Бифобия

- Они прислали свои вопросы, - сказал Франсуа. Он сидел с ноутбуком на диване, а рядом, положив морду ему на ногу, примостился Атис. - И что там? - с любопытством спросил Франческо. - Интересные есть? Самый влиятельный гей-журнал Франции пожелал взять у Франсуа интервью в связи с выходом его книги. Франсуа бегло просмотрел вопросы. - Да так, ничего особенного, - ответил он. - Из острых только один - о гомофобии в армии. - У тебя не будет из-за этого проблем? - Надеюсь, что нет. На крайний случай есть Люксембург и его связи в Министерстве обороны. Вот, - добавил Франсуа со смешком, - это тебе понравится: они хотят знать, смотрю ли я порно. - Отлично. Расскажи им, как ты заставляешь мужа смотреть натуральскую порнуху. - Я тебя не заставляю - ты всегда можешь закрыть глаза. - И заткнуть уши, ага. Это очень удобно в тот момент, когда я пытаюсь доставить тебе удовольствие. - Значит, тебе противно? Натуральское порно? - Не противно, но скучно. Франсуа хмыкнул. - Все же хорошо, что они согласились прислать вопросы заранее, - вернулся он к обсуждаемой теме, - Мария-Тереза сказала, что обычно так не делают. - Видно, они очень в тебе заинтересованы. - Хотелось бы знать, почему? Вряд ли из-за моей книги - в ней нет ничего исключительного. - Да ну? Ты же описал похождения своего двойника из семнадцатого века. Более того - он историческое лицо и твой предок. Да и вообще - думаешь, им часто дают интервью настоящие принцы? - Я не пользуюсь титулом. - Ты можешь им хоть задницу подтереть, но люди не перестанут считать тебя аристократом. У тебя фамилия с приставкой "де", ты владеешь замком. - Половиной замка, - уточнил Франсуа. - Это мелочи. Суди сам, насколько ты интересен: аристократ и военный к тому же. И при этом состоящий в однополом браке гей. - Бисексуал вообще-то. - Не важно. - Не важно? - Франсуа отложил ноутбук. Атис встрепенулся. - Вот какого вопроса здесь нет, тогда как он должен быть - бифобия! Это то, от чего я страдаю с момента своего каминг-аута. - Не преувеличивай, Франсуа. - Разве не ты мне сказал, когда мы только начали встречаться: "Лучше бы ты был геем, Франсуа. Это надёжнее". Помнишь такое? Ты посчитал меня ненадёжным из-за того, что я люблю не только мужчин. Знаешь, сколько подобных вещей я слышал за свою жизнь и от мужчин, и от женщин?! Если мне нравятся оба пола - значит, я неразборчив в связях. Значит, я шлюха. Неспособен хранить верность партнёру! - Дело не в этом, - ответил Франческо, погладив Атиса по голове. Пёс встревоженно смотрел то на одного хозяина, то на другого. - Просто если бы ты бросил меня ради женщины, это было бы особенно больно. - Не понимаю, почему. Не важно, ради кого тебя бросили - больно будет в любом случае. Вот ты, к примеру, любитель темнокожих мужиков. Мы частенько смотрим с ними порно, верно? И у тебя был темнокожий бойфренд. - Ну так что с того? - не понял Франческо. - А то, что ты ненадежный партнёр для белого парня. В любой момент тебя может увести какой-нибудь африканец. Не будет ли мне больно вдвойне от этого? - Ладно, Франсуа. - Франческо примирительно поднял руки. - Прости меня. Я не хотел тебя обидеть, правда. Я уважаю твою ориентацию. - Так-то лучше, - заметил Франсуа, снова берясь за ноутбук. Он внимательно читал вопросы. Атис успокоился и разлёгся на диване между ним и Франческо. - Они хотят, чтобы я рассказал про свой каминг-аут. - Расскажешь? - Почему нет? Мне, в общем-то, повезло - обошлось без драм. Дядя меня поддержал. Франческо хмыкнул. - Ещё бы. Он же сам тебе открылся. - Верно. Но об этом я говорить не буду - разрешения он мне не давал. - Ну, ему-то теперь все равно. - Ему - да. А что будет с Анри-Жюлем, если он прочитает такое об отце? У него и без того проблемы с психикой. - Ты прав. Не стоит об этом упоминать. Расскажи о себе - этого вполне достаточно. Сколько тебе было? Восемнадцать? - Восемнадцать. Франсуа было без малого тридцать, когда он решил познакомить дядю с Франческо. "Я хочу кое-кого тебе представить", - сказал он, когда они с генералом де Конде гуляли вдвоём в парке замка Шантийи. "Отлично, - сказал генерал. - Привези её к нам на следующий уик-энд". "Вообще-то это он, - поправил Франсуа. - Надеюсь, ты не против". "Что? Конечно, нет! - уверил его дядя. - Но я удивлен - ты никогда не знакомил меня со своими парнями". "Потому что это было недостаточно серьезно". "Значит, на этот раз серьезно?" "Да. Я люблю Франческо и хочу прожить с ним всю жизнь". "Ого! Скорей бы познакомиться с этим удивительным человеком, с которым мой ветренный племянник, перелетающий как бабочка с цветка на цветок, намерен прожить всю жизнь! Сколько вы уже вместе?" "Полгода". "И ты только сейчас о нём рассказываешь! Франсуа!" "Я хотел убедиться, что не захочу взмахнуть крылышками и перелететь на другой цветок". Они засмеялись. "Ну давай, - потребовал генерал. - Опиши мне его. Подготовь меня". Франсуа достал телефон из заднего кармана джинсов и стал показывать дяде фотографии Франческо. Одна из них была селфи, которую они сделали, лёжа в постели. "Эта растительность… очень мужественно", - заметил генерал. "Да, - засмеялся Франсуа, - он настоящий медведь. Не в твоём вкусе?" "Крупноват. Мне всегда нравились молодые люди… компактных размеров". " 'Компактный размер - большие возможности', - повторил Франсуа где-то услышанный рекламный слоган. - Мы все компактные. Ты, я, Люксембург. Наверно я мечтал быть не таким компактным, потому-то мне всегда и нравились здоровяки". - Он улыбнулся. "Возможно, - согласился генерал. - Но при чем тут Люксембург?" "Да так, ни при чем. Просто упомянул за компанию". "Не ври мне, Франсуа. Я знаю, он к тебе неровно дышал. Но я ему запретил… что же, он меня не послушал?!" - Конде был искренне возмущён. "Так вот почему он бегал от меня, как чёрт от ладана?! Я-то думал, что на него мои чары не действуют, а оказывается, дело вот в чем - ты ему запретил!" - Франсуа хохотал. "Не смешно, Франсуа, - заметил Конде. - Ничего смешного нет в том, что взрослый мужик тащит в постель юнца, который годится ему в сыновья". "Прости, но ты слишком уж строг к нему. Он сопротивлялся как мог, да только он не железный". "Выходит, этот сукин сын все-таки!.." "Не он, а я. Это я забрался к нему в постель. Воспользовался случаем, когда он гостил здесь без жены". "И что же, не пожалел? Тебе было хорошо с ним? Он же на тридцать лет тебя старше!" "Неважно. Мне было интересно. Он всегда мне нравился, ты же знаешь. Эти его ветеранские байки, романтический флёр. Шрамы на теле и на сердце. - Франсуа улыбнулся. - Он отличный мужик. Я люблю его…" Конде недовольно вонзил трость, без которой в последнее время не мог обходиться, в зелёный газон. "...как друга". "Лучше люби своего Франческо", - посоветовал Конде. "Одно другому не мешает", - со смешком ответил Франсуа. "Скажи мне вот что, - спросил генерал. - Арман в курсе твоих отношений?" "В курсе. С недавнего времени". Армана и Марианну Франсуа пригласил к ним с Франческо на ужин. Знакомство прошло гладко - похоже, брат с женой были искренне рады. После кофе Арман с Франческо общались в гостиной, а они с Марианной вышли покурить на балкон. "Ужин был превосходный, Франсуа, - сказала его невестка. - Кто из вас готовил?" "Мы оба. Но больше Франческо: итальянская кухня - его конёк". "Вы - хорошая пара. Рада за вас". "Скорее уж рада за себя. За себя и за Армана. Верно?" "О чём ты?" - нахмурилась Марианна. "О детях - о чем же ещё? Вы же наверняка подумали: 'Слава богу, он живёт с мужиком. Пока однополым парам нельзя вступать в брак и воспитывать детей - можно быть спокойными'." "Это и мои дети, Франсуа - я их мать, если ты забыл!" "А я - отец! Если ты забыла!" Марианна выпустила дым. "Если закон о гей-браках примут, ты на нём женишься? На своем Франческо?" "Возможно. Я бы хотел". "А на мне ты женился бы, если бы я развелась с Арманом?" - спросила Марианна. "До рождения Луи - да, думаю, женился бы. Сделал бы такую глупость. Тогда я плохо тебя знал", - Франсуа затушил окурок в пепельнице и вернулся в квартиру. - А ещё они хотят отрывок из романа для своих эксклюзивных подписчиков. Издательство позволило мне самому решить, какой именно. - Ты уже определился? - спросил Франческо. - Кажется, да. - Франсуа открыл файл и начал читать вслух. Конти взбежал по лестнице, направляясь в будуар жены. Мария-Тереза сидела в постели, опершись на подушки, и слушала, как одна из ее женщин читает последнюю трагедию Расина. - Франсуа! - вскрикнула она радостно-удивленно, увидев мужа. Принца ждали в скором времени, поскольку военная кампания подошла к концу, но он опередил и ожидания и своих спутников, ускакав далеко вперёд. - Какая удача, мадам, что вы уже раздеты, - ответил Конти и, скидывая мундир, велел чтице: - Оставьте нас! Женщина присела в реверансе и удалилась, прикрыв за собой дверь. Мария-Тереза помогала мужу расстегнуть камзол. - Завтра все станут говорить, что принц Конти отправился с женой в постель даже не сняв сапог, - заметила она, но без малейшей укоризны в голосе. - И пусть. Это пойдет нам только на пользу. Конти не терпелось: одной рукой он развязывал свой кружевной шарф, другой - ночную сорочку жены. - Может, ты всё-таки снимешь сапоги? - с улыбкой спросила Мария-Тереза. - К черту, Мари, они нам не помешают. Принц целовал шею и грудь жены, спуская сорочку с ее плеч все ниже и ниже. - Погаси свечи, - попросила она. - И не подумаю, - ответил он, касаясь горячими губами нежной кожи ее соска. - Франсуа… - Мария-Тереза положила руки мужу на плечи, легонько сопротивляясь его натиску. - Ты же знаешь, я… Конти знал, что его жена слишком стыдлива, чтобы заниматься любовью при свете. На нее не действовали никакие уговоры. Принцессе было приятно внимание мужа, однако проявлять его он должен был в полной темноте. - Хорошо. Я завяжу тебе глаза. И не спорь, Мари! Я полгода не видел женского тела. Принц завязал жене глаза своим кружевным шарфом и задрал на ней сорочку, открывая взору округлые бедра и треугольник темных волос, обрамляющий лоно, уже подарившее ему троих детей. Мария-Тереза не была писаной красавицей, а всего только здоровой молодой женщиной - тело ее способно было дарить наслаждение мужчине. Мужчине, который утратил остатки разума при виде этого зрелища. Отложив изысканные ласки на потом, принц вошёл в жену, начал быстро и рвано двигаться и вскоре излился. Они лежали обнявшись - Мария-Тереза все ещё с завязанными глазами. От Франсуа пахло потом - лошадиным и собственным, и сквозь этот тяжёлый дух пробивался едва различимый аромат его духов - смеси лакрицы и флёрдоранжа. Конти думал о том, что с куда большим удовольствием оказался бы сейчас в постели другой женщины - это о ней он мечтал последние полгода, к ней спешил из армии. Беда была в том, что у этой дамы имелся собственный муж, который мог ворваться к ней так же, как он к Мари, и предъявить свои супружеские права, даже не сняв запыленных сапог. Принц погладил жену по бедру. Он уважал Марию-Терезу, дорожил ею, но он ее не любил. Прежде, чем стать женой, его милая Мари, с которой они вместе росли, была ему другом, товарищем детских игр, любимой кузиной, почти сестрой. Их брак был вполне удачным, только полюбить Марию-Терезу как женщину Франсуа так и не смог. А ведь она его любила. - Прости меня, Мари, я накинулся на тебя, как голодный на кусок мяса. Мария-Тереза оправила на себе сорочку и сняла повязку с глаз. - Не извиняйся, Франсуа. У мужчин есть определенные потребности, я это понимаю. Я твоя жена в конце концов, моя обязанность их удовлетворять. Скажи… - она запнулась. - Ты в самом деле все это время обходился без… женщин? - Клянусь тебе! - с жаром подтвердил принц. И он не лгал: за полгода, проведенные в армии, ему не довелось развлечься ни с одной женщиной - ни с какой-нибудь бойкой трактирщицей, ни даже с чумазой крестьянкой. Он видел только мужчин, говорил с мужчинами, касался мужчин. Не то чтобы Конти был против мужского общества - вовсе нет, просто он не любил однообразную кухню. Сейчас, после этой строгой диеты, его чуть ли не тошнило от мужчин, от их жёстких волосатых тел, от смеси запахов металла, табака и крепкого мужского пота. Он прижался грудью к спине Марии-Терезы и уткнулся лицом в ее волосы. Они восхитительно пахли чем-то сладким. Только запах женщины и спасал его в лагере. Когда становилось невмоготу, он доставал обшитый кружевом носовой платок, взятый на память у Луизы-Франсуазы, и прижимался к нему лицом, вдыхая запах. И вспоминал, как засовывал этот изящный кусок батиста в лоно любовницы, а после вытягивал его оттуда за кончик, заставляя Луизон стонать в голос. От этих мыслей принц снова почувствовал желание и овладел женой, не меняя положения, вдыхая запах ее волос. Он ласкал ее груди через тонкую ткань сорочки и слушал стоны, присоединяя к ним собственные. - Какая гадость! Этот платок я имею в виду, - сказал Франческо. - Много ты понимаешь! - фыркнул Франсуа. - В использованных не по назначению носовых платках, может, и немного, - согласился Франческо. - Зато понимаю, что юмор у тебя дурацкий: потчевать читателей гей-журнала натуральской секс-сценой! Да ещё с этим отвращением к мужчинам в конце! Если не хочешь давать гейский отрывок, мог бы выбрать что-нибудь нейтральное, чтоб никому не обидно. -Так и сделаю, - милостиво согласился Франсуа.