Your's, mine, our's

Промозглый дождь. От него одежда быстро становится мокрой и мерзко прилипает к телу. Но никто этого не замечает. Особенно, леди Хеллсинг. Черное платье, шляпа, вуаль. Все это – атрибуты действия, которое девушка уже успела позабыть за 10 лет. Еще с того дня, когда хоронили отца. Тогда, за родного человека, сердце разрывалось на части. Но сейчас, почему-то, было даже тяжелее. Солдаты организации служили главе верой и правдой долгое время. Они стали не просто сотрудниками. Они стали семьей. Той самой, которой у Интегры не стало 10 лет назад. Родственники этих людей плакали. Леди стояла к ним спиной, но чувствовала укоряющие и ненавидящие взгляды в ее сторону. Они были справедливы, и мисс Хеллсинг это понимала. Погибшим отдали честь, поприветствовав и попрощавшись в последний раз. Дождь усилился. Наступил глубокий вечер. Небо не на шутку прохудилось сегодня. Даже сейчас дождь не успокоился, как, впрочем, и родственники погибших солдат. Интегра уже второй час стоит у окна. Ее лицо не выражает никаких эмоций, а глаза бесцельно смотрят в одну точку. На столе, среди бумаг, лежит давно уже остывший пистолет. Тот самый, который глава Хеллсинга использовала, чтобы избавить от мук своих подчиненных. Это был не первый раз, когда девушка уничтожала нежить, но в данном случае. Все было по-другому. На сей раз хозяйке пришлось собственноручно убивать тех, кто был ей верен до самого конца. И это не могло не оставить следа в закрытой со всех сторон душе «железной леди». Чувство вины – не самое лучшее, что может засесть занозой в сознании человека, но, именно его должен испытывать командир при своем промахе. И Интегра испытывала, хоть и не показывала этого прилюдно. Все свои мысли и переживания сэр Хеллсинг привыкла перемалывать наедине с собой. В одиночестве анализировать свои проступки легче. По крайней мере, этому ее научила жизнь, и продолжает учить до сих пор. Послышались медленные шаги. Девушка даже не обернулась на звук, разве что, немного расслабила сжатые кулаки. - Странно, что сэр Хеллсинг позволяет себе вот так просто стоять у окна, не роясь в бумагах – донесся голос из темноты. Затем, на слабый лунный свет вышел высокий мужчина в красном плаще - Ты выполнил задание? – голос леди холоден, как обычно - Конечно. Твое предчувствие на удивление оказалось верным, хозяйка. Я неплохо развлекся, отстреливая эту кучу мусора – мужчина припомнил события в пригороде и улыбнулся - Цель уничтожена? – она всегда задавала слуге этот вопрос, будто не доверяла или знала, что тот может ослушаться. Оснований для этого не было, но девушка, раз за разом считала нужным уточнить, все ли исполнено по приказу - Да, хозяйка – несколько замявшись, ответил вампир. Уголки губ неуловимо опустились, отчего его улыбка стала несколько растерянной. Впрочем, леди не смотрела в сторону носферату, потому не заметила никаких изменений - Хорошо, слуга – тон девушки крайне сдержан. Она отвечает коротко, будто боится сорваться на каком-то слове. Весь образ хозяйки говорит о том, что она никого сейчас не хочет видеть рядом, пусть даже и немертвого. Но слуга не уходит в намерении продолжить разговор - Как ты? – на вопрос вампира девушка легонько покачивает головой - Как потерпевший поражение командир – мужчина понимающе кивает – Тебя не было на похоронах - Там и без меня хватило траура – вампир не улыбается, даже глаза кажутся сейчас потухшими - Разумеется - Интегра опустила голову – Алукард. Все эти люди. Они не заслужили смерти - Они были солдатами. Рано или поздно, их бы настигла смерть – мужчина говорит ровно, дабы не нарушать равновесия хозяйки - Я виновата. Перед каждым из них. Перед их женами. Детьми. Я не должна была допустить такого – девушка закрыла глаза и стиснула зубы - Ты не могла знать о нападении - Я должна была быть готова. Я должна была. Я глава ордена королевских протестантских рыцарей. Но какой с меня толк, если я не могу защитить даже собственных людей – голос звучит с надрывом. В ее глазах встают слезы. И пусть они не текут, но горячая горечь жжет веки, ища выход. Леди запрокидывает голову. Это немного помогает, но не избавляет от проблемы - Человеческая жизнь хрупка, Интегра. Вот она есть, а вот уже нет. Как полет мотылька над огнем. Те, кто напал на Хеллсинг, не знают цену жизни. Их цель – бессмертие. Такие глупцы – Алукард не спускает взгляда с хозяйки. Ее состояние сейчас он бы хотел запомнить. Девушка редко позволяет себе подобную слабость, но, почему-то, это неуловимо напоминает вампиру о том, что когда-то и он был человеком - Нет ничего вечного? – спрашивает леди, чуть склонив голову в сторону слуги - Абсолютно верно. Хозяйка – незамедлительно отвечает тот Интегра опускает голову. По щеке течет одинокая слеза, оставляя после себя влажную дорожку. Она одна. Как и следовало ожидать. У сэра Хеллсинг не может быть друзей. Или может? На левое плечо девушки ложится тяжелая ладонь в перчатке. Леди слабо улыбается и протягивает свою ладонь к его, накрывая сверху. Вампир осторожно дотрагивается второй рукой до правого предплечья Интегры, разглядывая лицо хозяйки. Алукард не улыбается. Девушке сейчас нужна поддержка, а не сарказм. На улице заканчивается дождь. Госпожа Хеллсинг поднимает голову и смотрит на освободившуюся от мрачных одеяний луну. Ее глаза красноваты, но в них больше нет влаги. - Эти ублюдки. Кто бы они ни были. Они заплатят. За каждую жертву. За каждую пролитую каплю крови. Мы не станем предавать их суду. Мы сами суд. Мы заставим их ответить за содеянные преступления. Мы будем вершить правосудие клинками и патронами. Ибо мы – Орден Королевских Протестантских Рыцарей созданы для того, чтобы защищать Англию и Ее Величество королеву от врагов - уверенность возвращается к главе организации. Алукард оскаливает клыки, растягиваясь в удовлетворенной улыбке - Каков будет твой приказ, Хозяйка? – в глазах носферату прыгают огоньки - Найти и уничтожить, слуга – приказывает Интегра – Найти и уничтожить! – повторяет она, стукнув кулаком по подоконнику - Будет исполнено, моя госпожа – вампир почтительно поклоняется и удаляется - Аминь – произносит хозяйка, прикасаясь к серебряному кресту, заколотому на галстуке