right from the start

Тэн красивый. Настолько, что у Куна каждый раз - до сих пор - перехватывает дыхание, когда он смотрит на Тэна. На то, как тот сонно щурится - растрепанные волосы, подрагивающие длинные ресницы, пересохшие губы - и не глядя тянет к себе одного из котов, утыкаясь носом в теплый мех. На то, как Тэн танцует - если бы Куну сказали, что он сейчас ослепнет, он бы однозначно хотел, чтобы вид танцующего Тэна был последним, что он увидит. На то, как Тэн делает забавное недоуменное лицо, когда чего-то не понимает - приоткрытый рот, округленные глаза. Куну кажется, что он может смотреть на Тэна бесконечно, что бы тот ни делал - любое его движение завораживает, как пение сирен из мифов. Куну кажется, что он еще никогда не встречал кого-то настолько невозможного, уникального, очаровательного. Куну кажется, что до Тэна он вообще не знал, что способен чувствовать такую оглушающую влюбленность. Поначалу, когда они только познакомились, он думал, что найти общий язык им будет сложно.Тэн слишком своеобразный, слишком необычный, и Куну потребовалось довольно долгое время - и терпение, чтобы научиться говорить на тэновом языке. На языке жестов, движений, взглядов и не произнесенных слов. Тэн словно живет в каком-то своем мире, и Куну до сих пор сложно поверить в то, что теперь он часть этого мира, теперь он понимает то, что в этом мире происходит. Хотя бы немного, фрагменты и детали - понять Тэна до конца он вряд ли когда-то сможет, и это все еще ощущается как вызов, который Кун принимает каждый день. *** В новом общежитии, куда они переехали всего день назад, светло и просторно, хотя все еще пыльно и не обжито - впрочем, оба эти пункта поправимы, и в весьма обозримом будущем. А еще в новом общежитии у них две отдельные квартиры, и их трехкомнатная ощущается пустоватой без привычных голосов Децзюня и Хендери, которые наверняка еще даже не начали распаковывать вещи. Кун, разумеется, рад заполучить отдельную комнату, рад, что теперь у каждого из них будет свой уголок, рад, что теперь им с Тэном не нужно будет улучать время, когда кого-то из их соседей не будет в комнатах, чтобы побыть наедине. Картины, которые рисует его воображение, пока он возится с проводами, подключая клавиатуру, одна лучше другой: утро, солнечные зайчики на коже Тэна, завтрак в постель и долгие медленные поцелуи, хриплые стоны - можно не сдерживаться, Янян чаще всего спит как убитый. Романтические ужины и, может быть, наконец, совместные пробуждения, по которым он так скучает - в старом общежитии это было практически не воплотимо в жизнь. Он скучает по утреннему сонному Тэну, медленно выныривающему в реальность из своих снов, по тому, каким мягким и податливым он бывает, когда Кун проводит пальцами по горячим после сна бедрам, прежде чем начать растягивать его, неторопливо и настойчиво. Они все определенно заслужили этот переезд, и Кун приложил немало усилий, чтобы это произошло раньше, чем позже. *** Кун просыпается еще до рассвета - теперь, когда у каждого из них своя комната, он был уверен, что в первую ночь мальчики захотят насладиться долгожданным одиночеством. В конце концов, им всем в последнее время редко удавалось побыть наедине с собой - даже несмотря на временно пустующую комнату Сыченя с Сюси. Он подумывал заглянуть к Тэну, когда закончит подключать новый компьютер, хотя и не рассчитывал ни на что, кроме поцелуя на ночь - они оба слишком вымотались после переезда, чтобы думать о чем-то большем. И уж точно он не ожидал услышать стук в дверь около полуночи и увидеть Децзюня, переминающегося с ноги на ногу и выглядящего до невозможности сонно и слегка виновато. - Хотел узнать, не хочешь ли ты чай. Или еще чего. Уснуть никак не могу. Поинтересоваться, где Хендери, Кун не успел, потому что спустя меньше минуты, тот тоже оказался на пороге его комнаты. Как и Янян. И, к его огромному удивлению, уставший, но довольный Тэн, который начал ухмыляться едва завидев толпу в дверях Куна. В итоге они все завалились смотреть Сайлент Хилл - по настоянию Яняна - в комнате Куна, едва уместившись на его полутораспальной кровати впятером. Под конец фильма Хендери сполз на пол, уложив голову на колени Яняна, а Дезцюнь свернулся клубочком у стены, едва не сливаясь с ней. - Ах, а я так рассчитывал на то, что первую ночь мы проведем без детей. В темноте глаза Тэна блестели и едва не светились - точно как у кота - и Кун фыркнул, поймал его ладонь и переплел их пальцы, прежде чем поднести их ладони к губам и поцеловать костяшки Тэна. Кун прекрасно знал, что будь они одни, они все равно бы вырубились спать, скорее всего даже по своим комнатам, потому что сил после таких насыщенных дней не было ни у кого из них. Впрочем, в голосе Тэна не было недовольства, только нотки смешливости - и теплоты. Кун осторожно дотянулся до экрана компьютера, чтобы выключить его, и Тэн тут же уткнулся носом ему в шею, сонно сопя. ... Кун просыпается до рассвета, в переплетении чужих рук и ног. Через незадернутые шторы - он специально не стал закрывать их, когда понял, что Тэн будет ночевать здесь, Тэн не может спать в полной темноте - видно серое, предрассветное марево. Ему приходится приложить усилия, чтобы выбраться из постели, никого при этом не потревожив - Тэн что-то бурчит сквозь сон, и Кун замирает, смотрит, не может не смотреть, потому что у Тэна по-детски недовольное лицо, приоткрытые губы и чуть нахмуренные брови. Внутри что-то болезненно сжимается. Иногда Куну кажется, что он не может влюбляться в Тэна еще сильнее, что это просто неправильно - то, каким отчаянно влюбленным он себя чувствует. Он все-таки выбирается из постели, едва не споткнувшись о ноги Дезцюня, каким-то образом оказавшиеся на полу, при том, что верхняя половина его тела лежит прямиком на спящем Яняне. Кун не уверен, что он может разобрать где чья рука, и как голова Хендери может лежать на бедре Тэна, если он весь свернулся вокруг Яняна. А еще Кун уверен, что он чувствует себя абсолютно счастливым, что он чувствует себя - дома. Он прихватывает со стола телефон и делает снимок, сразу же скидывая его Сюси и Сыченю - без них в доме пусто, тем более теперь, и Кун уверен, что каждый из них еще больше начал ценить совместное времяпрепровождение как раз с отъездом ребят, который показал им, как сильно они друг по другу скучают. Он тихонько выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь, быстро принимает душ, и идет готовить - ему хочется, чтобы первый завтрак в новом доме был особенным. Праздничным. А завтрак в постель для Тэна он еще успеет приготовить - у них будут другие утра, в этом он уверен. Кухню вчера они убрали в первую очередь, так что теперь это единственное место в общежитии, где можно спокойно принимать пищу и не чихать от пыли. Кун насыпает еду котам, которые ластятся о его ноги, довольно урча, когда он гладит их обоих по-очереди, а потом идет проверить Бэллу - на прогулку все равно еще рано - и возвращается обратно. Он успевает приготовить почти все, что собирался, когда слышит тихие шаги за спиной, и тепло улыбается - ему не нужно оборачиваться, чтобы узнать, кто это. Он откладывает в сторону нож, которым нарезал овощи, и ждет - через несколько секунд Тэн прижимается к нему со спины, привставая на цыпочки, чтобы поцеловать в макушку. - У тебя приступ активности с утра, мм? А вчера казался таким уставшим. У Тэна горячее дыхание и теплые сухие губы, и Кун разворачивается, притягивая его ближе, ловя все еще сонный взгляд. Дыхание снова сбивается, а сердце замирает где-то в горле - наверное, Кун никогда не перестанет реагировать на Тэна вот так, сколько бы времени ни прошло. Может, потому что ему все еще сложно поверить, что это происходит в реальности, а не в его фантазиях, что Тэн действительно здесь, с ним, что Кун может трогать его, что Тэн хочет, чтобы Кун трогал его. Что Тэн такой только с ним. - Кун-гэ, надеюсь, ты не лунатик? Он, кажется, выпадает из реальности, потому что пропускает последние несколько фраз Тэна, и тот надувает губы, как всегда, когда обижается не всерьез. Кун знает каждое его выражение лица, любит каждое его выражение лица, хочет узнать все, даже те, которые Тэн не спешит показывать. - Ты такой красивый, Читтапон. Он редко называет Тэна настоящим именем, бережет это для особенных моментов, для таких, как сейчас, когда все внутри него сжимается от восхищения, нежности и одновременно - от желания обладать. Тэн моргает несколько раз, закусывает нижнюю губу, а потом тянется к губам Куна, целует сперва осторожно, нежно - Тэн редко бывает таким, Тэн любит перехватывать контроль, пускать в ход зубы, горячо выдыхать и выстанывать настойчивые просьбы еще, сильнее, ну же Кун-гэ. Сейчас Тэн легко скользит языком по его губам, лижет коротко и едва касаясь, жмурится сонно и кладет ладони на грудь Куна, поглаживает также невесомо. Тэн всегда знает, чего именно Кун хочет, каким-то своим шестым чувством, тем самым, которое позволяет ему находить идеальные мельчайшие детали хореографии, правильные слова для каждого из участников группы, когда надо кого-то подбодрить или успокоить, нужные моменты для импровизаций на сцене. Куну кажется, что Тэн знает их всех лучше, чем они сами, и ему хочется быть тем, кто знает Тэна также. Лучше, чем он сам. Кун запускает пальцы в растрепанные темные волосы, притягивает Тэна ближе, прижимается всем телом, углубляя поцелуй, пока Тэн наконец не стонет едва слышно. Иногда Куну кажется, что он знает Тэна также. - Кун-гэ… Тэн шепчет в поцелуй, его глаза темные, расфокусированные, и от его взгляда Кун давится вдохом, потому что в нем слишком много всего, для чего Кун пока не может найти слов, но что чувствует на уровне эмоций. Тэн целует его глубже, настойчивей, и им, конечно, стоит остановиться, потому что, несмотря на то, что их отношения ни для кого из ребят не тайна, вряд ли кто-то из них захочет наткнуться на такую сцену вместо завтрака. А потом Тэн опускается на колени - плавным легким движением, и смотрит на него снизу вверх, все тем же сумасшедшим взглядом, от которого у Куна кожа покрывается мурашками. Он трется щекой о пах Куна и улыбается, широко, соблазнительно, обещающе. И Кун сжимает пальцы в его волосах, направляет, прижимая ближе, так, что его член трется об эту улыбку через тонкую ткань боксеров. Тэн довольно выдыхает, лижет головку члена через ткань, коротким быстрым движением языка, прежде чем запустить пальцы под резинку белья и приспустить его - едва-едва, до мошонки, только чтобы обхватить головку губами. Кун не так представлял себе их первое утро в новом общежитии, но это все равно лучше всего, что он мог представить - Тэн сжимает пальцы на его бедрах, открывает рот шире, впуская его член так глубоко, что Кун чувствует как сжимается его горло, когда он сглатывает. Кун прижимает тыльную сторону одной руки к губам, чтобы заглушить стоны, а другой гладит Тэна по щеке, проводит пальцами по растянутым вокруг его члена губам. Тэн продолжает смотреть на него, только моргает часто, смаргивая выступившие слезы, и Кун толкается бедрами в его рот, резко, глубоко, вынимает член почти целиком и толкается снова, так, что Тэн едва не давится, а скопившиеся в уголках его глаз слезы начинают течь по щекам. Кун может не знать о Тэне все, может не понимать его также хорошо, как Тэн понимает всех вокруг, но он точно знает, что Тэну нравится. Знает, когда ему хочется быть выебанным на столе, с выкрученными за спиной запястьями и ладонями Куна, сжимающими его горло до кругов перед глазами; знает, когда ему хочется долгих медленных поцелуев и нежных прикосновений, которые сводят с ума своей неторопливостью, пока возбуждение не становится невыносимым; знает, когда ему хочется, чтобы Кун трахал его в рот - как сейчас - до потрескавшихся губ и стекающей изо рта слюны вперемешку со смазкой. Когда-то давно, в самом начале их отношений, Куну казалось, что он вот-вот перегнет палку, и Тэн уйдет, что он сделает что-то, что ему не понравится, но Кун довольно быстро понял, что Тэн, который терпеть не может общаться через слова, тем не менее легко озвучивает то, что ему нравится, или не нравится. Тэн все еще не отводит от него взгляд, сглатывает каждый раз, когда головка члена проходится по его горлу, и Кун чувствует, как подкатывает оргазм, сбиваясь с ритма, вталкиваясь так глубоко, что губы Тэна прижимаются к его мошонке. Он смотрит, смотрит, заставляет себя не закрывать глаза, потому что вид такого Тэна делает ощущения еще острее, и Кун разжимает пальцы в его волосах, позволяя Тэну выпустить его член изо рта. Из уголка его рта стекает струйка слюны, смешанная со спермой, а губы покрасневшие, опухшие. Тэн смаргивает слезы, и Кун ловит себя на мысли, что это самое красивое зрелище, которое он видел за всю свою жизнь. Самый красивый Тэн. Его Тэн, Тэн, позволяющий ему видеть себя таким. Кун тянет его к себе, помогая подняться с колен, целует, лижет губы, толкается языком внутрь, вылизывает, трахает его рот языком, пока Тэн не начинает жалобно хныкать в поцелуй. В голове все еще звенит после оргазма, и Кун чувствует остаточное возбуждение, приглушенное и тягучее, горячее, как рот Тэна, который так послушно впускает его в себя - и язык, и пальцы, и член. Кун накрывает пах Тэна ладонью, гладит с нажимом, чувствуя пульсирующие вены и влажную от смазки головку даже через ткань. Он запускает пальцы под резинку домашних шорт, обхватывает Тэна, двигает рукой быстро и ритмично, в такт движениям языка, и Тэн толкается в кольцо его пальцев, а потом замирает, впивается ногтями в его плечи. Кун поглаживает его, медленно двигает пальцами по всей длине, пока Тэн кончает, и чувствует горячую сперму на своих пальцах. Тэн наконец выдыхает, перестает вздрагивать всем телом, и прижимается к нему, наваливается, так что Куну приходится подхватить его, чтобы тот не упал. - Ноги не держат. Тэн фыркает, потираясь носом о его шею. Потом Кун помогает ему дойти до душа - после утреннего секса Тэн всегда такой - расслабленный, едва стоящий на ногах, словно все его мышцы превратились в желе, ластящийся к Куну как Луи или Леон. И Кун каждый раз не может понять, как он вообще способен ощущать столько любви, как кто-то вообще способен вместить в себя столько. Он возвращается на кухню, быстро приводит себя в порядок и накрывает на стол - и кухня наполняется ароматами еды и свежесваренного кофе. Сонные ребята оказываются там же спустя несколько минут - Кун мысленно смеется, что их можно приманивать на еду как котов. Дезцюнь жалуется, что от позы, в которой он спал, у него болит поясница, а Хендери ворчит, что он вообще руки не чувствует, а еще что ночью кто-то пинал его в колено. Янян хитро улыбается, приподнимая бровь, когда Тэн возвращается из душа, довольный и все еще сонный. Кун делает суровое лицо, и Янян хихикает, но ничего не произносит - хотя вид у Тэна действительно говорит сам за себя. Кун садится за стол последним, отвечая на видеозвонок Сюси и устанавливая телефон на подставку, чтобы они все могли видеть экран, на котором смеющиеся Сюси с Сыченем обсуждают присланную Куном утреннюю фотографию. Тэн смотрит на него и сжимает его пальцы, лежащие на столе, переплетает их, уверенно и так естественно, что никто даже не обращает внимания. Кун сжимает его ладонь в ответ, и почему-то именно этим пасмурным утром, в их новом доме, он чувствует себя так, словно заслуживает этого невероятного мужчину, сидящего рядом с ним. Что он сделал что-то правильно, и то, что есть у него сейчас - Тэн, и все они, Вэйви и его проекты, его музыка - это то, что он заслужил самим собой.