здесь делаешь? — Как что? — Мейбл удивлённо хлопнула в ладоши. — Ты новости не читаешь? Вчера же кого-то убили в том здании, где ты снимаешь помещение для своих странных экспериментов. Я приехала проведать, узнать, все ли в порядке. — Лучше не бывает. — Натянуто отвечаю я, поднимаясь на ноги и медленно шагая на кухню, чтобы взвалить на плиту чайник, дожидаясь его закипания. — По твоему состоянию, в это слабо верится. — Она взваливает на стол пакет, извлекая оттуда еду и новую банку кофе. — Давно в зеркало смотрелся? Выглядишь, как будто машина переехала. Хотя, — она взглянула на меня ещё раз, — хуже. Будто восстал из мертвых. — Забей, Падающая Звезда. Хуже уж точно быть не может. Мейбл настороженно на меня взглянула, нервно сжав упаковку каких-то сладостей. Я же так и не понял, что не так я сказал. — Как ты меня назвал? И тут до меня дошло. Как до жирафа — на третьи сутки. Да только вот было уже поздно. Слово — не воробей. Я стукнул себя по лбу, будто бы прогоняя странный поток мыслей. — Прости, я… я не знаю. Это, так странно. То есть, оно постоянно проскакивает. Чёрт. Я говорю, прям как Он. — Может ли это быть последствием той сделки десять лет назад? — Не знаю. Я ещё не занимался исследованием конкретно этого. Честно, я вообще понятия не имею, чем я занимаюсь в последнее время. В плане, у меня все чаще пропадает память. Плюс эти убийства и ещё странное ощущение внутри. Может, мне просто стоит отдохнуть от работы. — Отдохни. В любом случае, здание ещё не скоро заработает после произошедшего. Может, куда-нибудь поедешь? — Нет. — Резко вскрикиваю я, зажимая себе рот. — Нельзя. За пределами города я в ещё большей опасности, чем здесь. Чайник резво засвистел на весь дом, перебивая нависшую тишину. Я выключил плиту и на скорую руку приготовил крепкий кофе, усаживаясь за стол и доставая из пакета две пачки консерв. Одна была в томате, вторая — в масле. Выбор казался сложным. Хотя, можно было одновременно съесть обе. Но на две меня не хватит. Уложил консервы на стол. Засмотрелся. — Эники, беники, ели… — Диппер! — Что? — Я будто бы просыпаюсь ото сна, оказываясь в весьма странном положении, когда уже очередной раз говорю как Он. — Я в порядке. — Я купила тебе таблетки. — Порывшись в своей сумке, что представляла собою уменьшенную копию бездонной ямы и сумки Гермионы, Мейбл извлекла оттуда банку со знакомыми мне пилюлями. — Те самые, что выписал док? Как ты узнала? — Я знаю все. — Кажется, это был единственный раз за всю нашу встречу, когда она весело подмигнула. Через пару часов, когда сестра убедилась на все сто десять процентов, что я поел и принял лекарство, она собралась домой, не забыв и своего свина, что уже успел пристать к моему коту, выдрав ему пару клочков шерсти. Чему, собственно, сам рыжий был не очень рад. Я же завалился на кровать в надежде нормально поспать после трудного вчерашнего дня. И не только дня. Да вот сна ни в одном глазу, хоть я и чувствовал себя довольно спокойным. Но и делать что-либо тоже не хотелось. Как выжатый лимон: вроде ещё и живой, но уже потаскан судьбой. Почти час спустя было принято решение сходить в душ. Горячая вода, в теории, могла помочь смыть весь тот беспорядок, творящийся в голове, да немного усыпить танцующих лезгинку тараканов. Оставалось лишь проверить теорию на практике. В ванной пахло мылом. Хотя, я до конца ещё не мог описать тот запах, который присущ большинству ванных комнат. Единственное, что я о нем знаю, то, что он чертовски приятен и прям успокаивает. Раздевался я неохотно, ежась от лёгкой прохлады, исходящей неизвестно откуда. Клубы пара вылетали из кабинки, чуть согревая, что скорее подействовало как пинок и ускорило меня. Поэтому, как было ожидаемо, я очень скоро оказался под струями горячей воды. Даже слишком горячей. Впрочем, настраивать ее было уже лень. Не рак, не сварюсь. Потоки действительно смывали все беспокойство, успокаивали тараканов в голове. Даже как-то легче стало и в сон начало клонить. Так что совсем скоро я буквально выпал из кабинки, больно ударившись о пол. Факт: кипяток выводит из строя. Ноги оказались ватными, а тело — как желе. Я едва смог собрать себя в кучу, чтобы с горем пополам встать и добраться до стойки с полотенцами, хватая самое мягкое из них и обматывая вокруг бедер. Подхожу к раковине. Зеркало над ней запотело, так что пришлось вытереть его рукой. Я моргнул. Отражение смотрело на меня с ехидной улыбкой, сверкая золотом глаз. Я ещё раз моргнул в надежде, что мне просто привиделось и я от недосыпа просто начал бредить. Отражение в стекле стало выводить какие-то буквы и я присмотрелся. «Ты убил их всех» Я пытался вытереть надпись, с каждым разом всё отчётливей слыша знакомый мне с детства ехидный смех. Трясу головой, зажмуриваю глаза. Вот сейчас я проснусь и все это кончится. Он исчезнет. — Сосна, — слышится у уха, — отрицание бессмысленно. Я кричу. Может даже не своим голосом. Но после этого я раскрываю широко глаза, понимая, что все это мне привиделось. Не было ни надписей, ни голоса, ничего. А стекло по прежнему было запотевшим. Я нервно его вытер, замечая лишь свое уставшее лицо в нем. Я вздыхаю. — Так, Мейс, у тебя просто едет крыша, окей? Впрочем, это было недалеко от истины. Даже не переодеваясь, я направился на кухню, заваривая себе кружку ромашкового чая. Даже спрашивать не буду, откуда он у меня. Ответ я и так знал. Горький аромат трав даже немного взбодрил меня. Чуть обжёгся, схватив кружку не за ручку. Дополнительная бодрость. Взял ее уже по-нормальному, направился в кабинет. На полу ещё со вчерашнего дня лежат осколки стекла, а остатки пойла въелись в поверхность ковролина. Впрочем плевать. Я выбрасываю газету в урну, достаю свой дневник, быстро листая страницы. Не то, все не то. Мультивселенная, существа, барьеры. Это все было не то. Меня интересовало конкретное существо из конкретного измерения, записей о котором я, как ни старался, найти не мог. Будто нарочно пролистывал эти страницы. Это только злило до скрежета зубов. Я бросил дневник в стену в надежде, что откроется нужная страница. Я почти угадал. Передо мной развернулись записи о странном плоском мире. Не о том, о котором мне говорил Форд. О ином. Я взглянул на три основные фигуры. Последняя привлекла больше всего внимания. Треугольник. В голове всплыли картины прошлого, жуткие ассоциации, что два года не давали мне спокойно спать после тех событий. Я мотнул головой, закрыл дневник. Наверное, не стоило искать Его в дневнике. Я вздыхаю и поднимаюсь, уходя в спальню. Наверное, мне просто стоит поспать. Заваливаюсь на постель. Уставший, сонный, нервный. Эффект таблеток спал на нет, стоило мне увидеть Его в отражении моего зеркала. Хотелось забыть обо всем. Я накрылся теплым пледом, закрыл глаза. Темнота и тишина, что окружали меня, успокаивали. Хотя, чувство странной тревоги так и не проходило. Будто чьи-то глаза следили за мной из тьмы. Я попытался не думать об этом, погружаясь в пучину бессознательного. В свой сон. И вскоре я отключился. Вокруг безграничное, космическое пространство. Яркие туманности поблескивают от мигающий пульсаров. Здесь можно дышать? Кажется да. Я вдыхаю. Странно. Вокруг невесомость и космическая тишина. Но мне не холодно, не тепло, никак. Звуков никаких. Слишком тихо. Но, почему-то, свободно. Я вижу этот сон уже не первый раз. Вообще, сны — олицетворение нашего подсознания. Видимо мое — безграничный космос. Вольное пространство, в котором можно делать что угодно. Невероятно красочные просторы. Я затаиваю дыхание. Касаюсь пушистого звёздного облака, что искрится перед моими глазами, взрываясь тысячами галактик. Хочется закричать от невероятного восхищения. Вдруг вокруг что-то начало шуметь. Особенно учитывая то, что до этого была мертвая тишина. Хотелось обернутся, но меня будто бы парализовало. Я не мог двигаться от слова совсем. Из редких, темных пучин полезли жуткие щупальца какого-то космического Кракена. Бежать было некуда, конечно, если бы я ещё и мог это сделать. Даже оружия не было при себе, чтобы защищаться. Черные отростки схватили меня, бросая куда-то в бездну через все яркое пространство сна. Я больно ударяюсь о землю. Тут всегда был этот парящий остров? Тело ломит, я чувствую, как обжигающе горячая кровь стекает по подбородку. Яркие краски сменяются кроваво-красными оттенками, будто меня забросило в измерение, похожее на Пинк Флойдовскую «Стену». Не хватает только всего того сюрреализма, которым сопровождался тот момент фильма. Переворачиваюсь на спину и замираю. Он — последний, кого я бы хотел видеть тут. Жуткая улыбка на его лице пугала больше всего того беспорядка, что творился в моем сне. Я попытался пятится к краю острова в надежде прыгнуть в пучину сна. Если бы это было так легко. Если бы не чёртовы прутья, что в одно мгновение проткнули мои конечности, не давая сделать последние движения в пропасть. Я хочу кричать от боли, пронизывающей все мое тело, все нервные окончания. И я кричу, да только если бы даже я слышал этот крик. У меня будто бы не было голоса. Самый худший кошмар в жизни. Даже от сонного паралича мне не было так страшно, как сейчас, когда я своим расфокусированным взглядом смотрел в сверкающие золотом глаза. Я должен проснуться, выбраться из кошмара до того, как нависший надо мною демон в человеческом теле превратит меня в набор элементарных частиц. Пробуждение. Проснуться. Я должен встать. Открыть глаза. Вырваться из заточения. Я кричу «проснись». Кричу много раз. Моего голоса не слышно, но я отчётливо слышу ехидный смех и ощущаю, как мое тело обжигает от касаний этого существа. — Назови мое имя, Сосна. Проснись, проснись, проснись. Тебе достаточно спать, Мейс, проснись, сейчас же! — Ты ведь помнишь его. Нет. Я должен не спать. Должен проснуться. Должен встать с постели и срочно, срочно куда-нибудь уехать. Убраться подальше с квартиры. Проснись, Мейс. Просыпайся. — Проснись! Я вскакиваю с постели, будто меня облило кипятком из чайника. Эхо моего крика отбивается от стен и я валюсь на пол от слабости, сворачиваясь в клубок. Желудок воротит от тошноты. Меня рвёт. Так хреново мне не было никогда. Даже в тот самый пресловутый день, когда из лифта достали тело Сандлер. Носом идёт кровь, смешиваясь со всей той кашей на полу. Я всё ещё чувствую адскую боль в конечностях, будто меня в самом деле проткнуло железными прутьями. Стоило, наверное, позвонить в скорую. Нет, идея плохая. Подумают, что я пьян или чего похуже. Мне нужен был человек, которому я смог бы доверять. Я сел, опираясь спиной на кровать и поднял взгляд на стоящую в рамке фотографию. Мейбл. Она была единственной, кому я мог доверять. Пришлось подняться на ноги, взять первую попавшуюся одежду, пойти в ванную. Во рту будто кошки нагадили. Я наскоро чищу зубы, затыкаю нос ваткой, чтобы кровь не накапала на мою одежду. Наскоро надел то, что схватил. Я даже не взял телефон. Только права и ключи. Хотел было кота забрать, но тот в страхе спрятался под диваном в гостиной и не желал вылезать, больно цапнув меня по руке. Пришлось ехать одному. Я нервно сжимал руль. На часах было уже за полночь. Явиться в такую позднюю ночь к Мейбл домой равносильно подписанию смертного приговора, но лучше уж от ее руки, чем от Его. Я еду быстро. К счастью, на пути ни одного патруля. Объяснять, почему у меня из носа кровь и нервно вытаращены глаза не хотелось. На мгновение я словно отключился, видя перед собой бледное, зловещее лицо и сверкающие глаза. — Назови меня по имени, Сосна. Очнулся от сигнала и резко дёрнул рулём. Ещё бы немного и я бы врезался в едущий навстречу джип. Сердце стучит как невменяемое и я на пару минут съезжаю на обочину, чтобы просто перевести дыхание. Теперь теория о том, что Он хочет моей смерти была уже не теорией. Это было реальностью. Я выпил успокоительное. Во рту неприятный вкус трав. Чёрт с ним. Я крепко хватаю руль и вновь жму педаль газа, выезжая на дорогу, мчась по пустым улицам прямо к жилому кварталу, где находился дом Мейбл. Снаружи обычное, ничем неприметное здание выделялось только странной расцветкой крыши, которую можно было отличить от всех. Я припарковался почти на газоне. Чёрт с ним. Спотыкаясь бегу к входной двери и стучу. Стучу настойчиво. Мне кажется, будто Он гонится за мной. Тревога только усиливается, давит на горло. Я бы крикнул, но это разбудит не соседей. Последнее, что я хочу, так это разбираться с полицией. Вскоре в окне ее спальни зажигается свет и я слышу быстрые шаги и нервное ворчание. Закусываю губу. Мейбл резко распахивает дверь, уже готовясь проехаться по моему лицу битой, что она крепко зажимала в руках, но заметив, если заметила вообще, мое состояние, она бросила оружие на пол, резко затаскивал меня в дом. — Диппер, что стряслось? Мне даже отвечать ей не хотелось. Я просто крепко сжал хрупкое, девичье тело в объятиях, отчасти успокаиваясь. Она лишь похлопала меня по спине. — Это все Он. — Едва слышимо говорю я, уже не в силах делать даже это. — Пришел в мой сон. Я думал, мы удалили Его раз и навсегда. — Ты уверен, что это был сон? — Спрашивает она, задирая рукава моей помятой рубашки и указывая на синяки. — Я уже, если честно, ни в чем не уверен. Это будто бесконечный кошмар, в котором я застрял. — А может быть ответы? В твоих дневниках должны быть какие-то записи на этот счёт. — Нет там ничего. Или может Он не хотел, чтобы я нашел эти ответы. Не понимаю ничего. — Я отпускаю сестру и иду в зал, чтобы обессиленно упасть на диван. — Я схожу с ума. — Ситуация совсем плачевная. — Подытоживает она, усаживаясь в кресло и доставая телефон, быстро что-то печатая. — Думаю, мне нужно взять отпуск на время, пока тебе не станет легче. Меня подменит Кенди. — Ты ей написала? — Я обеспокоенно приподнялся. — Не все. — Она замахал руками. — Просто сказала, что ты заболел и я просмотрю за тобой неделю. — Ладно. Я лег головой на подушку, смотря куда-то в потолок. Мыслей было гора, да только все плыли таким смешанным потоком, что вычленить оттуда что-то стоящее было невозможным. Я вздохнул. Ну и чертовщина. Я пытался вспомнить, когда это началось впервые. В памяти всплыли только события десятилетней давности. Наверное, это и было началом всех событий. Потом заголовки в газете о найденных девушках. Самое странное, что я их все знал. С кем-то учился, с кем-то работал. А потом недавние события. Бред. Все было настоящим бредом. — Диппер, может, тебе просто стоит поспать? — Мейбл пересела на диван, я тоже принял сидячее положение. — Если я усну, Он снова придет. — Эй, ты же у меня дома. Он не посмеет вломился в твои сны, пока я тут. Если хочешь, я даже могу лечь с тобой. Я краснею. Мы уже были довольно взрослыми людьми, и спать в одной кровати казалось нечто странным и диким для меня. С другой стороны, я хотел верить в это. Скорее от того безысходного и отчаянного положения, в которое я попал. — Не бойся, — она улыбается и хлопает меня по спине, — приставать к тебе не буду. — Пока ты не пошутила, я меньше всего об этом беспокоился. — Я слегка улыбнулся, насколько то позволяла моя усталость. Мейбл весело улыбнулась и схватив меня за руку, потащила в спальню. Мне пора было уже смущаться этому. Конечно, за все время я уже отвык, что мы вообще спим в одной комнате. Что уж говорить о ночёвке в одной кровати. С другой стороны, возможно, это был мой единственный шанс спокойно поспать, зная, что рядом она, моя сестра, которая любого в отбивную превратит. Хотя, я не отрицал странности всего происходящего. Возможно, я просто с годами стал куда более испорченным. В комнате Мейбл пахло сахарной ватой. Я бы даже не удивился, если бы оказалось, что она ела ее на своей кровати перед сном, пока рисовала в планшете новые эскизы своих свитеров. Этот аромат успокаивал. Пока я рассматривал помещение, в меня прилетела пижама, застряв на голове. Даже спрашивать не буду, откуда она у нее. Я даже закрыл глаза на то, что ее ядрено-желтый цвет резал мне глаза даже в полумраке комнаты. Я лег почти на край, укутываясь куском одеяла. Не надолго конечно, так как вскоре меня силой затащили на середину, заворачивая в одеяло как в кокон. Теперь я был весь объят сладким ароматом ваты смешанным с ароматом персикового геля для душа, коим постоянно пользуется Мейбл, и обжигающим кожу теплом. Мне стало уютно и спокойно. Тревога наконец перестала сдавливать мое горло своей рукой и я вдохнул полной грудью, до странного, лёгкого головокружения. Мое тело расслабилась. Конечности и вовсе стали ватными. Теперь я мог уснуть. Спокойно, без стрессов и мысли о Нём. В голове пусто и легко. И я закрыл глаза.