Не так, как раньше

***

«Все мы чувствуем холод и унынье страсти, но, знай, что я твоя. сплетая наши пальцы, ты вновь заметишь свой покой, лишь отпусти свои грехи и сердце вновь мое возьми»

***

Я не спал всю ночь, хотя больших изменений во внешности не произошло. Выглядел я, мягко говоря, не очень. Моя кожа, наделенная особой аристократической бледностью, приобретала сероватый оттенок, а под глазами пролегали тёмные круги. Бессонные ночи и бесконечная тревожность давали знать о себе. Ночами напролет я смотрел в окно, озаренное лунным светом, и прокручивал сигарету в пальцах. Запах табака приносил мне наложение, а вишнёвый фильтр успокаивал, помогая нежно смаковать жизнь на губах. События последних дней вводили в ступор и еще больше располяли тревогу. Поцелуй с Грейнджер, ее странное поведение. А самое главное, я не понимал, почему не отталкивал ее. Может быть, мне просто нужен человек, который будет со мной, потому что я всего лишь одинок? Не потому что я богат, хотя это уже, скорее всего, не так. Почти все состояние уходит на лечение матери, но я не жалею, лишь надеюсь, что колмедики действительно смогут ей помочь. Не потому что я мои родители имели хорошее положение в обществе, а Малфои – древний род. Одиночество. Такая небольшая причина, заставляющая сжиматься мое сердце. Одиночество заполняло меня до краев,иногда я видел в нем особенную прелесть, но затем оно меня убивало. Наступило утро, а я все также сидел у окна с растлевшей сигаретой в руке. Затушив сигарету об запястье, я стал рассматривать следы, оставленные ранее. Да, это приносило небольшое удовлетворение и успокоение для моих демонов, а лучше все же не становилось. Всю ночь мой разум был затуманен мыслями, огромной кипой мыслей, которую возглавляла Гермиона. Воздух. Мне нужен свежий воздух, определённо. Только так я смогу очиститься. Утро было холодным и пальто не помогало, зато порывы холодного ветра, обдувающего мое лицо, освежали. Заняв свой тихий угол, мне удалось насладиться последней вишневой сигаретой, но в тот момент я еще не знал, что все радости утра утрачены. Через мгновение на моем плече оказывается мужская рука, что заставила меня вздрогнуть. А когда я поворачиваю голову и вижу отчима Блейза, из меня как-будто выкачивают жизнь. «Умерла?» – первая мысль, озарившая моё сознание. Черт. Черт. Черт.

***

Боль. Я чувствовал лишь разрушающую внутренности боль и ничего больше. Проводя по запястью, ощущал сгустки сочащейся крови, стекающей вниз, прямиком к мои пальцам. Я потер указательный и большой палец между собой, словно пытаясь заставить ее впитаться обратно. Меня давно не пугала кровь, я даже знал, какова она на вкус: соленоватый, с небольшим послевкусием металла. А ещё были шрамы. Но и шрамы меня не пугали. Больше нет. Каждый раз, оставаясь наедине, пытался отыскать способ, чтобы причинить себе хоть немного боли, чтобы забыться. Ведь весь поток бытия обескураживал, убаюкивал, а я лишь хотел почувствовать хоть что-то. На несколько секунд побыть живым. Да, это действительно помогало. Я крушил те немногие вещи, что были в этой убогой комнатке, пытаясь выплеснуть гнев. Как итог: разбитые в кровь костяшки пальцев и небольшое освобождение. Этот способ был донельзя щадящим. Когда моя тоска увеличивалась, я использовал слабые режущие заклятия, что тонкими полосками распарывали мою бледную кожу. Позже я начал получать удовольствие смотря на них, проводя пальцами по уже слегка зажившим выпуклостям. Но сегодня волна отчаяния захлестнула меня с головой. Я чувствовал себя слишком опустошённым, будто весь воздух выкачали из моих легких. Разговор с отчимом Блейза вновь опустил меня на дно болота, из которого я только начал выбираться. Дэвид сказал, что матери становится хуже с каждым днём и шансы очень малы. Просто полный пиздец. Я часто представлял жизнь без нее, исходя из последних событий. Но не мог даже представить, что будет так херово. Блять, я практически похоронил Нарциссу, хотя она все еще дышала. С трудом, но дышала. И тогда я понял, что давно уже утратил любую надежду. Мама мучилась, испытывая боль каждое мгновение, но она не заслуживает ее, и, может быть, смерть – хорошая возможность для нее, уйти из нашего бренного мира и обрести покой. Но вот я заслужил эту боль, да, заслужил. Я вел себя как моральный урод всю свою жизнь. Потакал отцу, принял чертову Метку. Мне необходимо несколько часов, что огласить все свои ошибки и грехи. Но я итак знаю, какой будет вывод: Драко Люциус Малфой полное ничтожество. Видимо, я слишком отвратителен, чтобы просто сдохнуть. Мне приходится терзать себя день изо дня. Но я так и не могу просто умереть. Я пытался получить покой дважды, но ни черта не вышло. А все эта гребаная Грейнджер. Когда мысль о том, что мне не помешала бы помощь, действительно, что я мог бы ухватиться за ее протянутую руку, начала поселятся в голове, все опять пошло по наклонной. Слезы начали душили, а мне нужно было отпустить себя. «Мама... мама... нет, пожалуйста, нет, только не оставляй меня одного. Но если шансов все же нет, что держит меня здесь?» Я швыряю вещь за вещью, мне очень плохо, организм слаб после приема лекарств и пяти сигарет. И тут мне на глаза попадается зеркало, стоящее в тёмном углу комнаты. «Отличный шанс» Подбегаю к нему, слезы продолжают катиться крупными каплями, но мне просто пиздецки нужно прекратить эту какофонию внутренней и наружной боли, пронзающей все мое тело. Я пытаюсь разбить зеркало руками, но выходит с трудом. Наконец, беру большой осколок и впиваюсь им в кожу запястьев. Кровь начинает идти почти сразу, а я упиваюсь видом этой красной жидкости. Все таки я перерезал артерию, поскольку кровь начинает течь очень быстро, стекая на пол. Мелкие осколки стекла валяются на полу, постепенно покрываясь красным. Затем я совершаю наитупейшую ошибку. В попытках дотянутся до палочки, чтобы наколдовать воду, ведь кровь в скором времени начнет сворачиваться, поскальзываюсь на тех немногих каплях, что стекли на пол. Хватаюсь за края зеркала, чтобы удержаться на ногах, но падаю, опрокидывая его на себя. Осколки стекла попадают мне в кожу, смешиваясь с осколками моей души. Пиздец. Начинаю захлёбываться слезами и сгустками крови в горле. И тут я понимаю, что, возможно, мне не хотелось бы умирать. Но уже слишком поздно. Я чувствую боль, только боль. Быстрее бы огонь, раздирающий мое тело на кусочки закончился, а глаза закатились. «Осталось подождать лишь немного и все прекратится». Что ж, убогая смерть для убогого. «Мамочка, мама, прости меня, я был ужасен, но я люблю тебя. Я просто не выдержал. Ничтожество. Ничтожество. Какой же ты омерзительный, Малфой». Мой громкий шёпот начинает теряться в рыданиях. Я чувствую, что жизнь отпускает меня. Громкий хлопок. До слуха доносится какое-то копошение. Я слышу женский голос, очень знакомый женский голос. Но мозг перестает работать. И все, о чем я могу сейчас думать: «Еще чуть-чуть,Драко, просто потерпи». Но тут боль начинает отпускать, неужели пришел конец? –Liberandum,* – шепчет женский голос, просачиваясь в мое сознание, –Драко, ты слышишь меня? Драко, мать твою, очнись! Я чувствую тепло, распространяющееся по всему телу. Осколков больше нет, а затем боль уходит, оставляя место будничному дискомфорту из-за шрамов. Мне так страшно, просто не понимаю, что происходит, но все же решаюсь открыть глаза. «Грейнджер». Грейнджер сидит на коленях рядом со мной, ее всю трясет, а по щеках катятся слёзы. Увидев, что я жив, она утыкается мне головой в живот, сотрясаясь в рыданиях. –Мерлин, Драко, я-я так испугалась. На мгновение мне показалось, что... ты... перестал дышать. Облокачиваюсь о стену в попытках сесть, переношу Гермиону к себе на колени и крепко сжимаю в своих объятиях. Черт, я не умею обнимать людей. Не умею проявлять свои чувства и показывать эмоции. Но сегодня стена вновь рухнула, а я устал сражаться. Прижимаю эту несносную девчонку, снова спасшую мне жизнь, еще крепче к себе и начинаю раскачивать, словно маленького ребёнка в колыбели. –Что произошло, Драко? Организм еще полностью не пришел в работу, горло дерет, когда я пытаюсь заговорить, но лишь тихо шепчу: –Мама, мама... ко мне приехал отчим Блейза, он занимается лечением Нарциссы, ей становится хуже. А я просто чертовски устал, Гермиона, так пиздецки устал. Но смерть не входила в мои планы, так вышло. Ну вот, открыть перед кем-то душу. не так уж и плохо,а планета не замедлила свой ход. Меня одолевали сомнения и странные чувства. Я чувствовал тепло Грейнджер,мне становилось легче и проще дышать. Да, хорошо, что я не умер. Мне было больно, но я был не один. Ей тоже было больно, а, значит, мы справимся. «И к тому же, а, что если маму еще можно спасти, но узнав о моей смерти, она бы не справилась?» Ещё я испытывал вину. Вину перед мамой, перед Грейнджер, ведь она спасала мой зад в очередной зад. А еще я напугал ее, даже больше, чем себя, когда опрокинул зеркало. Нужно лишь прокашляться и немного воздуха: –Гермиона... к-хм, я не хотел всего этого,правда. А еще, мне действительно нужно попросить прощения, за все случаи, что я произошли с нами. И да, спасибо. –Драко-о? – это прозвучало так тихо и пугливо. –Да? –Мне нужно кое-что тебе показать, Драко. Вставай. Ее голос начинает обретать более уверенные нотки, а сама девушка сползает с моих колен, быстро поднимаясь, становится к зеркалу, которое, очевидно, уже собрала по осколкам с помощью магии. Гермиона подходит ко мне, переплетая наши пальцы и крепко сжимая мою кисть. Затем она тянет меня на себя, будто бы указывая путь. –Вот сюда, Драко. И я оказываюсь стоящим напротив зеркала, меня охватывает паника. «Черт возьми, что делает эта девица?» –Грейнджер, что ты твор... Но тут она прикладывает палец к моим губам: –Ч-ш-ш, Драко, я же уже говорила, что хочу тебя кое-что показать. Она становится за моей спиной, аккуратно охватывая своими маленькими ручками торс, направляясь к пуговицам на рубашке. Пуговка за пуговкой, неспеша, шепчя успокаивающие слова, Гермиона оголяет участок за участок моей белесой кожи. Затем рубашка сброшена, но чуда не произошло, все мое тело по-прежнему покрыто отвратительными рубцами. «Блять, я не хочу, чтобы она это видела». Но мои попытки прикрыться тщетны. –Малфой, я хочу, чтобы сейчас ты доверился мне, слышишь? Все будет хорошо. Повернись к зеркалу. Мне нужно, чтобы ты кое-что понял. Знаешь,Драко Малфой, на этом свете есть люди, люди, которые любят тебя. Ты не отвратителен и не ничтожен. Ты просто запутался.Все мы путаемся, совершаем ошибки, пытаясь выбраться из ямы. Но все разрешимо. Я вижу тебя другим, не таким, каким ты хочешь казаться. Опусти свои стены, Драко. Позволь мне помочь тебе. Она все еще за моей стеной, обнимает меня, а я вижу в отражении, как ее проворные пальчики обрисовывают мои шрамы. –Тебе пора отдохнуть, Драко,ну, давай же. Она ведёт меня к хлипкой кровати, растелая постель. Я ложусь и понимаю, что Гермиона сейчас уйдет, а мне вновь придется остаться одному вместе со своими страхами и тревогой. Но тут я ощущаю, как кровать немного прогибается под тяжестью девичьего тела. Она ложиться в притык, потому что кровать действительно мала, в сотый раз за этот вечер обнимает меня, а я лишь чувствую тепло и защиту. Я словно вновь приехал домой к матери,словно мне вновь десять.Запах ванили убаюкивает меня и глаза начинают закрываться.