Между нами

Каждый сантиметр твоего тела Станет километрами между нами Между нами - Lizer Моей маме было 27 земных лет, когда ее не стало, но Моника уже выглядела изможденной худощавой старухой, а многочисленные морщины испещряли её некогда милое лицо. Пока ты не найдешь своего соулмейта год жизни идет за 3: человек стареет, его организм изнашивается и ослабевает, и за слабостью неизменно следует смерть. Я прожил лишь 13 лет, но уже похож на мужчину средних лет. Типо у меня растет борода, усы, волосы по всему телу, у меня начинает побаливать поясница и постепенно ухудшается зрение. Я словно вампир, только наоборот. К сожалению, в нас остается сознание, соответствующее нашему земному возрасту, поэтому я всё еще пытаюсь в свободное от работы тренером по легкой атлетике время осваивать французский и основы тригонометрии. Говорят, что мы, "вампиры наоборот", появились несколько сотен земных лет назад, когда правительство решило побороть демографический кризис и создало генетическую вакцину. Трудно объяснить механизм действия этой генетической штуки, но она работает так, как работает: если вы за короткое время не найдете человека, который правильно дополняет вас генетически, то быстро умрете, чтобы максимально уменьшить количество не идеального для мира проблемного потомства. Но это только слухи, в живых не осталось никого, кто смог бы рассказать нам всем правду. Однако моя мама пошла всем наперекор. Она, будучи маленькой глупой девочкой, если измерять в земных годах, сбежала со своим приятелем Фрэнком от родителей и родила нас, пятерых! детей. Целых 18 лет жизни она скрывалась от властей, прятала нас, неидеальных детей, и всю себя посвятила не подходящему ей генетически, но безумно, именно безумно, любимому мужу. Благодаря моим родителям я уже заведомо ненавидел тему соулмейтов, ведь если мои неправильно соединенные родители были так счастливы, то любой мог быть очень счастлив с человеком, которого бы выбрал сам. Проблема была еще и в том, что я был геем, и даже не был уверен, существовала ли для меня идеальная вторая половинка. Недавно в соседний с нашим дом переехала семья с очаровательно привлекательным невысоким брюнетом. Я часто наблюдаю за ним из окна, когда он работает в саду, обрезая кусты или прохаживаясь по траве с газонокосилкой. Судя по его рельефной фигуре, парню 10-12 земных лет. Каждый день я обещаю себе, что обязательно заговорю с ним однажды, но пока мне остается довольствоваться лишь созерцанием его тонкой красоты. *** На меня часто накатывает тоска по маме, и тогда я прихожу увидеться с ней на кладбище. Здесь тихо, пусто и спокойно. Воздух мутный и влажный, а под ногами стелется мягкий лишайник и ползут лианы вьюна. Ее могила блестит холодной чистотой и пахнет густым дымом гвоздик и лилий. - Здравствуйте, - я учтиво киваю головой, привычно приветствуя смотрителя кладбища. Наверняка, с этим ворчливым стариком редко кто желает перекинуться парой вежливых слов. - Ну, привет, Йен Галлагер, - так же привычно хрипит он с усталой еле заметной улыбкой. Сторож - пожилой, с серебристой сединой мужчина, проживший, наверняка, не меньше 30 земных лет. Обычно он скуп на эмоции и молчалив, но иногда мы беседуем со скуки, разговариваем о наших семьях. Он рассказал мне, что похоронил уже всех членов своей семьи и устроился на кладбище, чтобы быть ближе к ним. В одно из моих вечерних посещений он разоткровенничался и сказал, что чувствует приближение своей гибели: с каждым днем ему всё тяжелее дышится, становится всё труднее подняться с постели, воспоминания плывут в его голове и выхватить какое-то из них из бесконечного потока почти невозможно. Он сказал, что уже подыскал себе место рядом со своей давно почившей матерью. Я только ответил, что мне будет грустно от его гибели. *** Я возвращался домой с пробежки, когда наши глаза впервые встретились. Лазуритовая синева его радужки буквально сбила меня с ног. Я запнулся и чуть не шлепнулся перед крыльцом. Все это время он не отрывал от меня пристального взгляда, и я успел заметить, как он прикрыл рукой свою широкую улыбку. Я подумал, что настал этот самый момент, и подошел к нему. - Привет, - я очень старался звучать уверенно. - Физкульт-привет, - он шутливо отдал честь, словно моряк. - Йен, - я уже протянул кисть для рукопожатия. - Я.. - Трубу прорвало, мудила, тащи свои булки сюда, живо, - кричал голос, доносившийся из дома. - Да иду я, - крикнул брюнет, обернувшись. - Сестра, - объяснил он со вздохом. - Увидимся позже, - сказал парень полувопросительно, игриво высунул кончик языка и побежал навстречу бушующей сестре. Вполне довольный, я направился к своему дому. Здесь всегда пахло уютом, домашним теплом и лазаньей. - Что лыбишься, как умалишенный? - юная Дебби, единственная из Галлагеров, кто обрел свою идеальную вторую половинку, теперь воспитывает маленькую Фрэнни и постоянно посмеивается над моими отчаянными попытками найти любовь. - Наверняка, флиртовал с красавчиком-соседом, - подмигнула мне Фиона, нарезая помидоры. - Совсем нет, - я даже не пытался скрыть свою улыбку. - Оу, Йен, тебя всегда было легко раскусить, малыш, - Фи потрепала меня по волосам, прямо как в детстве. Постаревшая Фиона посвятила всю себя нашему воспитанию, пока Моника и Фрэнк посвящали свою недолгую жизнь друг другу. - Сегодня пятница, нужно навестить Монику, - вдруг сказала Дебби - она не жаловала маму, потому что та, по ее словам, не дала ей достаточно материнской любви. - Я пойду, - я был рад в очередной раз увидеть ее. - Хорошо, солнышко, - нежно улыбнулась Фиона. *** День сегодня был нетипично теплым для Чикаго и в то же время с прохладным ветерком, мягко перебирающим волосы. Я захватил для Моники букет душистой белой сирени и запетлял между вытоптанными тропинками на встречу. У гладкого камня уже лежала охапка ярко-алых маковых цветов. Но я не приносил никаких маков. - Здравствуйте, - раздался внезапно голос у меня за спиной. - Мы знакомы? - обернулся я. - Я Дэн, новый смотритель кладбища. - А куда же делся старый? - насторожился я. - Сердечный приступ, он сейчас в больнице, - развел руками мужчина как ни в чем не бывало. Я тотчас же отправился в больницу. *** - Назовите имя пациента, - женщина за стойкой регистрации вежливо подняла на меня глаза. Я силился вспомнить, упоминал ли смотритель когда-либо свое имя. - Микки Милкович, - неуверенно пробормотал я. - Кем вы приходитесь пациенту? - Э, я, я друг. Понимаете, у него не осталось родственников, кроме меня. Женщина некоторое время молча смотрела на меня и затем опустила глаза на экран компьютера. - Он в палате номер 22, возьмите халат и проходите, мистер Галлагер. Я прошел по освещенному фиолетовым светом коридору, отворил белую дверь и вошел. Пожилой мужчина лежал на узкой больничной койке под капельницей и спал. Я подвинул стул к кровати, сел и взял его за сухую маленькую ладонь, слегка сжав его пальцы. При соприкосновении наших рук я ощутил внезапный прилив энергии, горячая кровь разлилась по всему моему телу, и мне показалось, будто внутри меня распустился давно увядший цветок. - Ну привет, - больной распахнул глаза, прокашлялся и сглотнул, - Йен Галлагер. Его лицо на глазах преображалось: морщинки на лбу, под глазами, на щеках расправлялись, цвет кожи сменился с желтоватого на цвет слоновой кости, выразительные брови и волосы приобрели насыщенный иссиня-черный оттенок, а губы и щеки смущенно заалели. Передо мной был абсолютно другой человек, красивее которого я еще не встречал в своей жизни. Микки был не просто красив, он был, не знаю, идеальным, идеальным для меня. В нем воплотились все мои мечты и желания. Мы сошлись в резонансе, словно разные колебания слились в благозвучный унисон⁰. Только теперь я разглядел в его "усталой, еле заметной улыбке" флиртующую ухмылку. Чертов старик все это время заигрывал со мной! - П-привет, - вытянул я и отнял свою ладонь из его хватки. Я заметил, что на моей руке проявилось больше ярких веснушек, кожа вновь стала упругой и гладкой. Каким-то невероятным образом мы сравнялись друг с другом по возрасту¹. - Мы наконец-то догнали друг друга, а, Бенджамин Баттон?² - поднял смоляные дуги бровей Милкович. - Это кто еще из нас Бенджамин, старикан, - я заливисто рассмеялся, Микки пихнул меня свободной рукой и заржал в ответ.