Жизнь — это шутка, и я смеюсь...

-Надеюсь, ты его не добил, — раздался в гнетущей тишине неуверенный голос Наруто, — а то сенсей нас за это по головке не погладит.       Немного помолчав, Саске спрятал дрожащие руки за спину и попросил Сакуру проверить пульс у пострадавшего. -С-сейчас, — немного нервно ответила Харуно.       Осторожно подойдя к неподвижному телу, розововолосая попыталась нащупать его пульс на запястье. Выждав минуту другую, она поняла, что сердцебиения нет. -Не бьется, — подняв на своих сокомандников напуганный взгляд, произнесла Сакура, — сердце не бьётся. -Нам конец…- подвел итог сложившейся ситуации Наруто.       Смотря на выражение лица Саске, Узумаки понимал, что тот скоро бомбанет. Нервы Учихи были натянуты уже до предела. И единственный кто мог быстро и крайне эффективно его успокоить свалил. Думая о том, как исправить сложившуюся ситуацию, носитель девятихвостого вспомнил, как Ирука-сенсей помог ему открыть чакру Муладхара*, попутно рассказывая о том, что у большинства людей она активна сама по себе.       Немного обдумав еще свою мысль, Узумаки решил поделиться своими умозаключениями с ребятами: -Может у него чакра заблокирована? -Какая к черту чакра, Наруто? — вопль Сакуры, боявшейся гнева Какаси-сенсея, заставил обоих мальчиков заткнуть уши. — У него сердце не бьётся! НЕ БЬЕТСЯ! -Сакура-чан, успокойся. Мне Ирука-сенсей рассказывал, что есть такая чакра, с которой мы начинаем свое развитие. Она наш фундамент. Отвечает там за здоровье, силу и еще много чего. Но самое главное — чем сильнее эта чакра, тем больше шансов выжить. К тому же, семь минут еще не прошло, вдруг получится**. -Ты уверен? — тихо проговорил Саске. -Конечно нет! — чуть возмущённо произнес Девятихвостый. — Но у нас есть выбор? Либо мы пытаемся как можно быстрее привести его в чувства, либо откопать ямку, где будем тело прятать.       Немного подумав, Сакура все же согласилась с Наруто. Учиха тоже внял доводам чужого разума. -И что тогда нужно делать? — заинтересовано спросила Харуно. -Сперва нужно перевернуть его на живот. Сама чакра находится в районе копчика, — поучительным тоном начал вещать Узумаки.       В ответ на слова Наруто, Учиха лишь отрицательно помотал головой, показывая тем, что шиноби из деревни Песка он и пальцем не тронет. Чревато. Вспомнив, что произошло недавно, ребята дружно вздрогнули. Саске, когда этот полутруп принял его за Итачи, с безумными глазами набросился на больного человека и начал его трясти и бить, чтобы выяснить подробности их взаимосвязи. Когда Наруто вместе с Сакурой смогли оттащить его от пострадавшего, тот уже опять был без сознания. Не желая повторения инцидента, эти двое не стали привлекать Учиху к этому делу, считая, что помощь на расстоянии это тоже помощь. Аккуратно перевернув на живот «спящую красавицу», ребята вздохнули с облегчением, считая, что полработы уже сделано. -Так, теперь нужно надавить на чакру, — продолжил объяснять Джинчурики девятихвостого, — и чем сильнее тем лучше. -Насколько сильно надо? — решил уточнить Саске. — По шкале: от нажатие массажиста до я тебе своим ударом сломаю позвоночник, в какую сторону ближе? -Нуууу, — почесав затылок произнес Наруто, — я не знаю.       Прозвучавший ответ их сокомандника полностью уничтожил надежду, только-только зародившуюся в их сердцах.       Наруто посмотрел на своих товарищей и понял, что счёт идет на минуты. У Сакуры вот-вот начнётся истерика, которая повлияет на и так расшатанные нервы Саске, который как назло забыл свое лекарство. И когда их сенсей все-таки соизволит вернуться, зрелище увиденное им, точно обеспечит ему нервное расстройство. Еще раз окинув взглядом ребят и неподвижное тело, Узумаки тихо вздохнул и произнёс: -Я кое-что придумал. -Что? — одновременно раздалось в ответ с двух сторон. -Это.       Закончив говорить, Носитель Девятихвостого подошел ближе к шиноби Песка, размахнулся и ударил того со всей своей силы в копчик. От удара раздался толи треск, толи хруст, а может и то и другое. И все. Вокруг ребят время будто замерло. В ожидании чуда, они застыли как статуи и наблюдали за неподвижным телом. Прошла минута, вторая, третья. Ничего не происходило. Когда команда номер семь уже потеряла веру, раздался тихий болезненный стон. Переглянувшись друг с другом, они увидели в глазах напротив надежду. Когда раздался второй стон, они не долго думая бросились к ожившему парню. ***       Последнее, что помнил Юми, перед тем как наступила темнота — это глаза Итачи и непрекращающаяся боль. Немного позже, вместе с пришедшей тьмой, ушли все страхи и ощущения. Тело было лёгкое словно пёрышко, а мысли прозрачные словно вода. Сколько времени Сеичиро находился в этой тьме он не знал, но постоянно ощущал, что течение, которое он принял за реку, несёт его куда-то. Неспешно дрейфуя на чёрных волнах, шиноби из Деревни Скрытого Песка вглядывался в то место, которое решил считать небом. Еще в детстве, когда Юми только-только потерял отца, мама сказала ему: -Где бы ты не был, смотри на небо. Там тебе всегда будут светить звезды, указывая путь.       Вот и сейчас, вспоминая о маме, Сеичиро смотрел вверх, желая увидеть хоть одну звёздочку. Но как будто обвиняя его в бесхарактерности, слабоволии, небесные светила решили преподать ему урок и заточить в полной темноте. Они словно наказывали ребёнка за то, что он забыл о словах матери, забыл о звездах. За то, что позволил помыкать собой, калечить себя. И Юми, считая, что навсегда останется здесь постепенно забывая и теряя себя, не смог сдержать слез, что потекли по его щекам. И в тот миг, когда первая слезинка упала вниз, черная река засветилась множеством ярких огней, освещая пространство и даря тепло. Повернув немного голову направо, Сеичиро заметил берег, к которому его вынесло течение. Выбравшись на сушу, Юми посмотрел в воду и увидел небо полное ярких и красивых звезд. Казалось они все светили ему, показывая, что еще ничего не кончено.       Смотря на небесные светила в отражении воды, он протянул руки, желая вместе с ней, подержать в ладонях хоть одно из них. В тот момент, когда он коснулся черной воды, все исчезло. Вместо реки и звезд перед Юми предстало зеркало, в котором отражался маленький мальчик лет пяти. У него были большие зелёные глаза и длинные черные волосы. В этом ребёнке Сеичиро узнал себя. Поднявшись на ноги, он решил оглядеть место в котором очутился.       Идя по тропинке сквозь лес, Юми чувствовал, что он знаком ему. Ощущение безопасности подталкивало все быстрее двигаться вперёд, пока он не вышел на небольшой домик, из трубы которого валил черный дым. Узнав свой дом, ребёнок со всех сил, которые у него были побежал к нему, желая как можно быстрее очутиться в теплом и уютном жилище. Дверь деревянного дома оказалась не заперта. Быстро забежав внутрь, Сеичиро увидел длинный коридор с огромным количеством дверей. Одни из них были открыты, вторые имели замок, а третьи были либо заколочены, либо заложены кирпичами, показывая тем самым, что сюда он попадёт еще не скоро. Желая выйти из странного дома, мальчик понял, что входа нет, он исчез. И теперь единственное, что ему осталось — это заглядывать во все открытые двери в надежде, что за одной из них действительно будет путь наружу.       Доступных для исследования комнат было не очень много. Зайдя в первую дверь, он увидел маму и папу, что вместе готовили торт на его пятый день рождения. Тихо переговариваясь и перешучиваясь, они забрызгали всю поверхность стола кремом. -Смотри что ты наделал! Теперь все самое вкусное на столе! — притворно возмущённо произнесла женщина с каштановыми волосами.       Высокий черноволосый мужчина посмотрел на стол, хитро улыбнулся, приобнял свою жену за талию и прошептал ей на ухо: -Искренне раскаиваюсь. Готов понести заслуженное наказание.       Стукнув мужа венчиком по груди, Аяко, прищурила свои зелёные глаза, немного подумала и, также как и Энмо, сказала ему на ухо: -Хорошо, твоим наказанием будет сделать еще две тарелки крема!       Не ожидавший такого поворота событий супруг удивлённо посмотрел на свою жену. -Зачем так много? -А то ты не знаешь, как Юми его обожает. -Знаю, но две с половиной тарелки на торт, не многовато? -Запомни свой вопрос и повтори его, после того как увидишь собственного сына смотрящего на торт полный крема, как на что-то самое прекрасное на свете!       Вдруг изображение затряслось и начало таять, намекая на то, что просмотр воспоминания закончился. И пора идти дальше. Юми, желая как можно дольше оставаться в нем, старался дотянуться до родителей. Он звал их, но те оставались глухи. Лишь в самом конце, когда картинка почти исчезла, мать семейства оглянулась, как будто бы услышала, что сын зовёт ее. Когда все исчезло, дверь, что вела в эту комнату, тоже растворилась. Сеичиро, пытаясь отдышаться и не расплакаться от такой несправедливости, продолжал звать родителей: -Мама, папа, я здесь. Обернитесь. Я здесь.       Но на его просьбы никто не откликнулся. Собираясь с силами и открывая вторую дверь, он увидел свою гостиную наполненную огромным количеством людей. Среди них мальчик узнал маму и дядю Яшамару. Мама очень громко кричала и плакала, а дядя пытался ее успокоить. Юми хотел подбежать и обнять ее, но какая-то невидимая сила не позволила ему сдвинуться с места, говоря этим, что прошлое он изменить не сможет. И все, что оставалось маленькому мальчику, так это молча наблюдать за тем, как его мать заходится рыданиями. В то же самое время ее ребёнок будучи напуганным тихонько наблюдал из-за угла. -Аяко, мы ничего не могли сделать, — пытался как-то объяснить ситуацию Яшамару, — Белый клык Конохи не пощадил никого. -Тогда почему вы живы! — не выдержав закричала Аяко, — Почему вы живы, а он нет! -Аяко… -Мы даже не являемся жителями Деревни Скрытого Песка, так почему Энмо погиб? Почему?       Никто не знал, что на это ответить. Все шиноби, что пришли выразить соболезнования семье погибшего, стояли опустив глаза в пол. Маленький Юми сорвался с места и убежал в свою комнату, не зная, как воспринять подслушанную новость. В след ему еще раздавался хриплый плач матери.       Изображение снова померкло.       Пытаясь отдышаться, Юми во второй раз в своей жизни переживал известие о смерти отца. Будучи ребенком — это оказалась принять проще, чем сейчас. Тогда в голову не лезли разные мысли, а мамины вопросы не вскрывали что-то глубоко внутри. -Почему погиб отец? Почему? Почему? Почему?..       Папа с самого детства рассказывал, что их семью ни одно поселение шиноби не будет трогать. Каждый раз когда маленький Юми спрашивал почему, Энмо отвечал ему, что расскажет, когда тот вырастет. Увы, рассказывать больше было некому.       Как только Сеичиро протянул руку к третьей двери, та открылась сама. Аяко с девятилетним Юми готовили булочки с творогом и салат. Пока ребёнок смазывал маслом немного кривоватые ватрушки, мать семейства дорезала листья салата. Решив потрогать одну из булочек пальцем, он обжегшись, немного дернулся в сторону, задев при этом свою маму локтем, от чего та порезала палец. Увидев, что он натворил, малыш подбежал к женщине и стал просить прощения со слезами на глазах. -Прости меня, мамочка, я не хотел. -Ничего страшного, сынок, — погладила Аяко здоровой рукой ребёнка по голове, желая тем самым его успокоить, — маме совсем не больно. -Правда? — с надеждой в голосе спросил ребёнок. -Правда.       Юми посмотрел на маму и увидел, что та смотрела на него и улыбалась. Слез в ее глазах он не заметил. Состроив недоуменное лицо, он продолжал смотреть на порез, не понимая, как он может не болеть.       Взяв раненый палец мамы в руки, он подул на него, как дул папа, когда Юми разбил коленку. Желая, чтобы порез зажил как можно быстрее, маленький Сеичиро продолжал дуть, пока не увидел, что рана начала светиться и затягиваться. Обрадованный тем, что смог помочь своей маме, малыш поднял голову вверх и улыбнулся: -Теперь точно болеть не будет!       Аяко, понимая, что только что произошло, обняла сына, чтобы не показывать стоящие в глазах слезы. -Действительно, теперь уже точно не будет. Ты у меня такой молодец! -Как папа? -Да, как папа.       На этом моменте дверь с хлопком закрылась, отрезая Сеичиро от воспоминания.       После просмотра третьего воспоминания шиноби из Деревни Песка облокотился на стену, пытаясь в памяти сохранить то тепло, что дарили когда-то объятия матери. Анализируя воспоминание, он понял, что после того как стал ниндзя, он больше не мог пользоваться способностью исцеления. Его многократные попытки обернулись ничем. Понимая, что возможно ответ будет среди открытых воспоминаний, Юми все равно не хотел идти дальше. Сеичиро боялся, что среди всех этих комнат будет то, что причинит намного больше боли, чем все эти вместе взятые. Пространство, как будто понимая состояние находящегося в нем человека, решило действовать само. И переместило четвёртую дверь прямо ему за спину. От соприкосновения тёплого тела и холодного дерева вход в комнату открылся. Не ожидавший этого парень упал на пол и увидел как на потолке разгорается огонь. Лежа на спине, он знал, какое воспоминание открыл. Быстро встав на ноги, он пытался пройти дальше порога, но все та же сила удерживала его на месте. Двенадцатилетний Юми, кричал, звал маму, пытался преодолеть невидимую преграду но не мог. Его голос не имел звука, а сам он был бесплотной тенью, способной лишь стоять на одном месте и наблюдать. Заметив через окно, как дядя Яшамару, на улице держит его двенадцатилетнюю копию, не давая броситься в огонь, он застыл в изумлении. Сейчас, под свои собственные крики, он наблюдал как огонь со стороны кухни медленно распространяется по всему дому. Абстрагировавшись от криков второго себя, он услышал, как мама стучит в дверь ванной и просит открыть дверь. -Яшамару, пожалуйста, открой дверь! -Яшамару! Пожалуйста!       "Почему мама зовёт дядю?" -Я все сделаю! Обещаю! Пожалуйста, открой дверь. Подумай о Юми!!!       Слова становились все тише. Огня было не так много, в отличие от дыма. Наблюдая снова момент смерти своей матери, Сеичиро понял, что она не сгорела, как он тогда думал. Она задохнулась. По щекам текли слезы. Когда все стихло, Юми осознал, что может выйти из дома. Пройдя несколько шагов, он достиг Яшамару, что удерживал его маленькую копию, и пытался успокоить. -Дядя, пустите! Там мама! -Прости, малыш, но я не могу. Аяко уже не помочь, — пытался утихомирить парня Яшамару, — я не могу потерять еще и тебя. -Но там мама! Мы не можем оставить все как есть!       Не выдержав больше криков ребёнка, мужчина замахнулся и дал тому пощёчину. Не ожидавший такого мальчик застыл на месте перестав вырываться, и посмотрел на друга своей семьи остекленевшими глазами.       Обняв его, что есть силы, Яшамару проговорил: -Прости. Прости меня, малыш, но я не могу потерять еще и тебя. Не могу.       По лицу шиноби текли слезы, казалось, что ему больно ничуть не меньше, чем самому мальчишке. Маленький Юми обнял своего дядю и заплакал вместе с ним.       Подойдя еще на шаг ближе, Сеичиро не заметил, как снова стал взрослым. -За что, дядя?       Его вопрос остался без ответа.       Картинка резко поблекла, теряя свои цвета. -За что, дядя?       Постепенно смазывались очертания предметов. Яшамару поднял голову. -За что?       И все исчезло.       Снова очутившись среди множества дверей, Сеичиро пришел в ярость. Он не понимал, как друг их семьи, почти что ее член, мог так с ними поступить. Что из всего того, что говорил ему дядя было настоящим?       "Любил ли он меня?"       Не совсем осознавая происходящее, уже будучи взрослым он шагнул в следующую комнату. Это была резиденция Казекаге. Он помнил этот день. Его возводили в должность Дзенина. Тогда Юми не совсем понимал, за какие заслуги его повышают, если он и на Чоунина еле как сдал. Но разбираться во всем этом он не хотел, так как всего несколько дней назад погиб его дядя. Последний член семьи. После этого он остался совсем один. В этот же день новоявленный Дзенин получил свое первое задание. -Твоим первым заданием является присмотр за тремя детьми, — проговорил Казекаге. -Кто является объектом задания? -Сабакуно Темари, Сабакуно Канкуро и Сабакуно Гаара. -Это же… -Да, мои дети и племянники Яшамару. -Хорошо. Дзенин Сеичиро Юми принимает задание.       Воспоминание исчезло. Уже более спокойно и собрано шиноби Песка шагнул в шестую комнату.       Это была выделенная ему, как дзенину, однокомнатная квартира. И в данном воспоминании, девятнадцатилетний он лежал и помирал от жутких болей во всем теле. Тогда ему казалось, что что-то разрывает его изнутри, выкручивая мышцы и ломая кости. Он в полубредовом состоянии метался по кровати и молил, чтобы все закончилось.       Осмотрев себя из воспоминания, Юми понял, что это уже последний день его страданий. Не зная, что в этот раз ему хотят показать, он нашёл свободное и относительно чистое место на полу, сел и стал ждать. После длительного ожидания, Сеичиро заметил, что другой он затих. Больше не было ни криков, ни стенаний. Решив подойди ближе он увидел, что тот свернулся калачиком, и все его тело светится голубоватым светом. Узнав в этом свечении свою способность из детства, Юми опешил. До этого происшествия он считал ее утраченной.       "Что же спровоцировало ее активацию?"       Обдумав все имеющиеся на его руках данные, единственный вариант, который приходил ему на ум — близость смерти. Будучи не очень обрадованным таким фактом, он спокойно покинул уже начинающую исчезать комнату.       Подойдя сразу же к последней открытой двери, молодой человек зашёл в седьмую комнату и снова очутился у себя в квартире. Но в этот раз его копии не было. Пройдясь по всей жилплощади и ничего странного не заметив, Юми зашёл в тупик. Не зная что делать, он подошел к своему рабочему столу, и понял что может трогать предметы. Изучив различные документы и бумаги, он догадался в какой день попал. Глянув на настенные часы, Сеичиро установил, что он из прошлого сейчас находится в лазарете, после тренировки со своими тремя подопечными. Гаара сломал ему ногу, раздавив ту песком. На его счастье, тот не использовал весь свой потенциал. Ответить же сам Дзенин ничем не мог, так как был связан особой печатью, после того как стал наставником троицы за которой наблюдал все их детство. Но сенсеем он был лишь на словах. В реальности же он просто груша для битья и снятия стресса. В основном для Гаары. Канкуро и Темари старались ему как то облегчить участь, но все же брата любили больше, поэтому и помощи с их стороны было не особо много.       После официального знакомства с троицей, для Юми начался персональный ад наполненный болью и страданиями. Физически над ним издевались его же ученики, а морально сослуживцы. Они постоянно обсуждали резню семнадцатилетней давности, когда погибло очень много шиноби от рук Белого клыка Конохи. Воспоминания о смерти отца отдавали глухой болью внутри. Другие шиноби постоянно спрашивали его о том происшествии. Если же Юми начинал их по этому поводу игнорировать, то затевали травлю. И так день за днем.       Вот и сейчас, Сеичиро из воспоминаний находился в больнице, ожидая квалифицированной помощи и получая тонну насмешек. Юми еще раз оглядел стол, развернулся и подошел к кровати. Осматривая кровать на наличие подсказок, он распотрошил подушку, отметив, что после того как он выпустил ее из рук, та стала прежней. Поступив точно также с одеялом и матрасом и не найдя ничего интересного, он швырнул их на пол. Обратив уже свое внимание на каркас кровати, шиноби заметил на днище вырезанный знак. Наклонившись чтобы лучше его рассмотреть, он почувствовал исходящую от символа энергию, напоминающую ту, что исходила от него самого в шестом воспоминании. Сам знак собой напоминал овал с волнообразной полосой по середине, отливающей то ли синим, то ли зелёным светом. Сеичиро Юми протянул к символу руку. Коснувшись его, и почувствовав тёплую, родную энергию, он услышал резкий хруст, напоминающий звук ломающихся костей. После был треск. Оглянувшись, шиноби понял, что это разрушается комната, в которой тот сейчас находился. В этой ситуации символ стал светиться ярче. Чем сильнее становились разрушения, тем ярче становилось в комнате. И в определенный момент дошло до того, что все пространство стало белым. Когда свет перестал резать глаза, Юми заметил силуэт ребёнка. -Кто там? — позвал Сеичиро.       В ответ на его зов, ребёнок обернулся. Встретившись глазами с точно такими же зелеными как у него самого, Юми лишь тихонько вздохнул. Это снова был он. Тот, который был в самом начале. Пятилетний маленький мальчик. Его прошлое. -Блок был снят, — прорезал тишину звонкий детский голос. -Ты о чем? -История сделает новый виток. И мы не избежим бури. -Знаешь, я до сих пор не очень понимаю, о чем ты.       Мальчик лишь грустно улыбнулся. -Ты поймёшь.       Резко опустилась тьма. Пытаясь снова отыскать мальчика, Юми ощутил боль. Она буквально ломала его, и все что мог предпринять сейчас Сеичиро это свернуться калачиком и постанывать, в надежде что вскоре это закончится.