Andrew's promise

      Эндрю Джозеф Миньярд рассмотрел прекрасное только весной.       Ваймак сначала восприпятствовал его затее умотать не пойми куда в разгар сезона. Однако вскоре тренеру пришлось пойти на уступки: иначе Эндрю самовольно умчится и в таком случае с ним будет не связаться. Дэвид дал добро уже через день после того, как Миньярд сообщил о своих намерениях. Вообще-то, это было даже в его интересах, что вызвало у Джозефа ухмылку.       Некоторые нюансы Эндрю всё-таки оставил при себе. Например, что в этой поездке он будет не один, а с Нилом Джостеном, который, кстати говоря, об этом пока ещё тоже не знает. Миньярд его просветит, когда они двинутся в путь, а пока он не видел в этом нужды.       Нил почти не удивился, когда на ночь глядя его вынудили выйти на улицу: неужели Кевин решил возобновить тренировки? Джостен по-прежнему представлял собой полутруп и, откровенно говоря, и выглядил и чувствовал себя паршиво. Такова была цена за команду, за право быть лисом — он расплатился сполна. Хотя спустя почти два месяца он шёл на поправку, этого было недостаточно, чтобы вернуться в позицию нападающего.       Хотя внутри него что-то определённо оборвалось, он старался не огорчать всех своим состоянием. Он очень удивился, когда на смену ребятам пришёл Эндрю, который, по словам Кевина, вызвался его подлатать. За всё то время, когда Миньярд сидел подле него, менял повязки и пластыри, видел его таким уязвимым, они сблизились. И Эндрю был единственным, кто не смотрел на него с сожалением.       Отчасти это было правдой: при Ниле Эндрю не выказывал эмоций, но когда оставался в одиночестве, ловил себя на том, что глаза мокрые и лицо опухшее. Он обещал его защищать и не защитил от рук Рико Мориямы. В этом была только его ошибка.       Но Джостен всё равно ему доверяет, причём искренне. Неужели настолько наивен? Совсем не вяжется с его прошлым. Эндрю по-прежнему не сомневается, что, будь он здесь, а не на реабилитации, этого бы не произошло.       Нил без лишних вопросов сел на заднее сиденье в его машине.       — А Кевин не едет с нами? — побеспокоился Нил, когда Эндрю вставил ключ в замок зажигания.       — Нет. — удивил тот ответом. — За ним приглядит Мэтт. — предупредил встречные вопросы.       После всего того, что лисы пережили в новогодние каникулы, они сблизились: теперь старшекурсники дополнили компанию близнецов, Ники, Кевина и Нила. Впрочем, этого следовало ожидать: воронам они смогут противостоять только вместе, как команда.       То, что совсем скоро лисы выйдут со сборной университета Эдгара Аллана на одно поле снова, что у них один нападающий — калека и что их не допустят до игры, если Нил не придёт в надлежащее состояние, меньше всего сейчас волновало Эндрю. Его в принципе экси особо не заботило, а сейчас и подавно.       — Можешь поспать, я разбужу, когда приедем. — бросил Миньярд. Они двинулись в путь и ещё в самом начале Нил заснул: сказалась усталость. Он даже в таком состоянии себя изматывал, горемыка.       Они направлялись в красноречивое место: заброшенный уголок природы рядом с рекой. Сюда Эндрю приезжал, чтобы разобраться с собственными мыслями, сделать передышку. Хотя для него многое после приёма таблеток, назначенных по решению суда, оставалось в тумане, он помнил достаточно деталей. Он хорошо знал сюда дорогу, а ещё никогда никого сюда не привозил.       Это местечко было огорожено кустами и деревьями, это был совсем маленький кусочек земли. Но вдвоём здесь можно поместиться.       Эндрю, хотя и пообещал, не будил Нила: тот умиротворённо спал на заднем сиденье. Вместо этого он тихо припарковал машину, а затем пересел к нему. Он помнил, что у Джостена чуткий сон — один из побочных эффектов прошлого. Но вот уже почти два месяца тот спал как убитый, поэтому Миньярду было намного легче переступить через себя.       Эндрю не облокатился на плечо: оно наверняка вспыхнет болью, если он это сделает, поэтому он просто наклонился ближе, чтобы чувствовать рядом чужое тепло. Он вложил в свою руку ладонь Нила — всю в пластырях — и накрыл другой. Безмолвно просил прощения.       Нил всё не просыпался. Посмотреть время не было возможности, но они, наверное, недолго вот так сидели. Впервые наедине так близко друг к другу и это — спустя столько всего, что они пережили.       Только раньше Нил не был лисом, он не был тем, за кого Эндрю бы заступился. Напротив, он всё ещё помнит, с какими овациями встретил его, приведя впервые в «Райские кущи». Не жалеет: прошлого не изменить. Но теперь он обязывается, если будет нужно, отдать жизнь за человека, у которого есть личные дела Кевина и Рико, чеков на полмиллиона долларов и который так или иначе ходит в ободранных вещах, будто отнятых у бродяги.       Он и сам не понял, в какой момент по телу разлилось чуждое его натуре чувство. Возможно, оно давно прорывалось внутрь него, но он удачно его сдерживал. Думать об этом некогда да и незачем: оно есть и с ним надо разобраться.       Он мог бы признаться во всём там, в кампусе, когда они бы снова остались наедине. Но нет. Не то. Поэтому они здесь.       Нил не носит линзы, но однажды проснувшись утром спросил, какого цвета у него глаза.       — Карие. — солгал Эндрю, глядя прямо в холодные голубые.       — Это хорошо. — на улыбку сил у Нила не хватило и он снова погрузился в дрёму.       Это было почти два месяца назад, с тех пор Нил ни разу не поинтересовался ни о своих волосах, ни о радужках. Он был необычным, интересным, но его истинная внешность полюбилась Эндрю. Джозеф видел его слабым, сломанным и сломленным, обезараживал раны, менял повязки и пластыри, мыл и видел каждый кусочек его обезображенного тела. Но ни разу не спросил, а все ли следы побоев от Рико?       Сейчас большую часть месива, которое представлял Нил, не было видно из-за больших вещей, которые купил ему Ники. Его наряд представляли обыкновенная чёрная толстовка и светло-серые спортивки. Ничего не давит и отлично всё скрывает.       Эндрю снова взглянул на чужой профиль. Мускулы лица как будто расслабились: что успокоило во сне? Миньярд не улыбался, но когда положил руку Нила тому на колено, всё-таки на его лице промелькнула тень улыбки.       — Мы приехали, просыпайся. — позвал Эндрю, но Джостен продолжил сопеть. Он попробовал ещё раз: тогда Нил уже попытался разлепить глаза и непомняще отозвался:       — Что? Где?       — Мы приехали. — повторил Эндрю. — Ты пока окончательно просыпайся, а я сделаю тебе чай. — с этими словами он покинул автомобиль, выудил из багажника сумку и достал термос с кружкой.       Спустя, наверное, минуты две показался Нил. Он встал рядом с Миньярдом и полусонно оглядывался по сторонам: похоже, не мог понять, что за местность.       — Эндрю. — позвал он, когда тот задумчиво глядел в глубокое синее небо, испещрённое звёздами. Вот никто бы не подумал, что такой пейзаж заинтересует голкипера лисов.       — М?       — Где мы?       Эндрю задумчиво посмотрел на Нила: он был слабым и голос у него тоже дрожал, но всё-таки даже сейчас, пребывая в неизвестности, он доверял Миньярду. С ума сойти.       — Пойдём. — вместо ответа Эндрю заблокировал машину и повёл Джонсена по непроложенной тропинке.       Скоро они оказались на месте. Ночью было тепло, но около реки всё равно прохладно, поэтому Нил поплотнее укутулся в худи. Эндрю остался в футболке, в на траву положил свою толстовку:       — Садись. — он указал на только что снятую вещь. — Так мягче будет.       Нил сначала не хотел, неодобрительно глядя на голые предплечья Эндрю, но потом со вздохом уселся.       — Ты что-то хотел сказать? — догадался Нил по чужому лицу.       — Верно. — улыбнулся Эндрю. — Но сперва я бы хотел уточнить. Что ты знаешь обо мне?       Джостен глупо на него посмотрел, но поняв, что пришёл его черёд отвечать, начал:       — Тебя зовут Эндрю, второе имя — Джозеф, числишься в команде по экси голкипером, а учишься в Пальметто на втором курсе… — он хотел было продолжить, но Эндрю перебил:       — А из того, что знаешь из рассказов Рене?       — Я не хочу говорить о твоей семье.       — У меня нет семьи.       — А лисы?       — Но ты ведь не про них хотел сказать? — встречным вопросом ответил Эндрю, хотя звучало это больше как утверждение.       — А что ты хочешь услышать?       — Что тебе известно о моей ориентации?       Нил запнулся, отведя взгляд в сторону.       — Рене рассказала, почему вы никогда не будете встречаться.       — И почему же?       — Потому что тебя не интересуют девочки.       Показалось, Эндрю удовлетворил ответ, поэтому Нил глотнул ещё чая: горячего, но уже не обжигающего горло.       — А что-нибудь ещё она не упомянала?       Нил хотел спросить: «А должна была?», но вместо этого помотал головой:       — Нет.       Эндрю улыбнулся. Это уже похоже на прежнего него.       — Я сяду поближе? — поинтересовался он, хотя в действительности уже успел пододвинуться.       Он снова смотрел на речную гладь воды, на ночное пространство и спокойствие.       — Нил. — позвал он, а затем повернулся, глядя прямо в глаза. — Я типа влюбился. В тебя. — уточнил, как будто в этом была необходимость. — Не отталкивай меня сейчас, ладно?       Эндрю потянулся к нему и накрыл своими губами чужие. Целовал он настойчиво, временами грубо, но всё равно старался не поранить нежную кожу. Он даже не заметил, как Джостен, отойдя от шока, отвечал на поцелуй. Почувствовал только тогда, когда чужие руки обвили его шею, теня на себя.       У Нила по-прежнему не было сил, но всё-таки Миньярд подался к нему и опрокинул на землю. Нависнув сверху, жадно впечатывал новые поцелуи. Боялся отпустить.       — Эндрю… — на выдохе. Ему далось очень тяжело, а секунды без кислорода ощущались острее самых наточенных лезвий. — Я… я тоже.       — Я тебя защищу. — пообещал, не скрещивая за спиной пальцы. Поклялся.       — Я верю. — Нил обнял его и притянул к себе, уткнувшись носом в чужую шею.