Ну же, догоняй, паучок

Сколько Питер себя помнил, он всегда восхищался Тони Старком. Ему было плевать на то, что он миллиардер, плейбой и филантроп. Парень восхищался гениальностью изобретателя, фанател от Железного человека и был рад, что он живёт в одно время с ним. До поры до времени. Когда Старк обнаружился в его доме, мило беседующий с его тетей, Питеру показалось, будто он все еще во сне, который не успел досмотреть утром перед школой. Но оказалось, что это не сон. Причем это не просто реальность, где знаменитости появляются на пороге твоего дома в рамках какого-то телешоу, нет, это далеко не так. Тони Старк знает, кто такой Человек-паук. Ладно, допустим. Не самая ужасная кандидатура, а совсем наоборот. Даже если в тот момент так не казалось. Железному человеку нужна была помощь в решении вопроса с Заковианским договором и Капитаном Америка. Несмотря на довольно плачевный исход событий, Питеру казалось, что он попал в сказку, и эти дни были одними из его самых счастливых. А потом закрутилась вереница событий: паром, случай в Вашингтоне, Стервятник, упавший на Кони-Айленд, самолёт и Старк. И опять же, даже после всех этих довольно противоречивых и далеко не самых позитивных событий, восхищение мистером Старком не угасло ни на секунду. Возможно, даже наоборот, стало трансформироваться во что-то иное, что-то большее, чем слепое поклонение. Питер так боялся думать в этом ключе, что моментально отметал все подобные мысли, запирал в дальний и глубокий ящик своей души и сосредотачивался на учебе и деятельности Человека-паука. Пускай Тони и не отсвечивал тот факт, что следит за мальчишкой, но все равно был в курсе всех событий. Почти всех. Самолёт и битву в пижаме (вместо высокотехнологичного костюма) он все-таки не предусмотрел. Не думал он, что подростки, оказывается, такие упрямые, ой как не думал. Либо это ему попался такой уникальный экземпляр. У Тони до сих пор нет ответа на этот вопрос. Ему пришлось выбрать совершенно новую тактику поведения с ребёнком. Держать ближе к себе, учить, наставлять, чтобы однажды тот смог как возглавить (громко сказано, да?) Мстителей, так и основать свою собственную компанию, ведь пацан обладает незаурядным умом, и такой талант должен быть обязательно реализован. Чем он собственно и занялся, пустил в мастерскую, дал возможность создавать собственные проекты, помогал в решении сложных задач и был горд, когда Питер мог найти ошибку в расчетах уровня MIT. Нельзя сказать, что они стали лучшими друзьями, но приятелями точно. Тони было легко и комфортно работать с парнем, необъяснимое спокойствие накрывало с головой, и работа шла как по маслу. Ему был очень приятен тот факт, что Питер не видит в нем большой кошелек или бесстрашного супергероя, не ищет выгоды для себя, а лишь наслаждается проведенным временем рядом с обычным человеком, у которого слишком много недостатков для героя. Но ни один из них не жаловался. Они продолжали работать, разговаривать, узнавать друг друга с самых неожиданных сторон. Время шло, у Питера недавно прошёл выпускной. Мэй со слезами счастья на глазах обнимала его и говорила, как же она им гордится. Наконец-то не школьник. Жизнь только начинается. Большую часть летних каникул, он посвятил подготовке к поступлению в университет, но и отдыхать не забывал. В один из таких дней, договорившись с Нэдом и Мишель, они втроем рванули на Лонг-Айленд, к потрясающему океану. Провели они там целый день, купались, загорали, обсуждали все на свете — вспоминали, как шарахались по школе, свою поездку в Европу и нападение элементалов, которые в последствии оказались голограммами, а злодеем, на самом деле, был Квентин Бек, бывший сотрудник SI. Эта троица могла во всех деталях рассказать, за что они получали наказание после уроков — в основном, конечно, за то, что часто отвлекались на уроках и пытались не засмеяться с очередного смешного ролика про Человека-паука на ютубе. — Эй, неудачники, как у вас обстоят дела с подготовкой? — удобно устроившись на лежаке под зонтиком, спросила ЭмДжей и смешно сощурила один глаз. День близился к закату, а эти трое все не хотели уходить. Они хотели провести друг с другом как можно больше времени, перед тем как их пути разойдутся в разные стороны. Они были реалистами и понимали, что как раньше уже ничего не будет и что им придется расстаться. Они лишь надеялись, что получится сохранить эту дружбу, несмотря на время и расстояние. — У меня в начале августа начнутся подготовительные курсы. Сейчас я пока отдыхаю, — важно сказал Нэд, уплетая мороженое за обе щеки. Жара стояла страшная. — Надеюсь, у тебя найдется время на мой день рождения? Где-нибудь числа десятого. — А как же. Мы просто обязаны как следует отметить твой восемнадцатый день рождения, Пит. — Вам лишь бы что-нибудь отмечать, лузеры. — Да ладно тебе, ЭмДжей. Только не говори, что не придешь. Без тебя все будет не так. — Конечно будет не так, ведь наша компания только на мне и держится. И не мечтайте избавиться от меня до конца каникул. Эта троица проводила как можно больше времени друг с другом, они любили собираться вместе. Устраивали марафон по посещению всех возможных пляжей в Нью-Йорке, объедались мороженым, ходили по музеям, пару раз садились за подготовку к вступительным экзаменам вместе, устраивали мозговой штурм и всячески друг друга поддерживали. В свою очередь, мистер Старк как-то обмолвился, что может немного помочь, но Питер поначалу отказывался, хотел сделать все сам, как самостоятельный малый, но быстро понял, что есть задания, которые без объяснения ему было не понять. Так и сложилось, что до конца лета, они включили в свой привычный распорядок разбор особо сложных заданий для поступления. В начале августа Питер встретил свой день рождения в кругу только самых близких ему людей. Мистер Старк настоял, чтобы празднование прошло на базе, там и места побольше, и разные развлечения есть. В общем, скучать точно не приходилось. Питер, ЭмДжей и Нэд сидели на большом и мягком диване, Тони расположился в кресле, закинув ноги на журнальный столик, и добродушно поглядывал на подростков, вспоминая свои годы. Его все больше удивляли современные подростки — такие правильные, не пьют, проводят время дома, прилежно учатся, отмечают праздники с родственниками. Во времена своей юности, Тони трижды бы плюнул на всех и свалил в закат, отмечать день рождения с друзьями, в каком-нибудь необоснованно дорогом и крутом клубе, куда войти можно только по приглашению. Хотя, при всей «правильности» этих детей, они едва ли не самые упрямые существа из всех, кого он успел повидать за свои годы. Он и сам не был примером прилежности и послушания, он был бунтарем, всегда лез наперекор и делал все назло. Но нынешнее поколение умнее. Они послушно кивают головой, задабривают глазками котика из «Шрэка», чтобы в очередной раз влезть в какую-нибудь передрягу, о которой никто не будет знать, пока не станет известно об обломках конкретного самолета на небезызвестном острове в Нью-Йорке. Не будем показывать пальцами, но Тони еще долго будет припоминать этот случай одному членистоногому. Парни рубились в Марио Карт, а Мишель что-то опять рисовала в своем любимом скетчбуке. Судя по тому, как она странно поглядывала на Старка, скорее всего, она рисовала именно его. Мэй ворковала на кухне с Хэппи, и вместе они накрывали на стол. Хоть она и не очень дружила с кухней и у них были довольно натянутые отношения, это не помешало ей приготовить изумительный пирог по старому рецепту семьи Паркеров, который она получила в наследство, еще будучи невестой. Наверное, это был самый счастливый день рождения в его жизни — расслабленная атмосфера, вкусный ужин и люди, которых он любил всем сердцем, были живы, здоровы и рядом с ним. Неумолимо приближалось время поступления. Питер готовился к нему в усиленном режиме, никакого отдыха и разгильдяйства, только нервы, только хардкор. В конечном счете, его старания не пропали даром — отлично сдав все вступительные экзамены, окрыленный и вдохновленный Питер с легкостью поступил в лучший технологический университет, на биохимическую специальность. Патрули пришлось на первое время отменить, чтобы не привлекать внимание и не вызвать лишних подозрений, а затем плавно перенести в Бостон. Но даже в этом случае, времени находилось не слишком много. Старых друзей не забыл, они старались поддерживать связь и надолго не пропадать, ведь они ДЧП — Друзья Человека-Паука. У Питера кипела университетская жизнь — новые знакомые, учёба, неожиданный каминг-аут для самого себя. Всё шло своим чередом. Питер менялся, как внутренне, так и внешне. Возмужал, немного подкачался, лицо утратило подростковую припухлость, черты стали более резкими, и он превратился в довольно красивого молодого юношу. С принятием себя как бисексуала, он наконец-то осмелился открыть этот ящик в закромах своего сердца, который принадлежит Старку, и смог разобраться во всех этих невысказанных и необдуманных чувствах. Наверно. Нет. Кажется, все-таки не смог, а лишь сильнее запутался. Питер Паркер буквально прикоснулся к звезде, что светит ярче любого светила и, к сожалению, обжегся. И этот ожог не имеет ничего общего с физическим состоянием. Все гораздо сложнее и хуже. Это раздрай в душе и в мыслях. Это влюбленность в человека, который в два раза старше тебя. Это обреченность, так как Питер даже фантазировать себе запрещал, не говоря уже о надежде на взаимность. Остаётся лишь надеяться, что он со временем перерастет это щемящее душу чувство. Во время его обучения в MIT они также продолжали общаться, пусть не так часто, как раньше, но действительно продолжали. Переписывались, обменивались новыми идеями, но после объявлении о скором бракосочетании мистера Старка и мисс Поттс, это общение стало значительно сокращаться, и уже сложно сказать по чьей инициативе — Питера или Тони. То ли Паркер решил самоустраниться для своего же блага, то ли у Старка забот было выше крыши. Питер все так же продолжал следить за Тони через интернет, ловил каждый его выход в свет, анализировал фотографии, в каком костюме, с каким настроением, думал, почему последнее время все очки Старка стали ещё темнее? Пусть ему и было больно от мыслей о скорой свадьбе, но он правда-правда был счастлив за эту звездную пару. Они, как никто, подходят друг другу. В этом он и не сомневался. Было только как-то тоскливо на душе. Университетская жизнь ни с чем не сравнится. Детство закончилось, и началась новая, взрослая жизнь, полная своих сложностей. Это постоянные дэдлайны, хронически усталые студенты, выживающие исключительно за счет кофе и энергетиков, очень и не очень нудные профессора, сложные экзамены, это группы людей, заменившие друг другу семьи на весь период обучения, это общежития, атмосферу которых нельзя повторить нигде. Но был во всем этом свой шарм, что Питер не замечал явных недостатков такой жизни. Он был рад, что поступил, рад, что нашел единомышленников, рад, что занимался любимым делом и изучал новое. В самом начале обучения он пытался охватить как можно больше занятий, вступил в университетское братство «Альфа Фи Альфа», чьей установленной миссией было соблюдение четырех основных принципов: Продвижение Дружбы, Развитие Характера, Продвижение Справедливости и Распространение Либеральной Культуры. Он записался на гольф и индивидуальное обучение по игре в сквош. Глаза разбегались, хотелось успеть везде и всюду, попробовать то, в чем он раньше себе отказывал из-за возможного разоблачения паучьей сущности. Но потом начались занятия, повалились лабораторные работы, практические задания, семинары и лекции, и Питер понял, что погорячился. Чтобы уж совсем не забрасывать хоть какую-то внеурочную деятельность, он оставил в своем расписании только гольф. Сверкающие металлом клюшки, белоснежные перчатки, пешие прогулки на свежем воздухе, превосходный ландшафтный дизайн гольф-полей — все это прекрасно успокаивало Питера после загруженной учебной недели. Так и продолжалось целых три года, предметы сменяли друг друга, курсовые работы из раза в раз становились только сложнее, знания прибавлялись, эксперименты стали намного интересней. А потом у него начался выпускной год. Он полностью погрузился в учебу, домой приехал лишь один раз — на Рождество, хотя до этого приезжал как минимум раз в месяц, но этот праздник необходимо встречать с семьей, какими бы ни были обстоятельства. Они с Мэй и Хэппи, втроем умяли целую индейку и с полными животами упали смотреть классические новогодние фильмы. К сожалению, с мистером Старком не получилось увидеться, тот был в Шанхае вместе с мисс Поттс, на ежегодной научно-практической конференции. С момента поступления они виделись всего два раза — на Рождество в его первый год обучения и, когда на втором году Тони приехал в свою альма-матер с лекцией, все остальное время они связывались исключительно посредством сообщений и видео звонков. Зарядившись положительными эмоциями после праздников, Питер смог со спокойной душой вновь погрузиться в учебу. Щелкал экзаменационные билеты, как орешки. Но то и дело в голове всплывал образ его наставника. Как тот поживает? Как у него заново складываются отношения со Мстителями после их помилования? О чем Тони думает во время работы в мастерской? Все так же ли он любит чёрный кофе со сливками? Не скучно ли ему там? А может он уже нашел себе нового протеже? И самый главный вопрос — будет ли все-таки свадьба? Эти вопросы одолевали его параллельно с несколькими нерешенными билетами по ядерной химии. Четыре года обучения в MIT пролетели в одно мгновение, и вот, он уже выпускник, стоит на сцене в мантии и шапочке, а в руках заветный диплом об окончании. Этот день Питер тоже положил в копилку из своих самых счастливых. Лучший выпускник года. Отличный повод для гордости. Ректор университета произнес очень вдохновляющую речь, но, кажется, никто из выпускников не вслушивался в нее, они все мысленно были уже не здесь. Им хотелось веселиться, петь, танцевать, праздновать. И Питер не исключение, даже при всей его нелюбви к тусовкам. Он это заслужил и может себе позволить. Выпускная вечеринка прошла на ура. Громкая музыка, счастливые лица ребят, много алкоголя и, наконец-то, свобода. Питер сидел рядом с Гарри Озборном и другими своими друзьями. Сидели и вспоминали веселые истории из жизни в общежитии, провалы на парах и зачетах, обсуждали бывших преподавателей и одногруппников, кто с кем встречался, кто кого ненавидел. И сидел бы с ними Питер еще дольше, если бы Гарри не потянул его в сторону свободных комнат, а тот и не сопротивлялся. Алкоголя в его крови было немного, поэтому разум его был не затуманен, но сама атмосфера была опьяняющей, и Питер не захотел отказываться от возможности сделать этот вечер еще лучше, ведь Гарри ему действительно нравился. В эту ночь случился первый раз Питера. Ему не с чем сравнивать, но было хорошо. Настолько хорошо, что на следующее утро, когда Гарри предложил ему встречаться, он не задумываясь согласился. Паркеру необходимо двигаться дальше по своему намеченному плану. Страдания по Тони Старку не входили в этот план, но кто сказал, что все будет легко и просто? Возвращение в Нью-Йорк не было триумфальным. Его встретила тетя Мэй и, вот это неожиданно, Хэппи. Нет, Питер знал, что у этих двоих есть какая-то искра, но кажется он никогда не задавался этим вопросом всерьез. Что ж, сейчас самое время, ведь счастье и благополучие тети превыше всего. К большому удивлению Питера, мистер Старк связался с ним практически сразу после приезда, поздравил с успешным окончанием и пригласил в мастерскую, отметить это дело каким-нибудь новым совместным изобретением. Не думал он, что Тони захочет и дальше возиться с парнем, в разгар подготовки к свадьбе, во время запуска нового продукта в Stark Industries (он знает, он следил за инновациями, а вовсе не за Старком, нет). Вот тогда наверно все и пошло наперекосяк. На тот момент в жизни Питера было все более-менее стабильно — отношения, верные друзья, предстоящее возвращение к деятельности Человека-паука в Нью-Йорке. Были и взлёты, и падения, но без этого жить становится неимоверно скучно. Но как же он ошибался. Встреча с мистером Старком с первых же минут окатила его подобно цунами из ледяной и горячей воды и прибила к берегу с полным непониманием — что сейчас произошло и как быть дальше. Тони за это время стал еще более горячим (такое вообще возможно?!). В волосах серебрились редкие седые волосы, на лице прибавилось немного мимических морщин. Он стал носить не только темные очки, в которых появлялся исключительно на светских мероприятиях, но теперь в его гардеробе появились очки с прозрачными линзами, которые он носит, когда читает или мастерит. И будь Питер проклят три тысячи раз, если это, по его мнению, не выглядит как один из его неожиданных фетишей. Тони человек опытный и на своем веку повидал многое. Всю свою жизнь он чувствовал себя уверенно и был готов практически ко всему, начиная с какой-нибудь научной конференции, где ему неожиданно предложили выступить, и заканчивая очередным нашествием пришельцев, к прилету которых он конструировал все больше и больше костюмов по последнему слову техники. К чему он оказался не готов, так это к долгожданной встрече со своим учеником, Питером. Он не был готов увидеть молодого человека, который перестал носить мешковатую одежду (ему кто шмотки подбирал, а?). Это точно тот самый парень, который краснел от малейшего прикосновения, который улыбался во все тридцать два двадцать четыре на семь, который был явно ниже и не таким широким в плечах. Теперь они одного роста. Обалдеть. Кто этот невероятно красивый и соблазнительный парень? Это было максимально неожиданно для обоих. И если Питер был в ужасе от своих чувств, то Тони был лишь малость напуган. Что-то эта встреча всколыхнула в душах обоих, мимолетная искра пролетела между ними, но никто не обратил внимания. Первое, что запомнилось обоим — это глаза напротив, взгляд в которые длился несколько долгих секунд. Тони нарушил неловкое молчание в своей излюбленной манере — глупой шуткой, кажется о том, что больше не будет откликаться на «мистера Старка» и что сейчас самое время чтобы перейти на «ты», а то не солидно как-то. Питер не возражал, лишь моргнул несколько раз, чтобы прогнать наваждение и сделать приветливое лицо. В тот день работа в лаборатории не задалась, поэтому эти двое все бросили и переместились в гостиную. За чашкой кофе с каплей виски Тони успешно вытягивал из Питера все подробности о его университетской жизни. Сейчас Питер может ответить колкостью на колкость, поддержать шутку, что не может не радовать, ведь такие словесные перепалки можно теперь устраивать. Тони сидел, слушал, вспоминал свои годы в MIT, делился некоторыми историями и искренне наслаждался этим моментом. Теперь он с чистой совестью мог признать, что скучал по Паркеру. По его бесконечной болтовне, пусть сейчас эта черта практически растворилась в четырех годах и теперь тот старается говорить лишь по делу, по голосу, который успокаивает, по глазам, которые лучатся восторгом до сих пор. Когда Паркер был еще школьником, Тони боялся, что этот восторг перерастет во что-то большее и ему придется сделать больно тому, кому он искренне не желал навредить, даже неосознанно. И сейчас рад, что этого не произошло. Это же ведь хорошо, правда? Они оба, будто шестое чувство нашептало, понимали, что находиться наедине, работать вместе и жить так, как жили до отъезда Питера, уже не получится. Почему? Ответ лежал на поверхности. При всей их гениальности, в вопросе чувств и отношений оба впадали в ступор и не понимали очевидных вещей. И Тони действительно не понимал, что происходит, что он чувствовал и почему теперь каждая их встреча сопровождалась легким шлейфом неловкости и двусмысленности. Что-то изменилось. В такой атмосфере прошло чуть больше года. Питер теперь официально устроен в SI, в отделе биоинженерных технологий, работает с великим, иногда в буквальном смысле этого слова, Брюсом Беннером. Он больше не псевдо стажёр и не протеже Тони Старка. Конечно, они не прекратили видеться и все так же продолжали творить в лаборатории, когда время позволяло им обоим. Паркер, наконец, смог себе позволить переехать в съемную квартиру на Манхэттене. У него стабильные отношения с Гарри, пусть это и совсем не то, что ему надо, но Питера устраивает такой расклад. Правда, устраивает. Он создал себе новый костюм Человека-паука, возобновил свои патрули, от места в команде Мстителей он все так же отказался, предпочитая работать в одиночку или быть внештатным супергероем-фрилансером, когда необходима помощь каждого. Периодически к его патрулям присоединяется Дэдпул. Чертов болтун. Он хоть иногда затыкается? Хотя надо признаться, что шутки у него достаточно неплохие, если не обращать внимания на пошлый контекст. Не так давно у них сложилась традиция — раз в неделю они зависали в баре для наемников, пили, разговаривали, делились историями про плохишей. Но однажды душевный разговор про воров и преступников кардинально изменил свой вектор направления и очень неожиданным образом была затронута личная жизнь друг друга. При всей своей напускной беспечности и несерьезности, Уэйд ни разу не поверил Питеру, который слишком уж увлеченно рассказывал про своего парня. Так говорят либо о тех, кого безумно любят, либо, когда пытаются обмануть самого себя. А глаза выдавали Питера с потрохами. Вот тогда-то и случился второй переломный момент в жизни Питера. Одним своим вопросом Уилсон будто пробил плотину и теперь его буквально омывало потоком из невысказанных чувств парня. Уэйд понимал, что Питеру необходимо кому-то выговориться и был рад, что этим кем-то оказался он. Каково же было его удивление, когда он понял, что это был монолог не просто про какую-то девушку или парня, а про одного эгоистичного придурка в железном костюме, богатого эгоистичного придурка в железном костюме. Но в конце концов, кто он такой, чтобы осуждать, сам-то не пример нравственности. Питер рассказал про отношения с Озборном и про то, как ему хочется их закончить, рассказал, что в действительности сильно устал скрывать свои истинные чувства, но такой правдой не хочет подорвать дружеские отношения с Тони в конец все испортив. Да он даже и не думал о том, чтобы, признаться. Да и как это будет выглядеть со стороны? По мнению Питера, это признание раз и навсегда поставит крест на любых отношениях со Старком, будь то наставнические или возможные (невозможные) романтические. Поведал, что об этом, на удивление, не знает ни одна живая душа, очевидно уже кроме Уэйда. Питер даже пригрозил ему, что если кто-то узнает, то он найдет способ сделать его душу не живой окончательно. Шот за шотом, коктейль за коктейлем, и под аккомпанемент не самых приятных тем для обсуждения, оба нехило наковырялись так, что пришлось идти домой к Дэдпулу, так как тот живет в пяти минутах ходьбы от бара. Вышли они из бара почти под утро, и пока Уилсон копошился на кухне в поисках пива, Питер приютился на маленьком диванчике в гостиной и видел уже, кажется, сон третий или четвертый. Уэйд не стал его будить, накрыл пледом и ушел в спальню. Утро обещает быть веселым. Проснулся Питер далеко за полдень. Шея и спина сильно затекли от неудобного положения во сне, во рту как будто кто-то умер, трижды причем, голова гудела, будто кувалдой приложили и в памяти какие-то провалы. Нельзя столько пить. Надо сказать об этом Дэдпулу. Кстати, а где он? Медленно переставляя конечности, Питер добрался до кухни и обнаружил там своего собутыльника. Завтракали они в тишине. Питеру было очень стыдно, что поддался вчера уговорам и обнажил душу, вскрыл едва зажившую рану еще и поковырялся там, для остроты ощущений. Перед тем как проводить Паркера, Уэйд поклялся, что тайна умрет вместе с ним, пару десятков раз, как минимум, а также посоветовал все-таки открыться, а не копить все в душе. Питер был совершенно не согласен, но спорить у него не было ни сил, ни желания. Добрался Питер до дома без происшествий, вот только дома его ждал Гарри. Недовольный Гарри. Терпение Озборна было на исходе, он чувствовал, что Питер не любит его, что страдает по кому-то другому, и даже знает по кому. Они давно знакомы, чтобы заподозрить что-то неладное. У него не сияли глаза и вместо любви в них была дымка тоски и обреченности. Гарри давно откладывал этот разговор, но, когда Питер не явился ночью домой, он дал себе обещание, как только тот объявится, их будет ждать серьезный разбор полетов, и даже то, что тот пришел с похмельем и был явно не в лучшем состоянии, не остановило его. Ругались они долго и с чувством, не стесняясь в выражениях, высказали друг другу все, что накипело. На такой негативной ноте и расстались, а Питеру было эгоистично наплевать, в какой-то степени он даже был рад, один груз с плеч упал. Где-то через час того же дня Паркеру стало немного лучше, и он решил проверить свой телефон. Каково же было его удивление, когда он обнаружил целую кучу пропущенных звонков от тети, Хэппи, Гарри и Тони, а также несколько текстовых сообщений с угрозами, если тот не ответит на телефон. У него неприятности. У него большие неприятности. К счастью, Озборну можно уже не перезванивать, они и так все, что хотели уже обсудили. Не успел он подумать, что сперва нужно позвонить тёте, как телефон зазвонил. Тони. Первой его мыслью было не отвечать на звонок, но тот уже наверняка выяснил местоположение Питера и если он не ответит, то тот с радостью прилетит и вот тогда будет плохо. Скрываться не было никакого смысла, так что ничего другого не оставалось, как принять звонок. Он мысленно подготовился к словесной оплеухе, нажал на зеленую кнопку приема звонка, набрал в легкие воздуха и услышал: — Значит так, карапуз. Если ты не явишься на базу через полчаса, то очень сильно пожалеешь. И все. Старк сбросил вызов. Питер быстро черканул Мэй сообщение с извинениями и со словами, что с ним все в порядке, жив-цел-орёл, что он позвонит ей вечером, и они смогут обсудить пару серий «Как я встретил вашу маму». Всю дорогу до базы Питер не находил себе места. В конце концов, ему уже не пятнадцать, чтобы трястись от каждого выговора своего бывшего наставника, он уже взрослый человек, который может позволить себе расслабиться и забыть о телефоне на несколько часов. И вот ведь незадача, единственное, что напрочь вылетело у него из головы, так это то, что в баре «Школа для своенравных девиц сестер Маргарет» стоят специальные глушилки на все отслеживающие устройства, а также на определение местоположения в смартфонах. База встретила его тишиной, а Пятница оповестила, что ее босс ждет его в главной гостиной. Питер шел как на смертную казнь, не иначе. Как только он переступил порог комнаты, так его буквально пригвоздило к полу тяжелым взглядом. Тони сидел на диване, покачивая рукой с бокалом виски. Что ж за день сегодня такой? Стоило только исчезнуть с радаров на одну ночь, так все решили устроить ему хорошую такую встряску. Сначала Гарри с его претензиями, теперь Тони. Интересно, все его знакомые уже выстроились в очередь, чтобы высказать ему пару ласковых? Это осознание придало Питеру немного уверенности. Тони, в свою очередь, не собирался облегчать ему задачу и напал сразу, как только тот вошел в комнату. — Мне уже пора начинать строить из себя ревнивую жену и спрашивать, где ты шлялся всю ночь и утро, да так что не дозвониться и не отследить? — При всем уважении, мистер Старк, но я не обязан отчитываться о том где, с кем и когда я провожу свое свободное время. — О, опять мистер Старк? Что ты натворил, парень? — Почему сразу натворил? А зачем ты мне звонил и пытался отследить? — Во-первых, тебя Мэй потеряла, ты обещал ей традиционный вечер сериалов, а во-вторых, у нас с тобой было запланировано тестирование с самого утра. Осознание своей оплошности сбило с ног подобно грузовому поезду, несущемуся на всей скорости. Как же он так мог об этом забыть? Они действительно давно планировали провести опыт над новыми репульсорами. Вся его злость и уверенность немного поубавились, стоило только тыкнуть носом в свой же косяк. — Так и все-таки, где ты был? Мне не терпится послушать, как ты отключил маячки на телефоне, но больше всего меня интересует, почему они опять стали активны сегодня днем? Тони был зол. И в то же время, удивлен тем, что так сильно переживал за него. Благодаря стараниям этого парня у него уже появились седые волосы, он теперь хочет, чтобы были проблемы с сердцем, которое и так было готово разорваться от неконтролируемой паники и волнения? Получите, распишитесь, как говорится. Вроде бы ничего страшного не произошло, ну пропал парень, с кем не бывает, молодость самого Тони уж точно не была образцовой. Но их жизни далеки от нормальных, они же супергерои (хоть некоторые и кричат о пенсии), и такое долгое радиомолчание наводило панику даже на самых стойких. Полное отсутствие связи, все маячки в телефоне будто никогда и не были установлены, даже те, о которых знал только Тони. Ну так, на всякий случай, так как работа супергероя не самая безопасная, и это необходимо на самый крайний случай. Последнее местоположение в его же фирме. Будто с лица земли исчез, не меньше. Конечно, ему пришлось приврать Мэй, что, мол, тот заработался и уснул сном младенца, а будить жалко. А сам в это время, как ищейка, переворачивал с ног на голову весь Нью-Йорк в поисках одного конкретного засранца. — Я был с другом. Сидели в баре, — уставшим голосом проговорил Питер. — Что за бар? — Мне не пятнадцать, а двадцать два, и пить мне уже можно. — Да не переживаю я за твой возможный алкоголизм, тут чисто спортивный интерес, что же это за бар, где не ловит связь. И тут до Питера доходит, где он был и по какой причине такой бурный интерес. А Тони тем временем продолжает: — Я знаю только одно место, где могло бы такое случиться и это предположение мне совсем не нравится. — Зато мне нравится, — изображая невинную овечку, пожал плечами Питер. Откуда у него столько смелости так дерзко отвечать, не знает даже он сам. — Не хами, паучок, я вроде стараюсь с тобой нормально разговаривать, как взрослый со взрослым. И как уже сказал, знаю я одно такое место. Ты случайно не связался ни с какими там, ну не знаю, наемниками? Вот и что Питер должен это ответить? Соврать? А хрена с два получится, раз Тони уже все знает и так. Сказать правду? Тоже не самая привлекательная идея, да и как говорить эту правду? «Да, Тони, я познакомился с самым милым наемным убийцей в мире, и теперь мы устраиваем свидания каждую неделю». Так что ли? Смешно. Нет, серьезно, это и правда смешно. Так смешно, что аж тошно. Поэтому Питер принял мужественное решение — стоять и молчать. Совсем непродуктивно, как оказалось. — Молчание — знак согласия, Питер. Отнекиваться бессмысленно, врать, молчать, изображать из себя предмет интерьера тоже. — Да ладно тебе, я же не маленький, чтобы меня так отчитывать. Но ты прав, я был именно там. У меня там есть хороший приятель. Зависаем периодически. А вот такого поворота событий Тони не ожидал. Про этот бар он спросил чисто по приколу, так как знал (был уверен), что Питер в той степи не мог оказаться ну никак. И вот тебе, пожалуйста, выстрел в небо попал в точно в цель. Как хорошо, что ему удалось удержать лицо и не раскрыть глаза в неподдельном изумлении от такого ответа. Единственное, что могло выдать его с головой, так это то, что ему пришлось прочистить горло перед тем, как задать самый интересующий его вопрос. — Что за приятель? — А то ты не знаешь. — Нет, иначе бы не спрашивал. — Уэйд Уилсон. Дэдпул. Патрулируем иногда вместе. И ты ему тоже, кстати, не нравишься. Это так, для справки. Прости, что так вышло с экспериментом, я правда не хотел. А теперь можно я пойду? Голова болит адски. — Я хочу знать, как вы познакомились и как стали общаться? — Нет, не хочешь. — Замечательно. — Отлично. Дэдпул, как это ни странно, был не самым ужасным вариантом в голове Тони. По правде говоря, тот о нем совсем не подумал, но это и правда не самый худший кандидат. Хотя предпочел бы, чтобы у Питера вообще не было таких знакомых. Тони не понимал, почему старается так сильно вмешиваться в его жизнь и быть ее частью. Почему его губы сами расплываются в улыбке, стоит только увидеть довольное и счастливое лицо парня? Почему он злится, когда Питер не отвечает на звонки и сообщения. Почему в нем просыпается первобытная ярость, когда видит, что кто-то стоит к паучку слишком близко, завладев всем его вниманием, или, когда Питер упоминает своего парня, будь он неладен. Это Тони должен быть в центре внимания Питера, а не какой-нибудь Гарри, Эндрю или Мишель. В груди неприятно ноет и тянет от мысли, что Питер в данный момент мог наслаждаться жизнью и без него. Это явно не отцовский инстинкт. Это что-то другое. Давно забытое чувство, прямо такое же, когда он понял, что влюблен в Питера… Секундочку. Чего? Влюблён? В Питера? В того, который Паркер? Тони так и замер с бокалом в руке, уставился в одну точку и замолчал, не обращая внимания на Питера, который все еще стоял в проходе. Кубики льда в бокале давно растаяли, дорогой виски был безнадежно испорчен, но Тони на это все равно. Переварить такие новости, мягко говоря, сложно. Особенно, когда осознание приходит так неожиданно. Как же забавно получается, он все это время боялся, что это Питер в него влюбится, а получилось совершенно наоборот. — Такое ощущение, что все сегодня сговорились, чтобы выяснить отношения. Сначала Гарри, теперь ты. Кто следующий? Капитан Америка? — все еще недовольным голосом поделился Питер. Взглянув на прилегающую к гостиной кухню, он решил, что кофе на сегодня будет его самым лучшим другом, поэтому и направился на поиски последнего. — В каком смысле? — словно на автомате спросил Тони, хотя мыслями был совершенно не здесь. — В прямом. С утра Гарри устроил сцену и бросил меня, а сейчас ты отчитываешь будто нашкодившего котенка. Я знаю, я виноват, что забыл про все на свете и очень сожалею об этом, поверь, но черт, это немного унизительно. Мы же вроде друзья, а не отец с сыном, — проговорил Питер. Он уже стоял напротив кофеварки и ждал, когда же сможет насладиться напитком и наконец-то почувствовать себя живым. Это значительно упростило бы ситуацию, подумал Тони, если бы мы воспринимали друг друга как родственники. Раньше ведь так и было, что поменялось? Теперь-то Тони может точно сказать, что именно — сейчас Питер выглядит, как чертов греческий бог, отвечает не как краснеющая школьница, использует сарказм по назначению и понимает его как никто другой, как бы банально это не звучало. Во время работы в мастерской они оба буквально забывают обо всем, кроме своих изобретений. Их совместная работа не содержит ни одной лишней детали или винтика, все слаженно, упорядоченно и выверено до мелочей. Сейчас они не как ученик с учителем, а как коллега с коллегой, на равных. Вот тут-то Тони и поплыл. У него давно не клеится с Пеппер — даже после объявления о помолвке, они продолжают говорить на разных языках. Ей важно его присутствие в компании, на советах директоров, на презентациях новых продуктов, а его это совершенно не интересует. Ему было все равно на светских особ и возможных партнеров. Его главная задача изобретать, создавать новое, и ему глубоко плевать, что вдохновение приходит именно ночью. Они давно не спали вместе, когда он приходил в спальню, она уже собиралась на работу, или вообще не приходил и дремал на небольшом диванчике в лаборатории. Вся эта предстоящая свадьба не более, чем мишура, развешенная для прессы, чтобы те наконец отстали от обоих, и Тони уже не раз приходила мысль в голову, что пора бы все это прекращать и не ломать друг другу остатки жизни. У них еще может что-то получиться, но только раздельно друг от друга. Вот и сейчас, переваривая, свалившееся как снег на голову, осознание, он лишний раз убедился, что пора заканчивать этот спектакль, пока не стало слишком поздно. Все еще находясь в размышлениях, он решил присмотреться к Питеру. Повернув корпус в сторону парня, он стал наблюдать за его действиями. Ничего особенного не происходило, тот стоял к нему спиной, облокотившись поясницей о барную стойку, руки скрещены на груди, голова немного опущена. Одет был Питер в растянутую толстовку, на два размера больше, чем он сам, нежно-розового цвета, потертые джинсы, непослушные кудри лежали в еще большем беспорядке, чем обычно. Прозвучал сигнал готовности кофе, Питер взял кружку с небольшой стойки кофемашины, немного отпил, повернулся и увидел, что на него бесстыдно пялятся. — Что ты на меня так смотришь? Тони задумчиво склонил голову набок, прошелся взглядом по телу Питера и остановился на лице — все те же теплые, карамельные глаза, что и были пять лет назад, те же веснушки, хотя их стало немного меньше, вечно взлохмаченная левая бровь, чуть заостренная линия скул, насупленное выражение лица, небольшие синяки под глазами и бледность, свидетельствующие о недавнем похмелье. Совершенство. Без преувеличений. Как же ему хотелось подойти, взять это лицо в руки, разгладить нахмуренную галочку между бровей, провести по бархатной коже кончиками пальцев, заставить сменить гнев на милость и улыбнуться, но больше всего хотелось почувствовать вкус этих тонких и сухих губ. Почувствовать ответное движение на поцелуй, прижаться еще ближе, почувствовать биение чужого сердца, ощутить, ставшие такими родными, руки на своих плечах. Хочется схватить в охапку этого невозможного парня, утащить в свою пещеру и никому не отдавать. Тони хотел обладать им и, как ни странно, сам хотел принадлежать. Ему казалось, что именно этого кусочка пазла и не хватало в его жизни — Питера, взбалмошного человека, который сам того не замечая, медленными, но уверенными действиями забирался в такие глубины души, в которых не был никто, а Тони заметил это только сейчас. Будто обухом по голове. Но он не мог сейчас ничего сделать, сперва все тщательно не обдумав. Не мог броситься в омут с головой, не мог спугнуть, потому что не знал, как ко всему этому мог отнестись Питер. — Ничего, любуюсь. Кстати, а что был за повод так налакаться? Да еще и с кем? С Дэдпулом. Питер немного замялся, ведь причина их вчерашней попойки сидела прямо перед ним. Воспоминания вечера начали проноситься перед глазами со скоростью света. Вот они сидят как обычно, с пинтами пива и обсуждают свой улов за последнюю неделю, делятся самыми смешными историями во время миссий. Сейчас он, так же, как и вчера, не смог определить с чего они затронули тему отношений, вероятно Уэйд заговорил о Ванессе и их будущем ребенке. То как он рассказывал, как светилось его лицо, с какой любовью горели его глаза — все это разбередило несчастную душу парня. Он искренне был рад за своего друга, но также не смог скрыть свою печаль, поддался и все рассказал, как на духу все выложил, обнажил свою главную тайну. И ему правда стало легче, не так как бы стало, если бы ему ответили взаимностью, но часть груза он скинул, а это не может не радовать. Простые мелочи жизни. Питер отпил кофе, наслаждение от слегка горьковатого напитка растеклось по всему телу, и он блаженно зажмурился. — Да не было никакого конкретного повода. Просто увлеклись за разговорами и как-то время быстро пролетело. Прямо как мы с тобой в мастерской, если придет вдохновение, то нас вытащит оттуда разве что ядерная война. Тони усмехнулся такому сравнению, а ведь и правда — их сложно оторвать от чего-то интересного, но сразу же после этого его затопило жгучей ревностью. Кто-то отбирает у него главенствующую роль в жизни паучка и ему это ой как не нравится. Но тут в его голове всплыл очень неожиданно-интересный факт, о котором он, конечно же, не упустил возможности спросить. — Тебя бросил парень? Тот самый недалекий, как и его отец? Как же Питеру хотелось проигнорировать этот вопрос, и кто бы знал насколько. Обсуждать свои отношения второй день подряд было не в его силах. Поэтому он одарил Тони тяжелым взглядом и ничего на это не ответил. Но и Тони не спешил сдаваться, не в его правилах бросать дело на полпути. Если он настроился на что-то, то обязательно получит это. И он намерен заполучить Питера, желательно навсегда. Старк встал с дивана, медленно подошел к парню, который облокачивался бедром о столешницу, и встал на расстоянии вытянутой руки, все также пристально вглядываясь в лицо, словно что-то понял для себя и принял какое-то решение. — Молчание — знак согласия, малыш. Я уже говорил это. Из-за чего расстались? Если соврешь про то, что не сошлись характерами, я заставлю тебя перебирать болты и шурупы до посинения. — Но мы и правда не сошлись характерами. — То есть целый год сходились, а тут вдруг поняли, что херня выходит? — Эм…да, что-то типа того, — пожал плечами Питер, продолжая попивать свой кофе и тщательно изображать невинный и безучастный вид. Старк в это время максимально сократил расстояние между ними, поставил свой недопитый напиток слева от Питера и не сводил внимательного взгляда с потрясающих карих глаз напротив, пытаясь пробраться в мозг и не веря ни единому слову. Что же до Питера, то он уже потерял возможность мыслить здраво, причем давно. — Врешь. — Вру. — Настоящую причину скажешь? — Не вижу необходимости. И вообще мне пора уже идти. Столько дел, столько дел. — Ага, беги, паучок. После этого Питер начал отступать в сторону выхода из гостиной, а Тони все продолжал во все глаза и как-то странно улыбаясь, наблюдать за неуклюжими попытками сбежать. В непонятных чувствах он добрался до своей комнаты на базе, отставил недопитую кружку кофе на прикроватную тумбочку и рухнул спиной на кровать. Мысли в голове жужжали словно рой пчел, но самая главная касалась Тони. Почему тот стал так резко странно себя вести и что за подозрительные взгляды? А вопросы — к чему они? Тони никогда не интересовался его личной жизнью и тем, с кем тот встречался. До этого момента. Когда он подошел так близко на кухне, глупое влюбленное сердце Питера пропустило удар и забилось с удвоенной силой, и ему ничего другого не пришло в голову, как малодушно сбежать, чтобы хоть немного успокоиться и разобраться в ситуации. Все равно нихрена не получится, но угомонить бешено стучащее сердце ему было необходимо, в тишине и в одиночестве. Он вспомнил про обещание, данное Мэй, и сразу же потянулся за телефоном. Разговор был долгим и ему пришлось-таки провести вечер сериала, хоть и по телефону. Они обсудили все прелести жизни Робин Спарклс и какая книга Барни Стинсона наиболее интересна. После разговора и успокаивающего голоса тетушки, Питер не заметил, как провалился в сон. *** После этого случая и Тони, и Питер словно поменялись ролями — теперь Старк болтал без умолку и пытается вывести на разговор парня, в то время, как тот молча слушал и наблюдал. Темы отношений они больше не касались и вообще, кажется Тони совсем забыл об этом. Будто бы и не было этого прожигающего взгляда, будто это не он стоял так близко к Питеру, что и муха между ними не пролетела бы, будто бы не было той потаенной радости в его глазах, когда он узнал о расставании (по крайней мере в последнее Питеру очень хотелось верить, а не думать, что померещилось). Питер не старался избегать Тони, ведь это было бы по меньшей мере глупо, тогда он точно бы дал понять, что что-то случилось, а Тони всеми средствами докопался бы до правды. Решить проблему нахождения рядом со Старком он смог, но вот свое внутреннее состояние и настроение скрыть никак не получалось. Он наконец позволил себе помечтать, пофантазировать о том, что было бы если бы Тони вдруг разглядел в нем не просто протеже, а возможного партнера, равного себе, ну и что, что у них такая огромная разница возрасте и в статусе, в которого можно влюбиться, с которым можно построить совместное будущее. От представленного Питер пришел в восторг и в ужас одновременно, по понятным на то причинам. Его тактика вести себя максимально обыденно трещит буквально по швам, а все потому что Старк кажется поехал крышей, не иначе. К слову, Тони не сошел с ума, а за одну ночь разработал конкретный план по завоеванию Паркера. Изначально он поговорил с Пеппер, они объяснились друг с другом, поняли, что не чувствуют былой любви и пришли к выводу, что в их случае спасением станет лишь дружба. На такой позитивной ноте и появилось объявление в прессе о расторжении помолвки. СМИ были в восторге от такой сенсационной новости, пытались выяснить, что же произошло между влюбленными, как теперь те будут работать в одной компании и какое развитие ждет Stark Industries. Они решили никак дополнительно не комментировать сложившуюся ситуацию, ограничившись лишь одним официальным пресс-релизом и коротким интервью. В отношении Питера, он не спешил, а медленной поступью приближался, словно хищник, преследующий свою жертву. Тони начал с самых обыденных вещей — узнавал, что предпочитает парень, не то чтобы он не смог выучить за несколько лет какой тот любит кофе, это-то он выучил, и сейчас собирает в голове целое досье на Питера. Оказывается, у него любимый фрукт персик, поэтому и гель для душа тоже с ароматом персика, он резко негативно относится к сигаретам и курильщикам, алкоголь на паучий организм действует несколько иначе, чем на обычного человека, и чтобы ему напиться нужно действительно очень много горячительной жидкости, любимый цвет — красный, узнал, что тот без ума от блинчиков с кленовым сиропом (раньше любимым топингом был мед, но после того, как Дэдпул притащил кленовый сироп, его было просто не оторвать). Любимый фильм, а вот тут сомнений не было — Звездные войны, хотя он так и не смог разобраться в хронологии. Тони постепенно узнавал все новые и новые подробности из жизни Питера и постарался окружать того его любимыми вещами, будь то приятный сердцу запах или любимый учебник по химии. Он стал больше проводить с ним времени вне мастерской, они даже стали ходить куда-то обедать, конечно же как коллеги, как сказал Старк. Мерцающие искры напряжения так и летали в любом помещении, где эти двое каким-либо образом контактировали. Как-то раз, Старк увязался за Питером на тренировку по гольфу, как только узнал, чем тот занимается. Хэппи, старый пройдоха, не с первого раза раскололся про увлечение паучка, а уж, когда Тони узнал, то его было уже не остановить, и он буквально потребовал, чтобы ему назначили урок вместе с Паркером. Увидев неожиданного гостя на одном из своих занятий, Питер растерялся, не то, чтобы он намеренно скрывал этот факт, но был не в особом восторге, что некоторые личности так беспардонно врываются в его уединенный уголок. Он был одет в классический, тренировочный костюм для игры в гольф — темно-синие, элегантные брюки прямого кроя, рубашка-поло, которая так идеально подчеркивала подкачанные бицепсы рук, специальная обувь с рельефной подошвой и белая перчатка на одной руке. Тони такого не ожидал и буквально залип на этих руках, в которых силы немерено, на крепких ногах, а потом ошалелый взгляд остановился на сосредоточенном лице. Кое-как совладав с эмоциями, Тони натянул на лицо обольстительную улыбку и проговорил: — Эй, отвисни, это всего лишь я, а не какой-нибудь там миллиардер и филантроп. — Что ты тут делаешь? — Да одна пчелка нажужжала, что ты у нас оказывается профессиональный спортсмен. Чего молчал? — Мне еще далеко до профессионала. А пчелка это, стало быть, Хэппи? — Он не виноват, это мне стало очень любопытно, чем ты занимаешься. — Согласен, от тебя сложно отвязаться, когда в твоей голове горит идея, — усмехнулся Питер. Они пошли к небольшому построению, в котором находился административный персонал и инвентарь. Рядом с этим зданием была небольшая парковка, на которой находились гольф-кары. Уладив все организационный вопросы, Тони и Питер подхватили свои сумки с клюшками, уложили их в, специально отведенный им, кар и поехали на одно из самых простых полей с несколькими лунками. — Почему ты отказался от тренера? — одной рукой держась за руль, спросил Питер. — Я подумал, что ты меня можешь научить, — ответил Тони, пристально наблюдая за движениями парня. На что тот удивленно вскинул обе брови, но ничего не сказал. Ощущать на себе чужой взгляд в гольф-клубе было непривычно, да еще и такой пристальный, тем более, когда Питер уже привык быть здесь в одиночестве, и лишь изредка с тренером и другими участниками. И если от них можно деликатно избавиться, то Старка не выпроводишь, пока он не получит то, зачем приехал. И самое забавное, что Питер никак не мог разгадать истинную причину его нахождения в этом клубе. Занятие прошло…хорошо. Для Тони хорошо. У него был билет в первый ряд и потрясающая постановка по имени Питер Паркер, который мало того, что постоянно касался его, поправлял положение рук, кистей, ног, корпуса, но и, в какой-то момент, превратился в жуткого командира, и Тони соврал бы, если бы сказал, что его это не заводило. Помимо этого, открылся шикарный вид на…поле, да, именно на поле. Старк тоже в долгу не остался и довольно подливал масла в огонь — неприлично долго удерживал руку на спине или плече, постоянно просил наглядно показать, как необходимо встать, как правильно держать клюшку, а один раз вообще, по-лисьи улыбаясь, неожиданно подкрался сзади и обхватил за талию, чем до усрачки напугал парня. Задумчиво щурил глаза, когда Питер объяснял то или иное правило, правдоподобно изображал полную заинтересованность в процессе обучения игре и не обращал внимания на остальной окружающий мир. Станиславский бы поверил. В общем, Тони методично доводил Питера до ручки, чтобы тот наконец понял, что за ним нехило так ухлестывает сам Тони Старк. После месяца гуляния вокруг да около и полного игнорирования подкатов, Тони смекнул, что пора брать быка за рога, как говорится. В этот день у Беннера был выездной эксперимент, поэтому целый этаж хим. отдела был под контролем Паркера, как на правах заместителя, хотя и был выходной день, и все сотрудники спокойно отдыхали по домам в кругу семей или друзей. Тот сидел в своей лаборатории, которую делит с Брюсом, одной рукой торопливо выписывал какие-то формулы в блокноте, а другой что-то вводил в виртуальную проекцию одного из новых проектов. Именно в таком положении Тони того и застал, бесшумно войдя и облокотившись на дверной косяк, стал наблюдать за происходящим. На угловом столе стояла батарея из бумажных стаканчиков из-под кофе, очевидно, уже пустых. Кто-то заработался, и этого кого-то пора вытаскивать, еще один трудоголик — то еще горе в семье. Негромко прокашлявшись, он дал понять, что находится в помещении. Питер испуганно дернулся, видимо был полностью погружен в работу, что ничего вокруг себя не замечал, и повернулся, чтобы разглядеть того, кто посмел его отвлечь. Оказалось, что это всего лишь его босс. Подумаешь. — Привет. Мистера Беннера сегодня нет, он на выезде, — со слабой улыбкой сказал Питер, решив, что тому нужен именно он. — Привет. Я знаю, что его нет, потому именно сегодня и пришел. Мне нужен ты. — Зачем? Мы же недавно виделись. — Твое недавно было неделю назад. Что-то ты совсем счёт времени потерял. Когда ты спал последний раз нормально? — Эм…вчера? — Ты у меня спрашиваешь? Или ты что, обманываешь? — Я не обманываю…просто пытаюсь вспомнить, — рассеянно почесал затылок Питер. — Вот именно поэтому ты сейчас все сохраняешь, закрываешь свои вкладки и идешь со мной. — Зачем? — комично округлил глаза Питер, совсем не понимая, куда клонит его начальник. — Как зачем? Пить зеленый чай с мятой, делать друг другу косички, обсуждать мальчиков, а потом может уснем на одном диване перед телевизором. Отдыхать, Паркер. Мы идем отдыхать. И это не обсуждается. — Да мне тут немного доделать осталось. Если я сейчас пойду, как ты говоришь, отдыхать, то мы не уложимся в сроки и сорвем презентацию. Оно тебе надо? По ходу их разговора, Тони все ближе и ближе подходил к парню, и сейчас они стояли практически нос к носу. Для Тони Питер — это одержимость, источник чистой энергии, пульсирующий в венах и разгоняющий кровь по всему организму. Мужчина аккуратно забрал ручку из рук, убрал от греха подальше, смахнул голограмму и взял руки парня в свои. Все, сейчас самое время выложить все карты на стол. Его ладони были лишь немного больше, чем Питера, а оттенок кожи разительно отличался друг от друга, смуглая и бледная кожа. У Тони перед глазами явственно всплыла картина со сплетенными в замок руками на белоснежных дорогих простынях в его спальне. Все потом, у них еще будет время, он уверен. Старк продолжал легонько касаться рук парня, обводил подушечками пальцев костяшки, гладил тыльную сторону ладони и не отрывал от них взгляда, периодически поднимая взгляд, всматриваясь в глаза. Они оба замолчали и это молчание было уютным, спокойным, неспешным, никому не хотелось его прерывать. Однако Питер, окончательно запутавшись в догадках и противоречиях, попытался прекратить эти прекрасные прикосновения, поставить жирную точку там, где мужчина только собирался ставить запятую и продолжить эту историю, но уже с новыми условиями. Тони не дал вырвать руки, а лишь сильнее сжал их в своих, прижал одну из них к своей груди, придвинулся еще ближе, прислонился своим лбом ко лбу Питера и прошептал: — Ты меня с ума сводишь, ты же знаешь? Питер не знал. Точнее, у него были некоторые догадки, что все не так просто, как кажется, и расторжение помолвки тому доказательство, но нихера он не знал, что все настолько серьезно. Одно дело знать наверняка, и совсем другое его собственные домыслы. Недоумение бегущей строкой пробежалось по лицу парня, и Тони поспешил немного отодвинуться, чтобы продолжить говорить: — Как только ты вернулся из колледжа, что-то изменилось, то ли ты изменился за эти годы, хотя ты действительно изменился, к стилисту записался? И сейчас ты весь такой взрослый, серьезный, рассудительный, волнуешься о сроках. То ли у меня уже сдвиг по фазе на старости лет, но я действительно схожу по тебе с ума и, представляешь, понял это только сейчас. — Ты не старый, — все еще находясь в шоке, смог проговорить Питер. — Ну же, давай, карапуз, догоняй то, что действительно было важно в моей речи, а не отрицай очевидные факты. О, Питер догнал. Догнал и уставился на Тони. А тот как-то обреченно усмехнулся, сложил брови домиком и во всю наблюдал за реакцией Паркера. В усталых глазах того зажегся такой огонь надежды, что Тони даже стало немного стыдно, что так долго собирался. — Чего ты сказал? И опять это твое вечное «карапуз», сколько мож… Договорить Питеру не дали и бесцеремонно заткнули рот самым приятным способом из всех возможных. Тони окончательно сократил расстояние между ними, притянул того за лацканы белого халата, скользнул руками под бежевый пуловер, чтобы обнять за талию, и жарко поцеловал. Его рот вытворял что-то невообразимое, Питер и не знал, что можно так увлеченно целоваться. Тони поочередно попробовал сначала верхнюю, а потом нижнюю губу, толкнулся языком между зубов, заставляя того приоткрыть рот, и сплелся в диком танце с языком Питера. Горячие руки Тони удобно расположились на талии под кофтой, большие пальцы нежно поглаживали косые мышцы торса, оставляя небольшие ожоги на этих местах. Этот поцелуй был умопомрачительный потому что, во-первых, Питера целовал сам Тони Старк, во-вторых, его никто и никогда так не целовал, а в-третьих…ой, да плевать, что там в-третьих, это был самый лучший поцелуй в его жизни. Вечно ухоженная, стильная бородка, без которой Тони был не Тони, колола подбородок и щеки, оставляя небольшое раздражение на коже, но от этого было еще приятней, словно еще одно доказательство, что это все не сон. То, о чем Питер всегда запрещал себе думать, наконец-то случилось и это реальнее всех вместе взятых реальностей. Поцелуй бы и продолжался дальше, если бы дыханиях хватило. От переизбытка эмоций, от такого близкого Тони у него перехватило дыхание от восторга. Это какое-то безумие! Питер отстранился с тихим стоном и влюбленными глазами уставился в лицо напротив, закинув руки на шею мужчины, он стал пальцами массировать загривок, периодически легко подергивая пряди волос, вызывая у того неконтролируемую, приятную дрожь по всему телу. — Ты тоже сводишь меня с ума, мистер Старк. Иногда в буквальном смысле, — хриплым голосом сказал Питер, оторвал одну руку от волос и ребячески толкнул кулачком плечо мужчины. А затем тихонько хихикнул. — И кстати, своим вот этим вот перевоплощением, ты лишил меня возможности привить тебе нормальное чувство стиля и закидать столькими брендовыми шмотками, что в жизни не переносить. Ну, а сейчас ты снимаешь халат, вешаешь его на законное место, и как примерный работник идешь выполнять очередное задание своего заносчивого босса. Я понятно объясняю или тебя как маленького надо за руку водить? — невинно спросил Старк. Теперь Питер вовлек Тони в еще один головокружительный поцелуй, так как все еще не мог поверить своему счастью, но сейчас у него есть Старк, который готов убеждать того в реальности происходящего хоть каждую секунду, и не только поцелуями. Теперь у них есть то, что они так долго искали, желали и вожделели — у Тони есть Питер, а у Питера есть Тони, и вряд ли будет что-то, что сможет разлучить таких разных и, в тоже время, таких одинаковых людей.