Вселенная BTS.

Я накрыла заснувшего Чонгука одеялом, повздыхала на спокойное умиротворённое любимое лицо. 2 часа ночи, в Лондоне уже день. Закурила на балконе, вытащила из сейфа телефон с симкой, привезенной мне Юнги, и оформленной на левого человека. Включила программу защиты кодировки от прослушивания и позвонила Джельсомино. - Привет, подруга, как сама? Да понял я, что в порядке. Твой план хорош, рисковый, но,  сколько мы уже таких дел провернули. Не настолько глобальных, но опыт, как не старайся, не пропьешь. Я в деле. Могу деньгами поучаствовать, но тебе же другое сейчас  надо. Мои связи в Шанхае, и незаметный перевод денег в одну теплую островную страну, которая все хранит, и ни на какие запросы разных проверяющих организаций не отвечает. - Узнаю старого друга, улыбнулась я. Сразу к делу. - Слушай, может,  вернешься? Мы нашей теплой компанией в пабе зависали, вспоминали учебу. Все таки крепкое образование получили, сдружились в универе.  Как начинали на бирже, крипте. Сколько первый раз заработали.  Что потом  еще затеяли. И сидели, думали, куда такую кучу денег девать...Без тебя уже не так. Мы  таких дел вместе  наворотим, а потом свалим на личный остров, и все. Никто нас там не найдет, подумай. - Мне здесь хорошо. Ты же понимаешь - А, любоффф, понятно. Красивый корейский мальчик с шикарной задницей и такой же передницей, засмеялся он. - Пошляк, совсем не меняешься. - Ладно. Давай по делу. Но, помни, что мы тебя всегда ждем. - Одно но, тебе придется самой лететь в Шанхай. Я предварительно переговорил с людьми. Они готовы помочь. За некоторую сумму, которая будет храниться не в их стране, поняла. И сумма вот такая.   Я мысленно присвистнула. Цена была не то, чтобы запредельной, но внушительной. - Сама понимаешь, парни рискуют головой. После всего они уедут из страны, и смогут вернуться лет так через 5, как минимум. Жить на что то им надо будет. Вот, слушай детали.   И мы продолжили разговор. Стоявший за шторой Чонгук прикусил губу. Его девушка ночью разговаривает с мужчиной. Смеется, называет старым другом. Какая дружба между парнем и девушкой? У парня непроизвольно сжались кулаки. Ревность, вот то чувство, которое преследовало его постоянно. Он понимал, что на работе и в тех делах, что они затевают, ей неизбежно придется общаться с лицами противоположного пола.     Понимал, но сделать ничего не мог. Даже на собственную охрану смотрел с плохо скрываемым раздражением. Когда видел их приветствие, улыбки и приветствия в отношении девушки. Умом он понимал, что подозрений быть не может. Не такой Таша человек, чтобы смотреть налево. И скрывать не станет, скажет как есть и все. Но, насколько глубоки становились их отношения, настолько же у парня усиливалось чувство тревоги, нервозности, и, сука, ревности. Ему хотелось выйти в эфир, и крикнуть на весь мир. - Она моя девушка. У нас серьезные отношения. Руки и все остальное прочее, прочь. Чтобы даже ветерок не сквозил в ее сторону.    Внутренний зверь скалил пасть, и кровожадно смотрел на всех мужиков около нее. Готовый сорваться с места и взвиться в прыжке, вгрызться в шею. Уничтожить, стереть в порошок любого, кто приблизиться к ней.   Чонгук всегда был собственником. Все лучшее мне. Все, что хочу, то же мне. Был младшим в группе. Его опекали, потакали, отдавали лучшее. Еду, одежду, заботу. Когда осознали, что он уже вырос, а привычка, заложенная годами, осталась. Повздыхали, отматерили пару раз, а что толку. Подзатыльник уже не дашь. Когда  макнэ выше тебя на полголовы, и бицепсы  у него на пару сантиметров больше. Как зыркнет, лишний раз подумаешь связываться или ну его на фиг.   Его гордость, значимость самого себя только пошла в гору. Когда он вырос. И превратился в настоящего мачо.   Он взял лучшее от природы. Внешность, фигуру, которой долго и упорно занимался. Бешеную харизму, сбивающую с ног. Неприкрытое ни чем сексуальное влечение к нему. Флюиды соблазна, которые проносились сквозь экраны телефонов и телевизоров, заставляя поклонниц терять остатки самообладания, и просто сводя с ума. Чонгук вовсю пользовался этим. Иногда специально, а в остальном так выходило само собой.   Отбивающий напрочь у поклонников мозги голос. Поворот бедер, прищур улыбки, божественный профиль. Даже извечные критики группы признавали. Что Чон Чонгук, лучшее, что смогла дать Корее кей поп индустрия.    А он уже шел по головам, вперед. Нет, он не переходил дорогу остальным мемберам, ему такое даже в голову не приходило. Вот только, самое большое количество сумасшедше известных брендов, готовы были передраться, чтобы сделать его своим лицом. Потому что, самый младший из БТС. Это гарантия огромной прибыли. Да, все парни на этом зарабатывали. Конгломераты, специализирующиеся на бытовой технике, мужской классической и  спортивной одежде, ювелирке, продуктах питания. Отдавали бешеные суммы за участие кого то из мемберов в их рекламе.    Но больше всего денег предлагали именно Чонгуку. Когда он первый раз увидел сумму контракта, написанную довольным директором на листке бумаги. То листок пришлось брать большой. Ибо нули в корейских вонах не влазили даже в две строчки. Что очень льстило самолюбию парня. Открывая банковское приложение,  он с большим удовольствием наблюдал, как становится миллионером в зеленой валюте. Это было очень притяни. Это грело ему душу. Заставляло довольно  улыбаться, и мчаться дальше к новым вершинам. Строя свое личное будущее.   А сейчас. Сейчас он был готов отказаться от таких денег, от такой неимоверной славы. Лишь бы пришло такое долгожданное спокойствие.   Он получил что хотел. Эту девушку.  Стремление получить ее сначала было как игра на выживание конкурентов. Да, красивая, интересная, просто классная. И почему то не падшая к его нонам..  Сначала он хотел щелкнуть по носу Хосока, показать всем, и прежде всего ей, что он лучшее, что может случиться с девушкой в ее жизни. Поиграл мускулами, включил на полную катушку обаяние и соблазнение. Бросал взгляды, хотел смутить ее, поддаться его безотказной харизме. Сделать своей. Поставить на этом галочку, и спокойно жить дальше. А что? Он сам Чон Чонгук из БТС и ему можно все. И больше. Только тщательно скрытое от зорких глаз многочисленных менеджеров и поклонников.   Тогда  он понял, что заигрался. Что попал сам. Что уже не может н не хочет остановиться. Что его неумолимо влечет к ней. Заставляет искать глазами, ловить взгляд, вздрагивать при звуке ее голоса.      Тогда он болезненно пережил отказ. Его практически послали, проигнорировали. Это стало вызовом. Ему хотелось так же как Чимин шептаться с ней. Выпивать за закрытыми дверями как с Юнги.  Гулять так как с Хосоком. Спорить до хрипоты как с Тэхеном, в обсуждении новинок моды, и воспитании домашних животных.  Сидеть рядом как делала она с Намджуном. Склонившись голова к голове. И писать прессрелизы для группы и речи лидера. Хохотать до колик как с Джином, слушая его анекдоты. И приколы из жизни Бантан. Она не хотела его унизить, просто обожгла взглядом, и  отошла в сторону. Показывая, что он не исключительный. Что не все что он хочет в этой жизни, может вот так легко получить.   Чонгука понесло так, что он не мог и не хотел уже остановиться. Новые песни, задумки в хореографии, удивительная работоспособность. Потом автогонки, пощечина от нее. И он теряется в самом себе, не справляется с нахлынувшими на него чувствами. Не понимает, как и что  ему делать дальше.   Бурные события, которые они все пережили. Заставили парня думать о ней не только  как о источнике сексуального наслаждения, но и  как о человеке, которого он безумно хочет иметь рядом с собой. Идти вместе, держать за руку. Заботиться, ждать встречи. Слышать ее голос, видеть улыбку. И чувствовать себя именно тогда совершенно счастливым. Он ходил вокруг нее, старался быть ближе. Прийти на помощь, подставить плечо. Стать опорой. Тот поцелуй, когда они уехали в дом ее родных, лечить Юнги. Стал для него переломным моментом. Когда он понял, что кроме нее ему действительно никто не нужен. Что он дышит и чувствует. Ясно, полно, очень эмоционально. Когда она рядом. Когда он держит ее руки, и совсем не хочет отпускать. Когда можно смотреть на нее, завораживающе погружаться в тихую реку счастья.    Тогда в бешеной гонке по горам на Чеджу, когда начали стрелять по машине, в его голове заметалась мысль. - Высадить ее, увести погоню за собой. Спасти ее.  Он не успел. Пуля пробила колесо машины, и они рухнули с обрыва. Удар, темнота. Ее крик, пробивающийся через паутину угасающего сознания. - Нет, не умирай, я люблю тебя. И дальше темнота.   По которой он долго полз, теряя разум, самообладание, веру и надежду выбраться оттуда. Закусывал губы, стирал в кровь руки и колени. На грани между темнотой, и пробивающимся сквозь нее светом. Тянулся из последних сил. Полз на ее голос. Там, где то далеко, настойчиво зовущий его, плачущий. Ищущий. Родной и любимый. - Чонгук, ты нужен мне. Вернись ко мне. Будь со мной. Я люблю тебя. Я не могу тебя потерять.   Из за Грани он вернулся другим. Не внешне, нет. После пережитого ужаса. Этот мир оказался не так страшен. Реакция поклонников, истерия, хейт. Возможные кары и неприятности со стороны компании. Преследования  сэсенов и продажных журналистов. Стали для него мелкой, незначительно помехой.   Он знал, что ему нужно. Чтобы жить и творить. Лично для него.  Чтобы накрыло облако счастье, накрыло их обоих. И стало сбывшейся мечтой о которой он думал, пока лежал в коме на больничной койке. Тело было неподвижно, а мысли. Мысли звали, манили, давали надежду. И еще, он понимал, насколько сильным оказались их чувства. Прошедшие через такую боль потери. Выгрызающую, сводящую с ума боль. Когда очнулся, он уже знал, что будет делать. Он будет биться за эти отношения. Изо всех сил. На грани хрипа, на грани безумия. Она так рисковала, ищя его Гранью. Ее слезы, ее слова, как молитва. - Вернись, я люблю тебя Прошу, пожалуйста , вернись.  Вместе с любовью пришли две ее подруги. Страсть и ревность. Сумасшедшая сжигающая страсть заглушала разум, не давая ему возможности остановиться, чтоб понять и осмыслить его действия и поступки. Несла вперед.     Когда она с Тэхеном улетела в Японию, он бешено метался по своей квартире, не находя себе место. А потом, сел в машину, и поехал забирать ее вещи и кошку из дома Бантан. Крепко тогда поругался с Чимином, грудью вставшим,  на пороге ее комнаты, со словами - Ты у нее спросил, она согласна?   Он отмахнулся, взглянул на друга так. Что Чимин  вздрогнул и отступил. Он никогда раньше не видел у Чонгука такого взгляда. Резанувший его из под длинных ресниц. Подоспевший тогда Джин глянул на них, закусил губы, помолчал, и мудро отступил назад. Поняв, что убедить или остановить младшего, даже он не сможет.    Когда он забрал вещи, оставил кошку осваиваться на новом месте, Налил виски, сел, вытянув ноги у огромного витражного окна. И подумал - Этой мой дом, это моя новая жизнь вместе с ней. Она принадлежит только мне. Я не отдам ее никому.  Никто между нами не встанет. Закрою ото всех, окружу охраной.   Подбежавшая кошка, прыгнула на колени, замурлыкала, чуть выпустив когти, прижалась к парню, дернула хвостом, проводя по руке. Заглянула ему в глаза. Фыркнула, и внезапно стукнула лапой по лбу.  Приводя в чувство и спрашивая - Ты уверен в своей правоте? Ты думаешь, она променяет свободу на тебя?   Чонгуку внезапно стало страшно от его мыслей. Он не может запереть ее в золотой клетке, оградить от посторонних. Чтобы она была только его. Она сама ему это не позволит. Не тот характер, не то воспитание, не те жизненные ценности. Она смогла противостоять своему брату. Человеку властному, не терпящему возражений. Чонгук  внезапно вспомнил слова арабского принца. Там, в Дубае, в королевском номере отеля Парус. - Ты сможешь с ней справиться? Сможешь сделать ее счастливой? Сможешь наступить на горло своим желаниям, и позволить ей делать то, что она хочет. Отступись, парень, она тебе не по возможностям. Она не создана быть домоседкой. Дом, дети, муж. Это не ее. Такие возможности, ум, холодный расчет, логика, стойкий характер. Запомни, она будет с тобой ровно столько, пока будет любить, и прощать. И сможет терпеть твои закидоны.   Ты привык получать все здесь и сейчас, не любишь компромиссы. Мы мужики все страшные собственники. На плечо, в дом, и закрыть, запечатать двери. Наши женщины и живут именно так. Они никогда не станут возражать мужчине. Будут делать так, как мужчина скажет. Взамен на полную абсолютную безопасность для себя и детей. Таша другая. Она может постоять за себя. Заработать столько денег, сколько ей хватит на все. Она не станет зависеть от мнения и финансов мужчины. Какое то время потерпит, а потом все. Либо вы находите разумный компромисс, либо она уйдет. Не к другому мужчине, нет. К самой себе. Сложность в том, что она слишком привлекает к себе внимание. Красотой, искрящимися глазами. Искренним интересом и заботой к близким людям. Отсутствием пошлости, осанкой. Поистине королевским воспитанием. Я вижу это. Вижу,  какими вырастили моих сестер. Такая девушка не росла в обычной семье. И это тоже надо понимать. Она не даст вытирать о себя ноги, унижать. Не в ее случае.   Чонгук стало зябко, он поежился. Бл…, почему так сложно. Он безумно счастлив,  быть с ней. Он сделал все, чтобы она жила с ним. Он хочет строить свою жизнь рядом с ней, несмотря ни на что. Его не страшит, да ему плевать на то, что узнает директор. Узнают поклонники. Он готов к хейту, осуждению, истерии. Он защитит ее от посторонних, вот только сможет он защитить ее от самого себя?   Таша. Ночь.  Я закончила разговор, вернулась в спальню, тихонько легла рядом с Чонгуком. Быстро оказалась в кольце его рук, и умиротворенно вздохнула, улыбнувшись. Он пах так, что я ощущала себя довольной  осьминожкой, обвив его руками и ногами. Уткнувшись в шею и блаженно вдохнув одуряющий аромат чистого сильного мужского тела.   Сколько раз я мечтала о таком. Быть рядом, слышать, видеть, чувствовать его. Не отрываться и не размыкать объятья. Наслаждаться близостью. Какой пыткой было для меня не прикасаться, не смотреть без отрывочно в глаза. Чтобы никто не заметил моих чувств. Как долго я боролась сама с собой, металась по постели, думая о нем. Я не идеализировала Чонгука. Отлично видя все его  несомненные плюсы и минусы, куда без них. Я приняла все это, впитала в себя без остатка. Будь он обычным парнем, сейчас я была бы полностью, идеально счастлива. Только за закрытыми дверями квартиры я могла расслабиться, и быть полностью в своих мыслях и чувствах. Кругом столько глаз. Папарацци, фанаты, отслеживающие любое движение парня, взгляд, поворот головы. Раскладывающие по крупицам его трансляции, поведение на публике. Одежду, украшения.   У нас были парные цепочки со знаком бесконечности, его подарок. Одинаковые телефоны, куча одежды для пар. Ничего из этого мы не могли себе позволить показать на публике. Телефон прятался за плотным чехлом, с фотографией Артемиды. Кулон я закрывала одеждой, или снимала, надевая открытые вещи.   Будучи по жизни пофигистом, я на многие вещи смотрела равнодушно. Мнение других? Это их дело, я сделаю так,  как надо мне. Мое личное пространство неприкосновенно. Мои отношения это мое личное дело, и никто не должен в них лезть.  Поэтому я бесилась от того, что приходиться врать, скрываться, юлить, играть на публику отношения мембера и менеджера. Контролировать слова и поступки.   Хотелось совсем не этого. Загрузить в машину все необходимое для отдыха на природе. Снять домик, смотреть на воду, жарить шашлыки, вместе купаться. Вечером сидеть у костра, положив голову ему на плечо и смотреть на звездное небо. Выслать друзьям фотографии наших счастливых лиц. Через пару дней вернуться в Сеул, закинуть вещи, поехать в Лотте парк. До звездочек перед глазами кататься на аттракционах. Сесть в машину, и уехать смотреть фильм, на вершине одной из гор, где был кинотеатр для автомобилистов. Не скрываясь, гулять по улице, держась за руки. Кушать в любом месте, которое понравиться.   Сорваться с места, и уехать кататься по побережью, вдоль моря. Остановиться в придорожном рыбном ресторанчике. И сидеть, блаженно щурясь, в ожидании еды. Вечером, когда стемнеет, съехать с дороги в неприметную бухту, опустить крышу в машине. Прикрыть глаза, всем телом ощущая его близость. Порывистое дыхание, шорох снимаемой одежды. И тихий шепот в ухо, моя. И бояться только того, что нас застукают уходящие на утреннюю ловлю местные рыбаки.   Смотреть в любимое лицо. И не видеть больше никого вокруг. Полностью раствориться в этих отношениях. И, не важно на каком расстоянии, чувствовать как бьется его сердце, а губы шепчут слова любви…   Так долго сдерживаемая плотина чувств смела всю мою сдержанность и клятвы не сходить с ума и не наделать глупостей. Когда я смотрела на него в реанимационной палате. Бледного, осунувшегося, в окружении медицинской аппаратуры. Именно тогда все и случилось. Когда я подумала, что ни разу не сказала ему, что люблю его. Люблю всем сердцем. Он нужен мне. Не могу без него дышать. И не хочу без него жить….   Следующее утро. Студия звукозаписи компании Биг Хит. - Кто чихнул, просканировал взглядом сидящих возле студии звукозаписи Бантан, менеджер Седжин. - Вам показалось, мягко ответил ему Тэхен. Это микрофоны настраивают. Остальные мемберы дружно уткнулись в телефоны, ожидая, когда их позовут для записи.   Боком я увидела, как Хосок зажимает себе рот, видимо, чихал он. А Намджун под столом показывает ему кулак.   Сидящая напротив него я вздохнула. Бедный Седжин, похоже, у него развился синдром тревоги и паранойи, после автокатастрофы на Чеджу.    Каждое утро в нашем заведении начиналось, последнее время, одинаково. В привычку главного менеджера вошло таскать с собой сумку с лекарствами, перевязкой, градусник и тонометр. Любой чих или внезапный кашель парней воспринимались как личная трагедия. К нему тут же неслись с градусником, осматривали на предмет травм, явлений простуды и иных повреждений. Царапина на руке, мозоль на ноге классифицировалась как неотложная медицинская помощь в виде гипса и носилок. - Менеджер, вы того, сбавьте уже обороты, сказал ему Намджун. Видя, как Седжин старательно загоняет в угол Хосока, оступившегося, врезавшегося в край стола,  и светившего теперь роскошным синяком на ноге. -  Чон Хосок, срочно к врачу, на рентген. Подожди, ногу замотаю. Да не брыкайся ты, это же скорее всего перелом.  Я сейчас вызову переноску из медблока, не вздумай вставать.  Да что вы ржете то, это уже остальным мемберам. У нас тут серьезный случай. Так что, не странно, что парни начали шарахаться от Седжина как от прокаженного. И растворялись в недрах компании, при его приближении. - Мне страшно за них. Я ж их практически с пеленок растил, жаловался он мне. - Вот валеариана в таблетках, пейте три раза в день. Протянула я ему флакон. Прекрасно понимаю ваше волнение, но может так случиться, что эти ваши «маленькие» мальчики, на своих руках вынесут вас за двери компании, и отправят в длительный отпуск для восстановления нервной системы, вы этого хотите?   Он помолчал, и отрицательно кивнул. - А пойдемте на крышу, я вас рассмешу, такая история была, буквально на днях, потянула я его за собой.   Мы удобно устроились на зеленой лужайке, с миниатюрным водопадом, около низкого столика. - Так вот, начала я. Мы с Джином были в супермаркете. Все по правилам. Поздно вечером, он был в маске. И вот, дело было так.   Мы с Джином споро загружали две тележки разнообразной снедью, когда я увидела пакет с манкой. Цельных два килограмма. Это не самая распространенная крупа в Корее. Ее даже деткам маленьким редко готовят, предпочитая неизменный рис. - Хочу манную кашу. Джин взял упаковку в руки, почитал. Кивнул - Делов на пять минут. Сделаю. Я довольно потерла руки и разулыбалась. Поведав ему нюансы приготовления в общем то простой еды. Он кивнул, сказал, что запомнит.   Вернувшись в дом Бантан практически ночью, мы благополучно забыли про кашу. Меня ждал Чонгук. Джин закинул в холодильники заморозку и молочку, остальное оставил в пакетах стоять на полу. И отправился спать. А вот на следующий вечер, голодные парни,  вернувшись домой. Целенаправленно полезли в оставленные пакеты, на предмет чегонибудьбыстропожрать. Ненаевшийся Чимин покрутил пакет с манкой перед глазами, прочитал, и кивнул Тэхену. - Смотри до кипения молоко, закинуть, и все будет готово. Тащи кастрюлю и молоко. - Давайте я, вмешался Джин. Был оттеснен от плиты со словами - Хен, мы что маленькие, и сами не сварим. Ты иди вон в зал,  телик включи. Мясо твое на котлеты когда еще разморозится. Отдохни, хен.    Джин хмыкнул, присел на диван, и приготовился ждать. Чем дело закончится. В том, что закончится чем то веселым, он был практически уверен.    Тэхен принес двухлитровую кастрюлю, налил молока, закинул пару ложек сахара, соль. Все по инструкции! С Чимином в четыре глаза следили, чтобы молоко не убежало. Дождались закипания, высыпали в кастрюлю половину пакета, помешали - Маловато, вынес вердикт Тэхен.  Сща остальное сыпану. И высыпал. Прикрыл крышкой, и оставив маленький огонь, чтобы каша протомилась. Присел на стул, уткнувшись в телефон. Чимин отправился в туалет. И на несколько минут на кухне стало тихо. Тэхен поднялся, продегустировал продукт, скривился. - Сыровато. Долил в кашу воды, и вновь отправился на просторы залипательного Тик Тока. - Айш, это что такое, почему и куда. Да твою, вот же бл… Раздался на кухне голос Юнги.   Тэхен поднял голову, и вытаращил глаза. Каша не вела себя как благовоспитанная каша, и не сидела в кастрюле. А целенаправленно лезла наружу, залив плиту, и перетекая на рабочую поверхность стола. По дому понесся узнаваемый запах подгоревшей каши. - Чего сидишь, рявкнул Юнги, орудуя ложкой, и пытавшись поставить перед ползущим продуктом препятствие в виде поставленной на бок разделанной доски.  Емкость тащи. Тряпку тащи. Плиту выруби.   Будь слегка ошалевший от увиденного Тэхен девушкой, он бы поступил верно,  и одновременно. Выключил плиту, схватил тряпку, плюхнул в руки Юнги большую дозу для кимчи. И еще бы позвал на помощь.   Но Тэхен 100% парень. И думать он,  как и все мужики может в момент, только одну мысль, так вот они устроены. Тэхен бестолково метался по кухне, не зная, за что первое ему схватиться.  Юнги матерился, а каша ползла и ползла дальше, украсив потеками духовку, и подбираясь к полу. - А вот это как, ох ни фига себе, вернувшийся Чимин. Схватил поварёшку, и решительно начал запихивать кашу обратно в кастрюлю. Каша, понятное дело, такой поворот событий не понравился. Она квакнула вздувшимся пузырем, и обожгла Чимину палец.   Каша уверенно завоевывала новую территорию на кухне Бантан, оттесняя парней к выходу. Юнги схватил ведро, выставив его вперед. Но каша оказалась умнее, ловко обогнула ведро сбоку и поползла дальше.  - В угол загоняет, понял Юнги. Тэхен уже запрыгнувший на стул, шваброй отгонял захватчика, со словами - Врешь, не возьмешь.   Чимин, опустивший палец в стакан ледяной воды, окинул взглядом оставшиеся вакантные места. Забрался на стол, и крикнул - Джин, у нас проблема, большая такая проблема. Парни SOS. Аааа, она меня сейчас съест. - Кто съест, кого съест, влетел Хосок, в банном халате и с мокрыми волосами. Мигом оценил ситуацию, и одним прыжком оказался на столе рядом с Чимином. - А помощь, а помочь, возмутился Чимин.   Сначала я должен оценить обстановку. Присел на корточки Хосок, огляделся и закричал. - Джиииин!!!!!!   Обхохатывающийся в соседней комнате Джин решил вмешаться только тогда, когда на крики о помощи вышел лидер.     Здраво рассудив, что Намджун может нанести его кухне непоправимые увечья, с непредсказуемыми последствиями. Или ногу сломает, поскользнувшись. Вариантов было много, и ни один из них Джина не устраивал.   Влез в резиновые сапоги, придержал за плечо Намджуна, и пошел спасать группу лиц корейской наружности, объединившуюся с неопределенными целями. - С какими неопределенными, хен, завопил Тэхен. Мы просто хотели сварить кашу. - И все? А уделать мне всю кухню тоже входило в ваши планы, уточнил Джин. Оттесняя в сторону Юнги, выключая плиту, и переставляя кастрюлю на другую камфорку. - Она сама, это не мы, запротестовал Чимин. Это не мы и мы не специально. Каши очень хотелось. - Уже придумайте другую отмазку, а?  Значит так, когда все остынет. Моете мне кухню. Приду проверю. И чтобы сверкало чистотой. - Это да, хен, а почему она полезла наружу? - Гугл вам в помощь, бестолочи. - Хен, а мы кушать хотим.   Джин вытащил упаковку лапши быстроого приготовления. Поднес ее к носу Чимина - Лапша, это Чимин. Чимин, это лапша. Познакомьтесь. - Ладно, хен. Сорян. Лапшу поедим. - Каша кстати вкусная, продегустировал продукт из кастрюли Джин. Пожалуй, съем тарелочки. - Очень вкусная, облизнулся Тэхен. - Очччень, невразумительно ответил Джин, шустро орудуя ложкой, успевая подуть на кашу. Вот, еще сливочного масла закину, и вообще песня. - А мы, а нам, а как же ы, сделала жалобную моську Чимин. - Уберете с пола и ешьте на здоровье потом, сообщил Джин, удаляясь с кухни. И да, он повернулся. Чтобы не говорили мне больше. Ой, хен, здесь же все так просто, мы и сами сможем. - Все, хен, мы поняли. Продолжение следует. Если вам понравилось, поставьте лайк. Мне будет приятно. Ваша Вальдира