escape

когда пеппер вытаскивает из его груди первый дуговой реактор, у неё дрожат руки, а он пытается не морщиться от коротких прошивающих болью разрядов тока. у неё очень бледные губы, потому что она сжимает их изо всех сил, и тони думает, что умереть вот так - в своей лаборатории, окруженным тем, что ему дорого, было бы не так уж и плохо. всяко лучше, чем в грязной пещере посреди пустыни, будучи заложником террористов. а здесь - его жизнь, его труды, его прошлое, настоящее и неопределенное будущее. компания, разработки, пеппер. пеппер бы ему голову за такие мысли оторвала - вот как старается. когда пеппер вытаскивает из его груди первый дуговой реактор, ему кажется, что она случайно вытащила и его несуществующее сердце. вот так просто - ни извинений, ни клятв. он не готов простить это себе, простить кому-либо ещё, но ей - да. и от этого не становится проще. она говорит ему "ты убиваешь себя, тони" и "я не собираюсь быть частью этого". и он, наверное, даже этому рад. ставить подпись в договоре оказывается настолько легко, будто он вместо должности генерального директора компании вручает ей навечно собственную душу. дело не в ночах размышлений над этим - передать ей свое детище, свое великое наследие, кажется таким простым и правильным - бери, не стесняйся, тебе оно послужит лучше, ты же все понимаешь. он не испытывал страха, когда она своими короткими бежевыми ногтями погружалась в дыру у него в груди, или когда они были чёрными и немного длиннее, а она легко надавливала ими на его голову, пропуская спутанные волосы сквозь пальцы и успокаивая, прижимая к себе. или когда она с силой впивалась ими в его кожу, тщетно пытаясь разбудить во время кошмара. он не испытывает его и сейчас. но пеппер не дьявол, а у него, говорят, никогда не было души. так что он только улыбается и предлагает ей бокал шампанского. а потом ещё один. она отказывается от второго, ссылается на работу. он бы даже мог сказать, что гордится ей, но это, в конце концов, определённо не вещь из списка, на которые ему не плевать. а поэтому он говорит только, что у неё все будет хорошо и правильно. она ведь у него такая ответственная, такая сильная и стойкая, эта девушка с хрупкими плечами, строгим тоном и уверенной походкой. она, возможно, даже спасла бы его: его душу, его сердце, его воспаленный разум. если бы знала, что они уже давно принадлежат ей. она бы спасла его, если бы знала, что он уже давно - её. но вряд ли спаслась бы сама. а поэтому она не знает, но даже так понимает слишком многое. говорит: "ты убиваешь себя, тони. я не собираюсь быть частью этого". и он принимает это как дар, потому что это значит, что она больше не будет пытаться. не важно, что для неё эти слова скорее - "ты снова и снова закрываешься" и "ты даже не хочешь принять помощь. ты не пытаешься спасти себя, тони", потому что пока это значит ещё и "я не хочу тонуть вместе с собой " - ему достаточно. и когда он чувствует, что готов положить все бриллианты мира к её ногам, а потом раздавить их руками на мелкие режущиеся осколки и лечь на них. склонить голову к голым коленям - своим, её. и сдаться. сказать: "забирай, твое". и проломить ей от тяжести хребет. потому что ему абсолютно жалко, эгоистично хочется быть спасенным. любой ценой. тогда он уходит. снова. и снова. и снова.