Последняя надежда

//спи, глупый мальчик, в лучах рассвета и исчезая в горячей тьме: губы искусанные до мяса, рваная кожа, глаза – слепы, здесь не продержишься больше часа: так что глаза закрывай – и спи: дом догорает в кровавых искрах, мама кричит, папы больше нет – здесь ничего не имеет смысла и эта сказка не о тебе: пули свистели над хрупким телом, пальцы на горле зажать, вдохнуть спи, мой сломанный грустный демон пули вгрызаются прямо в грудь спи, мой маленький и холодный, звездный, сияющий и пустой: летящий, влюбленный, смешной, свободный, окутанный тихой пушистой тьмой: звезды сжигают твои ресницы и мимо – обломки чужих планет тебе это снится, тебе все снится в сонных глазах блестит лунный свет//*

Я очень тебя любил. Ты была последней надеждой одинокого волка обрести дом, семью, поддержку и любовь, место, где ты кому-то нужен, место, где тебя любят и ждут. Видит Мерлин, я изо всех сил сопротивлялся, я не хотел подвергать тебя опасности, я предупреждал тебя, что ты не будешь со мной счастлива, от первого до последнего слова я был честен с тобой, но ты говорила, что тебя это не пугает, а я в итоге не мог сопротивляться самому себе – и я открыл тебе душу, потому что я не мог противостоять такой любви и заботе, которой ты меня окутала. Ты мечтала о прекрасном принце – или чудовище, неважно, может быть, ты начиталась сказок о красавице и чудовище, о том, как прекрасная девушка расколдовывает монстра, превращая его в принца, ты была уверена, что и с нами это сработает, но, наверное, ты была не готова к тому, что монстр – это не заколдованный принц, монстр – это реальный человек с его болью, с его кровоточащими ранами, и его раны – не просто раны, от боли он воет, от боли он рычит, от боли он может даже кого-то загрызть. Видит Мерлин, я не хотел причинить тебе боли, я изо всех сил пытался защитить тебя от самого себя. Я делал это, когда раз за разом отвергал тебя /все равно причиняя тебе боль, но чтобы не случилось чего-то более ужасного/, когда малодушно пытался сбежать, узнав о том, что ты ждешь ребенка – тогда меня заставили вернуться, да я и сам понимал, что я не выживу без тебя, наверное, мое возвращение было еще более малодушным решением, чем уход.

//спи, моя девочка-незабудка, мой глупенький ласковый мотылек: весь этот мир – чья-то злая шутка и в окна смотрит безумный бог: он жадно скалится и хохочет, трясет взлохмаченной головой спи, мой милый смешной дружочек, а я пока посижу с тобой пусть черный дым разъедает веки и пламя сжигает тебя дотла - спи, моя девочка, век за веком видя во снах, как ты умерла: жар проникает тебе под кожу и ты ломаешься – раз за разом все время кричишь что-то вроде «боже», но бог не любит сырое мясо холодно-холодно, дико страшно: спи в этом зимнем пустом лесу – ты так хотела… (уже неважно) мир увязает в густом снегу спи рядом с бешеным серым волком, лаская его как цепного пса: и яростный страх по зрачкам – иголкой, в руке – обрывки немого сна спи в тени черной гигантской ели и улыбайся иссохшим ртом спи, моя жалкая королева спи, моя ласковая никто//**

Ты была моей королевой. Ты была моей единственной любовью. Ты стала смыслом моей жизни. Иногда мы бурно ссорились, доставая друг друга своими проблемами и такими несовместимыми характерами – но мы все равно стали огромной частью жизни друг для друга. И однажды случилось страшное – в полнолуние я потерял контроль над собой и едва не набросился на тебя. Ты спаслась в тот раз. Ты всегда меня убеждала, что ты сильный аврор, и я не смог бы загрызть тебя – сломал бы зубы. Ты действительно тогда обездвижила меня заклинанием и убежала – а потом еще и надавала мне лещей, когда я хотел вновь уйти от тебя навсегда. А все потому, что я не хотел больше причинять тебе боль. Но ты по-прежнему думала, что выдержишь. А потом ты выгорела. После стольких лет, пройдя Вторую магическую войну и битву за Хогвартс, родив и воспитав сына, теряя и возвращая близких, раз за разом вместе отходя после полнолуний – мы столько всего прошли вместе, но монстр не превратился в принца из сказки. Справедливости ради – ты всегда разгребала именно мои проблемы, неудивительно, что ты устала. У меня никогда не находилось ни сил на то, чтобы уделить внимание, ни слов поддержки и утешения – потому что меня им жизнь не научила. Справедливости ради – я действительно очень сильно любил тебя, но мне было слишком плохо, чтобы сберечь это. Наверное, я не должен был обременять тебя. Но – справедливости ради – это был твой выбор. А ведь я предупреждал. С самого начала я предупреждал, я знал, что ты не выдержишь, что я потеряю и тебя, как потерял всех своих близких. Это последняя рана, последний удар, словно осиновым колом или серебряной пулей в сердце – после которого я уже не встану. Я мчусь по лесу в волчьем обличье – на небе светит полная луна, я задираю голову и вою, вою, как в последний раз… Я остался один. Этого стоило ожидать.

//спите, мои ледяные дети, мои переломанные друзья: мир задыхается этим светом и вы сияете, как маяк – черным пушистым крылом вороньим тьма задевает вас по лицу, я сохраню вас, я вас запомню, я вас, конечно же, не спасу во сне эта боль ничего не значит и вы танцуете в жадной мгле спи, моя девочка спи, мой мальчик в этой холодной сырой земле//***