У тебя губы вкуса черники

Pov Т/и Мы вчетвером выходили от Хагрида. Он был очень доволен нашим визитом и потому напоил своим фирменным чаем до отвала. — У меня сейчас живот лопнет, — пробурчал Рон. — Рональд, он не может этого сделать фи-зи-чес-ки — всплылила Гермиона. Они начали громко спорить. Рон, чтобы побесить кудрявую, а Гермиона — чтобы отстоять правду. Я посмотрела на Гарри, а потом снова на них. Поттер закатил глаза и начал отставать. Небо, затянутое облаками, казалось бездонным. Всё краски в нем слились воедино: пурпурный, алый, золотой, нежно розовый… Для меня это было что-то необъяснимо прекрасное. Мои глаза просто утопали в небесах, и я не заметила, как споткнулась о Гарри. — Прости. — Ничего. Мы молча шли вдвоём позади всех. Внезапно Гарри прервал тишину: — Как думаешь Рон любит её? — А ты? Любишь её? Он смутился. — Думаю, нет. Я, конечно, люблю, но как сестру. Которой никогда не было у меня. Но я думаю, что так любят сестёр. Наверное… — Пойдём, не будем им мешать. Мы ещё раз кинули взгляд на друзей, мило обнимавшихся, но все ещё ругающихся по пустякам, и свернули на другую дорожку, решив прогуляться до озера. Гарри беспорядочно шутил, а я смеялась как в первый раз в жизни. — Попробуй догони! — Гарри! Гарри! Подожди! Я не так… Догнала его только у воды. Он печально смотрел на своё отражение. Какие мысли кружились у него тогда? Кто знает… Подкравшись тихо, я положила свои ладони на его плечи. Поттер вздохнул и улыбнулся. — Прокатить? — На чём? — На спине — он залился мягким смехом, — на спине. — Ну давай! — я тоже засмеялась. Вот так мы и дошли до входа в школу. Уже опускались сумерки на Хогвартс. — Т/и — Да? — Ты веришь мне? — Конечно, Гарри. — я не знаю, как это объяснить, но… после того, как ты была зачислена в прошлом году, и как мы познакомились я… Я чувствую что-то. Какую то химию к тебе… Можно я… Он приблизился. Его глаза горели, как два уголька, а волосы все так же торчали со всех сторон. — Можно я… — Можно, Поттер. Он нежно прильнул к моим губам, и, конечно же я ответила на поцелуй. Наконец, отпрянув от недостатка воздуха, он прошептал: — У тебя губы вкуса черники…