Взгрустнулось

***

      Своим положительным тестом на коронавирус Тэй был искренне удивлён. Да, накануне он проводил время с Оффом, который, как выяснилось, тоже подхватил эту заразу. Но Тэй почему-то до последнего надеялся, что уж его-то сия участь минует. Хрен там — не миновала.       Досужим журналистам Тэй рассказывал, что привык к одиночеству, что в настоящий момент у него нет ни времени, ни сил на полноценные отношения. Однако карантин недвусмысленно доказал ему, что он безбожно врал на этот счёт. Всего пару дней Тэй радовался внезапно свалившемуся уединению: наконец-то можно было отвлечься от повседневной суеты, расслабиться, погрузиться в свои мысли и, возможно, познать дзен.       А в конце первой недели изоляции вдруг захотелось взвыть от непонятной тоски. Общения, которое прежде порядком надоедало, теперь не хватало катастрофически. Современные технологии, конечно, очень выручали в этом плане. Тэй регулярно созванивался с друзьями и родственниками по видеосвязи; коллеги по работе развлекали и его, и Оффа как могли. Прямые эфиры в инстаграме и иллюзия беззаботного веселья, новая смешная причёска — всё это должно было способствовать поднятию настроения. И оно способствовало.       И всё-таки Тэй волей-неволей завидовал тем людям, которые могли сейчас ходить на работу — вынужденный отдых тяготил. Тем более никаких симптомов страшного вируса он не ощущал, ещё и поэтому, наверное, хотелось, чтобы чёртов карантин поскорее закончился.

***

      Ган позвонил утром.       Толком не проснувшись, Тэй потянулся за телефоном. Ещё один плюс вынужденного безделья — прошла вызванная стрессом бессонница. Правда звонок Гана своей неожиданностью уровень стресса опять слегка повысил. Накануне вечером они долго переписывались и созваниваться сегодня вроде как не договаривались.       С одной стороны, Тэю это польстило, с другой — а не слишком ли дохрена внимания к его скромной персоне? Тут впору заподозрить, что повышенное внимание требовалось теперь уже Гану.       Чутьё Тэя не обмануло.       Задав пару дежурных вопросов и без явного интереса выслушав подробные ответы запутавшегося, как обычно, в собственном словоблудии Тэя, Ган некоторое время помолчал и вдруг трагическим голосом сообщил:       — Знаешь, мне так одиноко...       Тэй растерялся и, тоже немного помолчав, брякнул:       — Ну, мне и Оффу, наверно, ещё более одиноко, чем тебе...       Тяжёлый, определённо — обиженный, вздох Гана стал ему ответом.       Тэй всерьёз перепугался, что ляпнул что-то совсем уж неуместное и тем расстроил Гана ещё сильнее.       — Нет, нет, ты не подумай, — затараторил он, спеша объясниться, — я тебя понимаю. Я тебя очень хорошо понимаю, ведь мне тоже одиноко сейчас. Но надо потерпеть. Я просто хотел сказать, что вот мы с Оффом, например, даже на улицу выйти не можем. Ты скучаешь по Оффу, да?       Торопливый, сбивчивый монолог Тэя, кажется, не произвёл должного впечатления на Гана. Он лишь громко вздохнул и — снова через паузу — выдал:       — Ну ладно, мне пора. — Потом явственно причмокнул губами и добавил: — Целую.       — Э-э... — проблеял Тэй, но связь уже прервалась.       Этот странный разговор спровоцировал в и без того не особенно упорядоченных мыслях Тэя ещё больший сумбур.       Зачем Ган ему это сказал? Что же он на самом деле имел в виду? Почему не ответил на вопрос, скучает ли по Оффу? А может, Ган скучает по нему, Тэю? А Тэй, дурак этакий приторможенный, не услышал крик его души. Эх...       Перезванивать он не стал, ведь Ган ясно дал понять, что занят. У него — и к счастью, к счастью! — не было сейчас каникул, поэтому Тэй счёл за лучшее не беспокоить его теперь же. Но продолжать думать о Гане ему никто не мог запретить.       Даже если Ган не скучал по Тэю, Тэй-то неизбежно по нему скучал, и сильно. Вот, вот чего действительно не хватало в виртуальном общении, так это объятий! Простых человеческих тёплых объятий... Вдруг накатила такая беспросветная грусть, что аж в дрожь бросило. Тэй забрался обратно под одеяло и укутался поплотнее, старательно представляя будто его обнимает Ган.       Обычно они как друзья обнимались в любом месте и по любому поводу: и на радостях, и утешая друг друга. Частенько Тэй обнимал Гана в качестве извинений, когда в оправдание и сказать было нечего. Да и Ган порой так ластился к нему, что сердце щемило от невозможной нежности. В такие моменты Тэю казалось, что он готов для Гана на всё, готов совершить любой подвиг и любую глупость. И готов забыть, что Ган парень Оффа — его лучшего, между прочим, друга.       Своих не совсем дружеских чувств к Гану Тэй, честно говоря, стыдился и даже себе самому в них не признавался. Но перестать чувствовать то, что чувствовал, никак не мог. Вот и сейчас фантазии об объятиях с Ганом вызвали у него вовсе не ту реакцию, каковую можно было бы ожидать от друга. Впрочем, небольшая эрекция была вполне объяснима и ранним утренним часом, и здоровьем почти тридцатилетнего молодого организма. Да...       Ладно, чего уж врать, всё равно рядом никого.       Кое-какие неоспоримые преимущества одиночество всё-таки имело: если захотелось подрочить, то отчего бы и не подрочить. Видимо, от сексуального возбуждения под одеялом стало жарковато, Тэй сбросил его и спихнул ногами к краю постели. Снял трусы и, скептически выпятив нижнюю губу, оценил свою наготу. И повторно принял единственно верное решение: подрочить.       Плюнув в немытую со сна ладонь, Тэй несильно стиснул полувставший член, тихонько поводил кулаком вверх-вниз, прислушиваясь к ощущениям. В паху захорошело, а член в ладони заметно окреп. Тэй протяжно, с истомой выдохнул. Продолжения хотелось незамедлительно, и он, прикрыв глаза и дав волю воображению, продолжил.       Возбуждаясь ещё пуще от собственной наглости, Тэй представил на своём члене губы Гана. И вот эти пухлые, яркие, липко блестящие губы мягко, но уверенно скользили по чувствительной коже, в то время как проворный влажный язык выделывал такое, такое... Фантазия была несомненно прекрасна и неимоверно сладостна. Вот только сухая и кое-где шершавая ладонь как-то уж слишком условно имитировала тот мокрый похабный рот, который Тэй себе навоображал.       Он остановился и не сдержал стона. Положение его вовсе не было безвыходным: смазка дома точно имелась, вспомнить бы только, куда он её однажды упрятал. Кажется, в один из шкафчиков в ванной. Преодолев лень, Тэй нехотя поднялся и поковылял туда.       Тюбик оказался початым, но почти полным. А это означало, что секс у Тэя случался не так уж часто, да и подрочить толком, так чтоб с расстановкой, из-за этой чёртовой работы практически не удавалось. Да здравствует карантин!       Предвкушая столь редкое и желанное наслаждение, Тэй зачем-то щедро смазал сразу обе ладони, беспечно бросил незакрытый тюбик на кровать, а сам удобно расположился рядом. Теперь член скользил в кулаке с тихим причмоком от обилия лубриканта, и представлять, что он во рту, в чужом мокром рту стало гораздо легче, да и вообще ощущения обрели куда большую, чем прежде, яркость и реалистичность. Тэй запыхтел, задвигал рукой чаще.       Звук вибрации телефона заставил его вздрогнуть. Блядство! Кому ещё он мог понадобиться в такой момент? Увидев, кому, Тэй обрадовался, но выдохнул всё равно раздражённо. Нью вызывал его по видеосвязи.       На самом деле Тэй очень соскучился по Нью, и всё же видеозвонок был сейчас совсем, вот абсолютно некстати. Засуетившись, он вскочил и, потрясая бодрым стояком, принялся искать, чем бы вытереть руки. На удачу подвернулась оставленная с вечера несвежая футболка. Без сожалений воспользовавшись ей, Тэй наконец схватил телефон.       Но не тут-то было!       То ли проклятая смазка оказалась чересчур въедливой, то ли руки Тэй в спешке вытер недостаточно хорошо: телефон, как живой, выскользнул из ладони, перелетел через кровать и, глухо стукнув об пол, затих.       Обеспокоенный, Тэй рванулся за ним напрямик и со всей дури надавил коленом на открытый тюбик, неосмотрительно забытый на постели. Содержимое вырвалось наружу с влажным хрюком, посреди простыни разлилась прозрачная склизкая лужа, а особо дальнобойные брызги основательно заляпали оставленные здесь же трусы.       — Твою мать!       Тэй кинулся в обход кровати. К счастью, телефон снова зазвонил, а значит, не пострадал от падения. Нью был настойчив, видимо, и правда переживал за него. Наконец Тэй умудрился ответить, попятившись, плюхнулся на постель и постарался повернуть камеру так, чтобы окружающая обстановка в кадр не попадала.       — Где ты там провалился? — ворчливо приветствовал его бойфренд.       — Дома я, где мне быть, — от множества резких движений вперемешку с волнением Тэй немного запыхался.       — А чё ты голый? — Нью подозрительно прищурился, внимательно вглядываясь в наверняка ошалелое лицо Тэя. — Чем ты занимался, а? А?       — Ну... ну я... я только проснулся. Утро на дворе, видишь ли, — пролепетал Тэй неуверенно. Этот строгий тон и проницательный взгляд и так всегда его пугали, а уж в такой щекотливой ситуации он устрашился вдвойне. — Я всё ещё в постели, вот, сам посмотри.       Тэй предусмотрительно направил камеру в сторону лишь невинно примятых подушек, но со своей извечной ловкостью опять едва не выронил телефон. И естественно, в кадр попало то, чего он показывать вовсе не собирался.       — Эй, что это там у тебя? — кажется, этот вопрос был формальным, потому что Нью еле сдерживал смех.       — Где? Ничего, всё в порядке, — неизвестно зачем продолжил упорствовать Тэй и, подвинувшись назад, с обречённостью дебила впёрся голым задом в прохладную лужу лубриканта.       — Ну где ж в порядке-то? — не утерпев, Нью гаденько хихикнул. — Что это, скажи? Какая-то очень знакомая упаковка...       Признавая свой очередной провал, Тэй схватился бы за голову обеими руками, но одна из них была занята телефоном.       — Тэй? — Нью посерьёзнел и нетерпеливо дёрнул бровью.       Он словно бы видел Тэя насквозь, и тот понял, что отпираться бесполезно: рано или поздно, так или иначе — правду из него всё равно вытянут.       — Ну ладно, да, — Тэй пристыженно вздохнул и, чувствуя, что краснеет, мрачно насупился, — я решил немного... кхм... пошалить. Очень, знаешь ли, одиноко мне! — тут же выпалил он, из-за смущения переходя из обороны в атаку.       Суровое выражение лица Нью заметно смягчилось, и на нём вроде бы даже промелькнуло сочувствие.       — Так сильно по мне соскучился?       От его мягкого, почти ласкового тона Тэю стремительно полегчало.       — Да, — он расплылся в подхалимской улыбке.       — Я тоже соскучился, — признался Нью.       От этих слов Тэй чуть слезу не пустил, так ему стало приятно, а заодно и совестно. Однако сидеть голой задницей в смазке (которая наверняка уже основательно впиталась не только в простыню, но и в матрас), становилось наоборот всё противнее. Да и эрекция давно сошла на нет...       — Я рад, что ты позвонил, — произнёс Тэй с некоторой торжественностью, — что ты беспокоишься и хочешь видеть меня, — тут он сглотнул, и вовсе не наигранно, а оттого, что в самом деле растрогался.       Нью терпеливо ждал окончания его пламенной речи.       — ...Но у тебя, наверно, мало времени, так что... — Тэй умолк, заметив в пристальном взгляде Нью хитрые искорки. — Что?       — Мой дорогой Таван, — передразнил Нью его торжественный тон, — у меня уйма свободного времени. Так что...       — Так что?       — Так что я весь внимание, — Нью игриво подмигнул. — Приступай!