***
18 июля 2021 г., 20:22
Сережа открыл мутные со сна глаза, чтобы тут же зажмуриться от льющегося в комнату яркого солнечного света. Сладко потянувшись всем телом, он посмотрел на часы. Конечно же, завтрак он благополучно проспал. Есть, конечно, не очень и хотелось, но все же… Оглянувшись на тумбочку, Сережа просиял. Любимое зеленое яблоко с красным бочком, булочка с присыпкой и стакан наверняка уже остывшего чая ожидали его пробуждения. Олег! Что бы Сережа делал без своего Волка.
Сережа поднялся и подошел к окну, улыбнулся новому дню и принялся одеваться. В комнате он был один. Олег еще ранним утром сбежал на тренировку, а сосед по комнате, видимо, отправился по своим делам.
Сегодняшнее, свободное от занятий воскресенье, было удивительно теплым и солнечным. В Петербург наконец пришла весна с ночной очистительной грозой, ароматом зацветающей сирени, первыми одуванчиками и пением мелких птах за окном. Учиться в середине мая не хотелось даже самым домашним отличникам, что уж тут говорить о детдомовцах, ищущих любой повод, чтобы не грызть гранит науки. Сережа учиться любил, но весну художник в нем любил намного больше. Именно поэтому, зажав под мышкой драгоценный альбом и карандаши, он пробирался в укромный уголок детдомовского парка. Обычно сюда они сбегали вдвоем с Волком. Но сегодня у Олега, к большому огорчению Сережи, приключилась внеплановая тренировка. Через неделю городские соревнования, потому тренер отлынивать не давал.
Эту скамейку за старым сараем они обнаружили еще прошлой весной и сбегали сюда при любой возможности. Сережа, чтобы рисовать открывающийся пейзаж, преображавшийся при смене времен года: сначала молодые зеленые клены, затем рябинки склонившиеся под тяжестью ягод, а после - листопадный ливень, сменяющийся первым инеем на пожухлой траве… Олег, чтобы почитать что-нибудь из Фенимора Купера, но чаще всего - чтобы просто побыть рядом с Сережей, пока он рисует. В «моменты творчества», как их для себя называл Олег и без того необыкновенный Разум просто светился изнутри, его острые черты смягчались, а тонкие губы приоткрывались от усердия, показывая юркий розовый язычок. В эти мгновения Олег замирал, мечтая о том, чтобы прекрасное мгновение остановилось, застыв, как бабочка в янтаре. Сережа же смотрел на него из-под длинных пушистых ресниц, мечтая о том же самом: чтобы только они вдвоем, шелест листвы над головой и далекий шум большого города.
Вот только сегодня за старым сараем он оказался не один.
Она сидела на непрогретой еще земле чуть в стороне от скамейки и пучила на него свои испуганные красные глаза. Белоснежная, она резко выделялась среди буйно прораставшей после первых майских дождей травы. При его приближении забила крыльями и, неловко перекатываясь с бока на бок, попыталась ускакать. Юная совсем, почти птенец. У Сережи сердце сжалось от жалости. Наблюдать за тщетной попыткой взлететь было мучительно больно. Вороненок испугался приближающегося человека и пронзительно и страшно закричал. Крик этот мурашками прошел по спине Сережи.
— Эй, тихо, тихо… Не бойся. Я тебя не обижу. — Сережа, стараясь говорить мягко и ласково, склонился над своей находкой. Живой, но явно раненый птенец испуганно замер. — Тихо, малыш… Не убегай от меня, пожалуйста. Все будет хорошо.
Невооруженным взглядом было видно, что одно крыло вороненок бережет.
— Дай я тебя осмотрю, — прошептал Сережа уже увереннее, размышляя над тем, насколько безумна его мысль забрать птенца с улицы и подлечить.
Сережа опустился на корточки совсем рядом с зажавшимся в комок пернатым. Единственным человеком, к которому он мог обратиться за помощью была Павла Петровна. Пожилая медсестра одна из немногих с теплом и участием относилась к неуклюжему Сереже, постоянно разбивающему коленки и бедовому Олегу, сверкающему то фингалом под глазом, то вывихом предплечья, полученными в неравной борьбе за Разумовскую честь и достоинство.
— Какая ты красивая. Никогда не видел ворон-альбиносов… — восхищенно произнес Сережа. — Как же ты сюда попала? Где твои родители?
Ответом Сереже был странный щелкающий звук, который издал малыш...или малышка.
— Иди ко мне… и не шипи… нам надо пробраться внутрь незамеченными. — Скинув с себя тонкую ветровку Сережа набросил ее на оцепеневшую от испуга птицу и уже хотел взять ее на руки, как вдруг особым чутьем детдомовца почувствовал, что уже не один.
— Эй, патлатый, чой-то ты тут делаешь?
Сережа вздрогнул и застыл, чувствуя, как его затылок сверлит как минимум три пары любопытных цепких глаз. Он уже давно научился предугадывать опасность еще на подходе, семь лет в детдоме и не такому научат, но после появления в его жизни Олега расслабился, а сейчас так испугался за вороненка, что не заметил приближающегося Орлова и его подпевал.
Шепнув: «Потерпи, я скоро вернусь» Сережа развернулся и направился к скалящимся хулиганам. Никак нельзя было допустить, чтобы эта кодла увидела вороненка. От воспоминаний о том, что эти трое год назад сотворили с бродячей дворнягой, случайно забредшей во двор детдома у Сережи кровь стыла в жилах. Тогда, не в силах вынести бессмысленную подростковую жестокость, он прорыдал от бессилия в подушку всю ночь, еле удержав Волкова от кровавой расправы, пообещав самому себе никогда не оставлять в беде слабых и беспомощных. Только для этого сначала нужно было вырасти, стать независимым и влиятельным, таким, чтобы с тобой считались и уважали не только из-за физической силы и кулаков. Ни первого, ни второго у Сережи не было. Зато был острый ум и огромное желание помочь. А еще у него был Олег, который сейчас лупил грушу на другом конце города.
Конечно, Сережа боялся Орлова едва ли не сильнее, чем тот же вороненок, но выхода не было, нужно было отвлечь внимание на себя, а значит…
— Чего надо! — Сережа порадовался тому, как спокойно прозвучал его голос, хотя все внутри сжималось от страха перед самыми наглыми и беспринципными хулиганами детдома, которые обходили его по широкой дуге только когда рядом был Олег.
— А чего ты делаешь за сараем? Ныкашь, что ли, чего?
Раньше Сережа бы огрызнулся, и попытался ретироваться, но не сейчас. За его спиной в траве сидел маленький белый комочек. Вороненка Сережа решил защищать до последнего. Только бы тот не заклекотал и не выдал себя Орлову и его прихвостням.
— Рисовал.
— Чего? — хохотнул Мишка Перов, правая рука Орлова и его личный шут. — Баб опять, что ли, голых малюешь, извращенец?
— Шли бы вы.
— Чего? — взъярился Орлов — Ты это кому, немочь бледная?
Сережа нервно сглотнул. Драться он не умел. Нет, врезать по наглой морде мог, но после этого в девяносто девяти процентах из ста оказывался на полу, закрываясь от десятков летящих в его хрупкое тельце грязных кроссовок, а уж потом - в изоляторе у Павлы Петровны. Так было, пока у него не появился Олег. От мысли о друге, его теплом взгляде, надежных руках и широкой спине, за которой Сережа всегда чувствовал себя в полной безопасности, решимости ощутимо прибавилось.
— Тебе! Или плохо слышишь? — проговорил он твердо.
— А ну хватай его парни, — Орлов прищурился и сплюнул себе под ноги. — Хочу поглядеть, что у него там в блокнотике намалевано.
Сережа обмер, руки прижимающие блокнот к груди нервно затряслись.
«Нет, только не блокнот!»
— Ну-ка, быстро дал сюда! — это уже Вовка Рябов, второй закадычный друг Орлова рванул к нему и попытался вырвать драгоценную тетрадь с набросками.
Сережа зажмурился и уже мысленно пожертвовал любимым блокнотом ради жизни и безопасности вороненка, как вдруг услышал:
— Что тут происходит?
Этот голос Сережа узнал бы, даже если бы ему полностью отшибло память. Он прозвучал так неожиданно, что нападавшие вздрогнули и дружно перестроились, — спиной к дрожащему Сереже и лицом…
Олег! Но его же не должно быть здесь! Сережа чуть не расплакался от облегчения. Он снова пришел в тот самый момент, когда был так нужен. Словно почувствовал на расстоянии Сережин страх и отчаянье.
— Я к вам обращаюсь, — повысил голос Волков, глядя прямо на Орлова, что злобно ухмылялся, но под тяжелым взглядом парня с такими же тяжелыми кулаками как-то вдруг ссутулился и растерял всю свою спесь. — Или в прошлый раз я недостаточно ясно объяснил?
— Да поняли мы все, Волк. — подал вдруг голос Мишка.
— А если поняли, то валите, и чтобы я вас больше…
Дважды упрашивать задиристых парней не пришлось. Развернувшись как по команде, закадычные друзья рванули с места так, что только пятки засверкали. И только Орлов все же умудрился оглянуться и, вскинув палец в непристойном жесте, выкрикнуть что-то неразборчиво матерное.
Сережа, с плеч которого враз упал тяжкий груз страха и беспомощности, посмотрел им вслед, а потом перевел взгляд на Волкова.
Олег тоже смотрел на вроде бы невредимого растерянного Сережу, что в растянутой толстовке и мешковатых старых джинсах был сейчас нереально красив с вплетенными в волосы солнечными лучами и первыми одуванчиками у ног в стоптанных кедах.
С минуту Олег бездумно любовался, как на гениальное полотно в музее, а потом рванул вперед, чтобы осмотреть на наличие повреждений свое рыжее чудо.
Сережа неловко переступил с ноги на ногу, виновато улыбнулся, вспоминая, что познакомились они при очень похожих обстоятельствах, в первую неделю пребывания Олега в интернате. В тот день Волков как и сегодня без труда отбил Сережу у банды Орлова. Не выбивал зубы, не выкручивал руки и даже голос не повышал, лишь посмотрел тогда так, что те испарились будто бы их не было, вот прям как сегодня, а Сережа остался стоять, утирая кровь на разбитых коленках. С тех пор прошло пять лет. Сережу если шпыняют и задирают, но по- тихому, потому что у него есть Волк. Олег крепкий, сильный и серьезный, только рядом с Сережей позволял себе расслабиться и улыбнуться той особенной улыбкой, которая согревала Сережу даже самыми холодными ночами.
— Ты как? — теплые ладони невесомо легли Сереже на плечи и он в очередной раз удивился тому, насколько ласковы с ним эти руки, в кровь разбивающие чужие носы за один его затравленный взгляд или слезинку.
— Нормально.
— К чему опять прицепились?
Сережа пожал плечами.
«Ни к чему. Просто им так захотелось. Как и всегда когда рядом нет тебя»
— Ты появился вовремя.
Волков кивнул, облегченно вздыхая.
— Горе ты мое. — Олег покачал головой так, что у Сережи перехватило дыхание, а потом отстранился, чтобы поднять ветровку Разумовского, что так и осталась лежать на траве за спиной Сережи.
— Нет!
Сережа успел перехватить руку Волкова, которую тот тут же отдернул и удивленно уставился на него.
— Ты чего кричишь-то?
— Не напугай ее.
— Кого? — непонимающе нахмурился Олег.
Сережа кивнул на ветровку.
— Вороненка!
Лицо Волкова удивительно преобразилось. Вечно сжатые губы попытались улыбнуться, а брови поползли вверх.
— Это ты его собой загораживал? А я подумал — странно.
— Сам посмотри, — разрешил милостиво Сережа, шагнул вперед и присел на корточки, тут же начав ласково ворковать с белоснежным комочком. — Не бойся, они уже ушли и тебя больше никто не обидит.
— Белая? Альбинос, что ли? — услышал Сережа за спиной удивленный возглас.
— Не знаю. Бывают и такое, и такие, — назидательно прошептал Сережа. — А она паспорт не предъявила.
— Ну-ну, — пробурчал Волков, как всегда соглашаясь с самым умным мальчишкой на свете. — И что ты собираешься с ней делать?
— Показать нашей фельдшерице.
— Тете Паше?
— Да. Она нас не выдаст.
— Тебе не разрешат ее оставить, — все так же тихо проговорили за спиной, а потом Волков уселся рядом и протянул руку к птице, за что был тут же беспардонно клюнут, но не отшатнулся. Сережа тоже протянул ладонь, чтобы погладить мягкие перышки, совсем не ожидая того что произойдет мгновеньем позже. Их руки случайно соприкоснулись и Волков… бесстрашный Волков вдруг покраснел, но руку не отдернул, наоборот, мягко погладил тонкие холодные пальцы, не отрывая взгляда от желтых звездочек одуванчиков и белоснежных перьев.
Сережа замер, завороженно глядя, как крепкая мозолистая ладонь накрывает его тонкую собственную и, спрятав счастливую улыбку, изо всех сил постарался сохранить на лице нейтральное выражение, а, потерпев неудачу, спрятался за волосами.
Руки все же пришлось разнять, чтобы удобно сложить Серёжину ветровку и в образовавшееся мягкое гнездо поместить вороненка.
— Пойдем провожу, — прокашлявшись, предложил Волков. — Послушаю что тетя Паша скажет. Если надо: я ветеринарку знаю поблизости.
— Знаешь… — проговорил задумчиво Сережа, выбираясь вслед за ним на дорожку. — Было бы здорово после выпуска забрать ее себе.
— Ворону? — чуть не споткнулся от подобного заявления Волков.
— А что такого? — проговорил Сережа с вызовом. — Люди же держат в квартирах белок, ежей, да даже сорок и филинов, а чем ворона хуже. Я читал, что они умные и хитрые.
Олег не нашелся, что ответить. Была бы его воля, он бы позволил Сереже и ежа и сороку, да хоть аллигатора, лишь бы он был счастлив и спокоен. Волк же у него уже есть.
— Пойдем скорее, — проговорил он, поглядывая на небо, готовое разразиться грозовым ливнем.
***
Гроза прошла, ласковое майское солнце садилось за горизонт. Сережа стоял на крыльце детдома, провожая взглядом видавший виды автомобиль Павлы Петровны. Вместе с ней на новое место жительство уезжала его пернатая находка, что оказалась изможденной, но вполне здоровой молодой вороной и уже обрела имя — Маргоша. Сережа погуглил. Вороны живут очень долго, поэтому, выпустившись через три года, они непременно заберут Марго к себе, а пока могут ездить к ней в гости на выходные. Павла Петровна разрешила. — Ну что, теперь доволен? Волков подкрался почти бесшумно. Сережа почувствовал уникальный волчий аромат и знакомые теплые ладони на своих плечах. — Не переживай, Сереж. С Павлой Петровной ей будет хорошо. Она добрая, - прошептал Олег в ухо, скрытое душистой рыжей прядью. — Ага, — ответили ему не своим голосом. — Ты что, плачешь? — Олег мягко развернул Сережу к себе, заглядывая в глаза. — Вовсе нет. — Сережа нахохлился, стирая со щеки тонкую прозрачную дорожку. — Опять Орлов? — Да нет же. — Сережа спрятал глаза за челкой. — Просто… Волков фыркнул, но тактично промолчал. Сережа всегда был слишком чувствительным для этого мира. Рука Олега поднялась сама и сжала прохладные, влажные от волнения пальцы, отвлекая: — Как ты думаешь что едят вороны? — А? — удивленно поднял на него свои озерные глаза Сережа и тут же мило зарделся, почувствовав ласковое пожатие знакомой теплой ладони. — Гостинцы, говорю, Марго твоей какие покупать? Поняв о чем именно его спрашивают Сережа просиял и затараторил: — Фрукты, овощи, орехи, семечки…и мясо. Всеядные они вроде. — Разберемся. — весомо ответил Олег. — Пойдем посидим за сараем. — Солнце уже садится, Олеж. — А мы недолго. — проговорил Волков, привычным жестом снимая кожанку и накидывая ее на хрупкие, чуть сутулые плечи. Той ночью Сережа засыпал, любуясь на букет сирени на тумбочке. Он определенно не стоил ссадины на спине его Волка. Но это ничего. До свадьбы заживет.
