По ту сторону зеркала

                                                Как начинается самое обычное февральское утро среднестатистического студента? Думаете, с кофе? Нет, оно начинается с головной боли от недосыпа, опухшего лица и мутного мира вокруг, ибо хорошее зрение весело помахало ручкой и ускакало к чёрту на куличики. Поэтому говорить, что очередное утро в принципе доброе, не поворачивался язык. Вот вообще ни капли оно не доброе. Ни разу. Именно поэтому Ким Сокджин шлёт всех к чёрту, когда хоть от кого-то слышит "Доброе утро", ибо скорее всего эти люди знают, что такое полноценный девятичасовой сон, о котором так и грезил студент всю неделю.       Тяжело вздохнув, Джин поднялся с кровати с чувством чего-то неладного. Будто кто-то на него постоянно смотрел, прожигал взглядом. Хотя кто мог на него глядеть, если Джин жил совершенно один в своей съёмной квартире? Это было довольно странно, но блондин решил глубоко забить на это. Было как-то не до этого. Однако чувство наблюдения не исчезло после водных процедур. И даже после завтрака оно было с ним.       Это чувство не пропадало всё утро, пока Джин не заглянул в зеркало во время того, как одевался в университет. Вместо своего привычного отражения он увидел совершенно другого и незнакомого ему человека. И нет, чтобы испугаться, Джин разглядывал незнакомца в упор. Он был красив, хорошо сложен и явно старше. Волосы цвета платины переливались в лучах утреннего солнца, будто бы сияли изнутри. Драконьи глаза были напуганы, но в них плескались океаны любопытства и детского интереса. Медовая кожа обтягивала крепкие на вид мышцы и переливалась, как и его волосы. Хотелось коснуться. Оба рассматривали друг друга в течение минуты, а после как заорали синхронно, осознав всё до самого конца и отпрыгнув от зеркала.       Сокджин решительно подумал, что явно сошёл с ума, ведь такого просто не бывает. Ему было страшно, но любопытство вело его вперёд к зеркалу. Он сел на четвереньки и осторожно пополз к зеркалу, украдкой заглядывая в отражение своей комнаты. На него упал заинтересованный взгляд драконьих глаз этого красавчика по ту сторону зеркала.        – Кто ты и как оказался в моём зеркале? Помни, у меня есть оружие! – крикнул Джин, держа в руках свой розовый тапочек с помпонами в качестве орудия защиты. Ну, так, на всякий случай.        – Я... не знаю, – послышался неуверенный и грустный низкий голос из зеркала.        – Как это так? – Джин немного осмелел и присел у зеркала, заглядывая в него.        – Я не знаю, как оказался здесь. Просто открыл глаза, а я уже здесь, – незнакомец сидел на полу, обхватив руками свои колени и утыкаясь в них своим лицом. – Извини, я напугал тебя. Но ты очень красивый.        – Спасибо, я знаю. Как тебя зовут? – Джин рассматривал его. Этот мужчина не излучал угрозу или чувство страха. От него веяло грустью, сожалением и неуверенностью. И, конечно же, Джин - добрая душа - пожалел и проникся к нему.        – Джун. Меня зовут Джун. Я... Кажется, я помню только это.        – Ох, мне жаль. Меня зовут Сокджин. И я рад нашему неожиданному знакомству, – Джин мягко улыбнулся, внушая доверие этому мужчине. – И ты случайно не призрак?        – Не знаю, может быть. Ещё раз извини, что напугал.        – Думаю, ты не менее напуган, – Джин тяжело вздохнул. Он вроде бы взрослый человек, двадцать два года от роду, а он с отражением болтает. Хотя, Джуна сложно было назвать отражением. Но всё же рехнуться можно, другой человек в зеркале.       Во всех отражающих поверхностях с этого дня Джин видел не себя, а этого красавчика с драконьими глазами. Они бесконечного много разговаривали друг с другом, узнавая и проникаясь симпатией к собеседнику. Джун, как оказалось, очень многое знал и был ужасно начитан. Вечерами, когда Джин был свободен от дел, мужчина рассказывал разные занимательные истории или какие-нибудь научные факты, которые были нужны Джину для работ по институту. Младший слушал в запой с открытым ртом. Речь Джуна была внятной, понятной и очень интересной, будто он какой-то оратор или преподаватель в университете. А его голос разливался тягучей сладкой карамелью по комнате, где был Джин.       Джун теперь вообще всегда был рядом со студентом. Буквально везде. Но старший уважал чужие границы. Поэтому отворачивался, когда, например, Джин принимал душ или ванную или когда младший просто хотел побыть один. Джун скрывался за гранью зеркала или отражающей поверхности, и оно было пустым, не отражая Джина вовсе. Это пугало ещё сильнее, поэтому младший часто звал Джуна обратно. К тому же, Джин уже привык к его бесконечным разговорам, к его голосу, его присутствию. Да, странно всё это, но студент уже не хотел, чтобы Джун пропадал или исчезал вот так неожиданно. С ним было хорошо, спокойно и приятно.       Джун помогал буквально во всём. Помогал красится, говоря, что Джин безупречен и красив даже без макияжа; одеваться, кстати, у него был прекрасный вкус и чувство стиля, частенько шептал: "У тебя прядка выбилась из прически", "Воротник, Джин-и" или же всячески нахваливал его образ, мило и довольно улыбаясь, показывая ямочки; бриться; и даже по университету. Он частенько тихонько подсказывал младшему ответы на тесты, если тот затруднялся ответить. Однокурсники, да и вообще все думали, что Джин слишком любит себя или вообще сумасшедший, раз постоянно смотрится в зеркало и разговаривает сам с собой. Но младшему было как-то глубоко плевать на все эти шепотки. Джин в благодарность за помощь, да и просто так для настроения много шутил для Джуна. Он рассказывал свои странноватые анекдоты с игрой слов, а старший заливисто смеялся над ними, показывая свои изумительные ямочки на щеках. Джин считал их очень милыми и хотел бы когда-нибудь утопить свой палец в одной из них.       Перед сном они бесконечно смотрели друг другу в глаза. Джин даже специально купил небольшое зеркало, чтобы Джун был рядом с ним не через телефон, где его плоховато видно. Младший хотел видеть его ясно и чётко, как себя когда-то в отражении. Они просто смотрели друг на друга, пока Джин не засыпал. Джун наблюдал за ним дни напролёт, охраняя его сон или от плохих оценок в университете. Невероятная нежность охватывала его грудь, когда он смотрел на спящего и умиротворённого Джина. Он был так спокоен, мил со своими надутыми пухлыми губками и разбросанными по подушке волосами. Сердце Джуна требовало, чтобы он немедленно коснулся студента, поправил его мягкие на вид локоны или укрыл одеялом, что постоянно сползало с плеч младшего. Старший грустил, что не мог осязать тело Джина и вообще трогать его.        – Я бы хотел тебя коснуться, – загрустил в один из летних неспокойных вечеров Джун, когда они снова лежали рядом друг с другом перед сном. – Хотел бы обнять тебя, взять за руку. Я хотел бы осязать тебя. Но я лишь недоотражение.        – У меня идейка есть, – улыбнулся Джин, вскакивая с кровати и присаживаясь к большому зеркалу вплотную.       Он уложил свою ладонь к холодной поверхности и стал с ожиданием глядеть на Джуна. Тот последовал его примеру и протянул руку к ладони студента.       Они не почувствовали друг друга, но поддерживали вот так через зеркало. Сердце Джуна ликовало, ведь хотя бы так он был ближе к любимому человеку. Да, именно любимому. Мужчина осознал это недавно, когда Джина позвал на свидание какой-то парень из их параллели. Внутри Джуна заклокотал вулкан ревности, хотя он просто отражение. Он злился и почти не разговаривал с Джином весь день. Студент долго не мог понять такого поведения, но после до него дошло, в чём была проблема. Джин мягко улыбнулся и поспешил уверить старшего, что никуда он не собирался идти. Джун же остыл и извинился перед младшим.       Ещё один звоночек был, когда они вместе лежали и смотрели какую-то дораму, которую выбрал Джин. Мужчина и сюжета бы не вспомнил, если бы его спросили, ведь он всё время не сводил взгляда с младшего. Он наблюдал за его мимикой; за переливами эмоций и искр в глазах Джина; за его губами, что были искусаны из-за переживаний за героев; за его позой эмбриона во время просмотра; за его милейшими щёчками, что жевали какой-то бутерброд. Он наблюдал за ним, пока Джин не подал голоса:        – Я очень люблю эту дораму. Давно хотел тебе её показать.       Джун улыбнулся, ведь не следил за развитием событий на экране. Его интересовал только человек, что лежал рядом. На остальное было всё равно. Вот тогда он и осознал, что Джин занимает все его мысли и всё его сердце.       Однако Джун был далеко не одинок в своих ощущениях, хотя не думал, что они будут взаимны. Джин чувствовал всё то же самое. Его душу, сердце и мысли захватил один мужчина с драконьими глазами, что отражался в зеркале вместо него самого. Внутри студента вырос и расцвёл нежный и прекрасный цветок влюблённости. Он так же, как и Джун, хотел чувствовать чужие прикосновения. Хотел чувствовать его крепкие и в то же время мягкие объятия, что закрывали бы его от всех проблем и дарили бы тепло, согревая в непогоду или просто в плохие дни. Хотел чувствовать его горячее дыхание на своей коже. Хотел чувствовать его присутствие рядом с собой всем своим телом.       Именно поэтому в один из тёплых вечеров августа, когда Джун вновь попросил соединить их руки, Джин мягко улыбнулся и выполнил просьбу друга. Он долго наблюдал за их руками и за счастливыми искрами в глазах Джуна, а после нежно коснулся губами места в зеркале, где отражалась щека Джуна. Оба в ту же секунду покраснели, ведь почувствовали прикосновение друг к другу. Тут же их ладони охватил жар чужой руки.        – Мы чувствуем друг друга. Я чувствую тебя, – прошептал Джун, не веря до конца в происходящее, но аккуратно переплетая пальцы с Джином.        – Да, Джун-и, мы чувствуем друг друга, – счастливо засмеялся младший, ощущая, как по телу разливается нега и несказанная радость от этого момента. Сердце готово было выскочить из груди и навеки остаться в горячих и заботливых руках Джуна.       В этот вечер они долго обнимали друг друга, не желая никогда больше отпускать друг друга. Слишком хорошо и тепло было в чужих руках. Конечно, они оба были удивлены и ошарашены подобным, но с этого заката в середине августа между ними появились прикосновения, которых они так жаждали. Кажется, Вселенная была на их стороне, позволяя разливаться между ними океану такой мягкой и нежной, словно бархатный лепесток розы, любви.       Начало нового учебного семестра наступило слишком быстро. А после понеслись сумасшедшие дни студенческой жизни младшего. Джун всё также помогал ему, находясь всегда рядом и нежно касаясь его. Осеннее время как-то слишком быстро пронеслось, и в свои права вступила холодная зима. А в самом её начале был день рождения Джина. Джун долго думал над подарком, но что может подарить отражение живому человеку? Этот вопрос мучил его с середины осени. Мужчина часто уходил в себя, когда его Джин-и сладко спал, видя потрясающие сны, ведь его руку согревала крупная ладонь Джуна. В конце концов, старший решил пустить всё на самотёк.       Празднество выпало на выходной, поэтому Джин высыпался всласть. Проснулся он к двенадцати дня от нежных касаний пальцев Джуна, что поглаживали его щёки, убирали его уже тёмные локоны с лица и заправляли их за ушко. Младший растянул губы в счастливой улыбке и медленно открыл глаза, смотря в бездонные чёрные омуты мужчины.        – Доброе утро, милый, – прошептал Джун, целуя брюнета в лоб.        – Доброе утро, – также ответил Джин, смотря слишком влюблённо в уже родные глаза.        – Как хочешь провести этот день?        – Вот так в кровати, рядом с тобой, – улыбнулся Джин, прижимаясь к груди уже хихикающего мужчины.        – Даже если ты проголодаешься?        – Да, мы не выйдем отсюда, – Джин тоже тихо засмеялся, перенимая веселье от Джуна.        – Хорошо, я запомнил это, – мужчина чуть пощекотал бока любимого человека, вызывая ультразвук и странноватый, но уже полюбившийся смех.       Джун усмехнулся и стал раз за разом атаковать бока Джина щекоткой. Тот брыкался, верещал и громко смеялся, пытаясь убрать руки мужчины с себя.        – Сдаюсь! – хохоча, изворачивался от больших ладоней Джин. – Я сдаююсь!        – Вот и чудненько. Вставай, умывайся, кушай и снова в кроватку.        – Будем смотреть дорамы? – глаза Джина заблестели восторгом.        – Будем смотреть дорамы и обниматься, – улыбнулся Джун, выпуская младшего из своих рук. Тот счастливо взвизгнул и умчался в ванну.       Джун смеялся, наблюдая за беготнёй его милого Джин-и по квартире, ведь тот скорее хотел оказаться в руках мужчины и получать поцелуи в щёки, лоб и макушку от старшего. Они слишком любили подобную атмосферу между ними, ведь было так тепло и хорошо, спокойно и безмятежно, нежно и потрясающе. И Джин, и Джун уверены, что ни с одним другим человеком не могло быть так, как им двоим вместе. Именно поэтому младший забежал в свою комнату и запрыгнул на кровать, падая в руки мужчины.       Они и правда провели весь день в кровати. Джин отвлекался только на туалет и еду, а так всё время был в горячих руках Джуна, что с большим нежеланием отпускал того по нуждам. Они посмотрели два сезона дорамы, точнее смотрел брюнет, а блондин снова любовался младшим, целовал его и водил пальцами по его телу. У него было слишком много дел, дорама подождёт. Не до неё было ему в общем-то.        – Красивый пейзаж, – пробормотал Джин, лёжа на груди Джуна и смотря в экран телевизора. Там показывали закатное солнце на песчаном пляже бескрайнего моря.        – Ты хотел бы там побывать? – поинтересовался Джун, прижимая к себе парня чуть сильнее.        – Да, если честно. Там красиво и морем пахнет, – брюнет улыбнулся, ластясь под руки старшего.        – Я запомнил.        – Зачем? – хихикнул Джин.        – Я бы хотел появится в отражении моря рядом с тобой. Ты бы гулял по пляжу, а я бы отражался в воде. А если бы ты пошёл плавать, то ни за что бы не утонул, ведь я бы держал тебя.        – Ты такой милый, Джун-и. Спасибо, но до этого дожить надо.       Джун ничего не ответил, лишь нежно коснулся губами тёмной макушки младшего. Тот улыбнулся и переключил серию. Перед сном Джин встал у большого зеркала, смотря в драконьи глаза Джуна. Мужчина подозвал младшего к себе рукой. Тот же послушно приблизился к зеркалу вплотную, не отрывая глаз от Джуна. Блондин уложил свою большую ладонь на скулы Джина, бережно водя по коже большим пальцем. Мужчина потянул младшего к тебе, пока их губы не встретились в первом нежном и мягком поцелуе. Брюнет ответил, потому что уже давно грел внутри своей груди хрупкий цветок влюблённости.        – Я люблю тебя, – прозвучало одновременно с обеих сторон зеркала.       В этот момент время для них перестало существовать. Они нежно касались друг друга, не прекращая поцелуи. Это было похоже на какое-то сумасшествие, ведь такого просто не бывает. Они оба не верили во взаимность своих чувств друг к другу. Да и так не должно быть. Они ведь живут по разные стороны зеркала. Так как, каким образом они могут чувствовать?       Ни Джин, ни Джун не знали ответа на этот вопрос. Они просто наслаждались тем, что есть. Тем, что они сейчас рядом друг с другом. Тем, что они растворялись в нежных и трепетных поцелуях. Они просто наслаждались друг другом.        – С днём рождения, Джин-и. Это мой маленький подарок для тебя, – улыбаясь, прошептал Джун.        – Спасибо. Джун-и. Это лучший подарок, – Джин крепко обнял старшего, зарываясь носом в его шею.       Только когда Джин уже крепко спал, Джун ощутил жгучую боль в груди, что так тяжело давила на рёбра. Он задыхался.

***

      На следующий день Джин был бодр и весел. Нега всё ещё расплывалась по его груди от вчерашнего вечера и подарка Джуна. Брюнет слетел с кровати и с широкой улыбкой побежал к зеркалу, чтобы поприветствовать старшего. Но... Джуна там больше не было. Сокджин видел самого себя в отражении зеркала. Это было в диковинку, ведь почти за год он так привык видеть Джуна вместо себя.        – Джун-и? – на пробу позвал Джин.       Но ответом была тишина. Брюнет яростно стучал по зеркалу в течение часа и громко звал Джуна, проливая горькие слёзы. Ему было ужасно обидно, ведь он думал, что блондин бросил его после поцелуя. По типу, добился своего и исчез. Но Джун не был человеком, чтобы так сделать. Он был отражением.        – Джун-и, вернись ко мне, пусть даже если мы будем по разные стороны зеркала! Прошу тебя, вернись! – кричал Джин, разрывая горло от перенапряжения связок.       Возможно, с ним что-то случилось ночью, раз старший покинул его. Только от этих мыслей легче не становилось от слова совсем. Было ещё хуже, поэтому Джин лёг в кровать и весь день прорыдал в подушку от боли, разлуки и тоски. Если Джун не был реальностью, то почему же так сильно болит в груди? Никто не мог дать ответ на этот вопрос Джину. Даже он сам.       Но Сокджин совсем не знал, что на другом континенте, в Америке, в эту же секунду, как он проснулся, сделал глубокий самостоятельный вдох и открыл свои глаза Ким Намджун – бизнесмен и директор корпорации KimNJ. Он пробыл в коме почти год и вот наконец очнулся. Рядом с ним были мама и его правая рука – Мин Юнги.       Намджун хотел что-то сказать, но не давали это сделать пустыня во рту и непонимание происходящего вообще. В голове крутились картинки прошлого: вот он на собрании директоров, подписывает какие-то важные бумаги, договаривается о встречах и т.д., и т.п.; а вот он несётся домой к отцу, но не успевает затормозить на скользкой дороге перед мальчишкой, что выбежал на дорогу за игрушкой. Джун сворачивает руль в другую сторону, виляет между машинами и влетает в грузовик. Адская боль, крики людей, а дальше кромешная темнота. Но через пару мгновений он видит перед собой чью-то квартиру, а затем и самого хозяина. После на больную голову Джуна обрушились воспоминания об этих днях с Сокджином. С каждым моментом прошлого Ким Намджун понимал, что влюблялся в того, кого видел сквозь зеркало.       Его смятение и открытые глаза заметил Юнги и тут же побежал за врачом. Бригада лучших специалистов мусолилась с ним в течение получаса, приводя мужчину в порядок, проверяя показатели и отключая от некоторых аппаратов. Намджун терпеливо ждал, пока его оставят в покое. Как только врачи покинули его палату, в неё влетел Юнги – блондин с коротким хвостиком сзади и двумя выпущенными прядками по бокам. Сам он был сильным мужчиной среднего роста с кошачьими глазами. А ещё у него был супруг – Мин, бывший Пак, Чимин.        – Как себя чувст... – не успел договорить Юнги, как его перебил Намджун.        – Юнги, найди для меня Ким Сокджина. Он учится в СНУ на факультете бизнеса и управления. Прошу тебя, это срочно, – протараторил хриплым голосом Джун. Кстати, он уже был брюнетом, ибо платину давно сбрили перед операцией.        – К чему такая срочность? Это из-за него ты в аварию попал? Это он виноват? – Юнги не шибко то и понравилось, что его лучший друг, который только что вышел из комы, уже начал раздавать указы. И не абы какие, а ведь найти какого-то Сокджина.        – Нет, он не виноват. Я, кажется, видел его во сне.        – Ты уверен?        – Да.        – Ты действительно хочешь этого?        – Да.        – Хорошо, я найду его для тебя, когда ты поправишься и встанешь на ноги. Будет стимулом для тебя, – Юнги тяжело вздохнул и улыбнулся, присаживаясь рядом на кровать. – Как себя чувствуешь?        – Честно? Как выжатый и засохший лимон, – усмехнулся Джун.        – Ещё бы. Ты почти год провалялся в искусственной коме.        – Да уж, потрясающе.       Юнги ушёл от Намджуна только ближе к ночи, ибо не мог наговориться с другом. Как только он открыл дверь квартиры и перешёл порог, то на него налетел его любимый муж с поцелуями и объятиями. Юнги зарылся носом в макушку почти угольных волос Чимина, а тот стащил резинку с пшеничного хвостика, запуская свои пухленькие пальчики в локоны, начиная массировать кожу головы. Блондин замычал от удовольствия.        – Устал, Юн-и? – прошептал Чимин, заводя мужа в квартиру.        – Да, но у меня хорошие новости. Намджун пришёл в себя.        – Ты не шутишь? – у Минни в момент навернулись слёзы на глазах, всё же Намджун был их хорошим другом.        – Нет, не шучу. Сегодня вечером проснулся. Около пяти часов.        – Счастье то какое, Юн-и, – брюнет ревел на плече супруга.        – Но есть подозрения, что он спятил. Как только Джун смог говорить, то сразу послал меня на поиски некого Ким Сокджина из СНУ. Сказал, что он ему приснился во время комы.        – Ты ведь будешь искать его?        – Да, но точно не сегодня. Сегодня я хочу побыть с моим маленьким Минни, – коварно улыбнулся Юнги, усаживая своего мужа на свою талию.        – Твой маленький Минни вовсе не против побыть с любимым Юн-и, – нежно улыбнулся Чимин, целуя своими пухлыми губами уста своего любимого мужчины. – Но! Обязательно выполни просьбу Намджун-хёна. Он всё же твой друг.        – Конечно, Минни, – Юнги уже тащил своего мужа в спальню, сминая упругую задницу длинными пальцами. Минни выгнулся от этого и застонал, сжимая в своих пальчиках пшеничные локоны волос блондина. Впереди у них вся ночь.

***

      А дальше для Намджуна потянулись долгие месяцы восстановления. Он довольно быстро встал на ноги, и уже к началу лета его выписали из больницы. Параллельно он, конечно же, работал из палаты назло всем своим конкурентам. К тому же за его отсутствие накопилось достаточно бумаг, не все ведь мог подписывать Юнги. Поэтому приходилось работать, иногда даже украдкой, чтобы врачи не заметили. Но самое главное он выздоровел и всё ещё грезил парнем из его сна во время комы.       Ни дня не проходило, чтобы Намджун не вспоминал о Джине. Он ужасно тосковал и смертельно сильно хотел вновь коснуться его кожи, волос, губ, вновь увидеть его искры из глаз или бесконечный океан любви в них же, хотел вновь лежать в обнимку и смотреть с ним его любимые дорамы. Он хотел вновь вернуться в ту квартиру тепла и уюта. Он хотел вернуться к Джину. Именно поэтому сам занялся поиском на досуге. Хотя после выписки из больницы Юнги отдал ему папку со всей нужной информацией. Он нашёл абсолютно всё, вплоть до бабушки. Джун усмехнулся и краем глаза подцепил, что Джин стал работать в кофейне. Это вызвало у него глупую улыбку, ведь младший говорил, что хотел бы поработать в подобном месте после выпуска. Что ж, одна мечта у него исполнилась, чему Джун был несказанно рад. К тому же теперь его было легче найти.       Через две недели тяжкой работы днями и ночами Джун взял билеты на самолёт до Сеула. Юнги пытался отговорить от такого скорого полёта после выписки, но разве его слушали? Конечно же нет. Сердце Намджуна рвалось в Сеул, и не знало оно слова "Нет". Как итог, Юнги плюнул на друга и взял билеты себе и Минни рядом с Намджуном. Мало ли что может произойти в самолёте, а так они рядом. Тем более Чимин давно хотел посетить родную страну. Они Намджуну помогут, а потом поедут к своим родителям с обоих сторон. Давно с ними не виделись. Вот как раз. Чимин хихикал со своего мужа, особенно с его бухтения себе под нос, обнимая его за руку у стойки регистрации. Намджун стоял позади них, наблюдая за ними. Мужчина вновь покрасился в платиновый, чтобы Джин уж точно узнал его. Ещё немного, и они снова будут вместе. Даже если Джин не примет его, он будет счастлив просто быть ему другом. А чувства... Он пронесёт их сквозь свою жизнь.        – Не строй такую мину. Если вы и правда виделись, как ты рассказывал, то всё нормально будет, – обернувшись, сказал Юнги.        – Юнги пытается сказать, что тебе не о чем переживать. Думаю, если что, то ты вновь завоюешь его сердце, – тепло улыбнулся Минни.        – Спасибо вам, ребята, – улыбнулся Намджун.       Сердце Намджуна слишком громко билось весь полёт, так и норовясь вылететь к чертям из груди. Он слишком ждал и боялся встречи одновременно. Вроде бы и взрослый человек, а такой подростковый страх, будто ему снова восемнадцать. Дрожь в руках усилилась, когда они все вместе сели в такси. Нет, это не последствия аварии или травмы. Это нервы Намджуна, которые решили устроить бунт своему хозяину. Именно поэтому этот двадцативосьмилетний мужчина сейчас безостановочно дергал ногой, будто у него приступ эпилепсии. Юнги за это долбанул его кулаком по бедру.        – Успокойся. Вдох, выдох, – скомандовал Мин, грозно смотря на своего друга.        – Легко сказать, – буркнул Джун в ответ.        – Расслабься, если что, то твой позор прикроем мы. Мы же твои друзья, – усмехнулся Юнги, ехидно глядя на блондина.        – Минни, прости, но такими темпами ты останешься без мужа, – сказал Джун, на что брюнет только хихикнул, оборачиваясь на Юнги. Семейство Мин посмотрели друг другу в глаза, и старший успокоился. – Магия вне Хогвартса.        – Мы просто слишком давно женаты, Джун-хён, – улыбнулся Чимин, выходя из машины, ведь они уже подъехали.       Юнги кое-как вытолкал из такси Намджуна, ведь тот норовил уехать обратно в аэропорт.        – Может всё же не стоит? – стушевался Джун у входа в заведение.        – Ага, то есть я зря слушал твоё бесконечное нытьё по нему, да? Нет уж. Взял яйца в руки и пошёл за своим Сокджин-и, – Юнги буквально затолкал Намджуна в кофейню. Причём на минуточку, Джун был выше и больше Мина, но тот всё равно умудрялся давать ему втык.       Ким робко прошёл за барную стойку, наблюдая за друзьями, что расположились недалеко от него. Поддержка есть. Минни счастливо улыбнулся и показал кулачки в качестве пожелания удачи. Юнги же смотрел угрюмо и в любой момент готов был соскочить с места и побежать ловить Намджуна. Если надо будет, он Кима прямо в ноги бросит этому Сокджину, лишь бы не слушать влюблённый бред своего друга и начальника.        – Добрый день! Что будете заказывать? – Джун дёрнулся от испуга и обернулся на парнишку с оленьими глазами и милыми кроличьими зубами.        – Здравствуйте. Маленький американо. Холодный и без сахара, – чуть расслабился Намджун.        – Хорошо, ожидайте, – бариста быстро записал заказ и забежал куда-то, а на смену ему вышел он.       Сокджин был всё такой же. Всё та же идеальная осанка, тёмные волосы, безупречное лицо. Боги, как же ему шла эта форма. Она совершенно превосходно подчёркивала его тело. Джун не мог отвести глаз. Он будто бы снова заворожён и может смотреть только на Джина. Будто он снова оказался в зеркале. Сердце от волнения отказывалось нормально работать, поэтому оно пропускало удары один за другим. Сокджин, кажется, почувствовал его взгляд, раз резко остановился, смотря в стену. После его взгляд упал на зеркальный чайник, но там отражался он сам. Джун это заметил. Значит, Джин помнит о нём. Он ждёт его. Вот теперь сердце точно начало отказывать, только уже от радости и счастья.       Намджун глупо улыбался и стал смиренно ждать, когда Джин обернётся к нему. Бариста явно был в смятении. Он ведь чувствовал тот самый взгляд драконьих глаз, но в отражении не было его любимого Джун-и. Так в чём дело тогда?! Неужели он настолько по нему соскучился, что стал придумывать это чувство наблюдения? Джин тяжело вздохнул, опуская плечи и продолжая работать. Ему просто кажется. Он просто соскучился, вот всё. Джуна здесь нет, пора свыкнуться с этим.       Приготовив кофе и налив его в стаканчик, Джин поставил его на стойку, не обращая внимания на посетителей. Он лишь случайно и ненамеренно поднял взгляд на мужчину напротив него, встречаясь с драконьими глазами и улыбкой с милейшими ямочками.        – Привет, Джин-и. Давно не виделись, – ещё шире улыбнулся Намджун, смотря в ошарашенные глаза Джина.       Но улыбаться он перестал, когда первые слёзы покатились по молочным щекам Сокджина. Джун привстал и смахнул их своими пальцами.        – Ч-Чонгук, замени меня, пожалуйста, – чуть крикнул Джин, не сводя своих уже покрасневших от слёз глаз с драконьих прямо напротив.        – Конечно, хён, – на смену выбежал тот парнишка с оленьими живыми глазами, но это мало заботило Намджуна сейчас.       Джин показал ему следовать за ним, и Джун, словно его тень, отправился за младшим. Они вышли на улицу через чёрный ход, чтобы их никто не заметил и они смогли поговорить. Однако стояли молча, слушая шум улиц Сеула. Никто не решался заговорить, но у Намджуна хватило смелости просто обнять Джина, ведь тот всё ещё проливал слёзы. Как только младший оказался вновь прижат к крепкой груди мужчины, как только смог вдохнуть его одеколон, как только почувствовал горячие руки на спине, так сразу разрыдался. Джин крепко обнял старшего и не отпускал его очень долго.        – Я скучал по тебе, – тихо прошептал Джун ему на ушко, чем вызвал неконтролируемую волну мурашек по телу младшего.        – Я тоже, Джун-и. Так сильно, что почти что с ума сходил, – шмыгнул носом Джин.        – Я везде видел только тебя. Кажется, это навсегда, Джин-и.        – Я люблю тебя, – вновь прозвучало одновременно.       Они вместе, в один и тот же миг потянулись друг к другу и встретились губами в сладко-солёном поцелуе. Он был в сто или миллион раз лучше, чем тогда, когда они были по разные стороны зеркала.

***

      Ровно через год с этих событий Джин лениво лежал на загорелой груди Намджуна. На медовый месяц они улетели на острова, о которых когда-то грезил младший в душном Сеуле в обнимку с Джуном из зеркала. Но зато сейчас он мог слышать учащенный стук сердца своего мужа, проводя день на его груди или руках. Джин улыбнулся чему-то своему, целуя медовую кожу Намджуна, вызывая у того нежную ухмылку.        – Что такое, луна моей ночи? Хочешь чего-нибудь? – поинтересовался Джун, откладывая газету и переводя всё своё внимание на любимого мужа.        – Хочу, чтобы наш медовый месяц никогда не заканчивался. Солнце моего дня, ты ведь можешь это устроить?        – Разумеется, луна моей ночи. Не надоест тебе море? – хихикнул Джун, целуя в тёмную макушку.        – Ну, если надоест, то ты меня увезёшь, – Джин улыбнулся и подтянулся к лицу любимого мужа, в сотый раз рассматривая его.        – Конечно, – Намджун нежно поцеловал супруга, укладывая его на своё тело и водя пальцами по всё ещё молочной спине младшего.       Целовались они лениво, передавая все свои чувства и улыбаясь. Слишком уж было хорошо. Для них нет на свете лучшего момента в жизни, чем моменты с любимым человеком.