Секс и капелька удачи

Тревога. Как ни странно, именно это чувство вызывала квартира родителей, в которой я провёл все ярчайшие моменты детства. Что-то изменилось в обстановке — неуловимые разумом, но вычленяемые подсознанием детали внушали животный ужас. Коврик в прихожей был испещрён зеркалами Венеры и цветками кувшинки — то ли я психопат, то ли что-то не так с узорами, но ходить по нему было равносильно топтанию вагины. Что за дикое восприятие! Вышедшая в коридор мама не была той женщиной, которую я когда-то знал. Откуда этот острый взгляд, пронзающий плоть до души? Откуда длинные волосы, словно у юной нифмы, ниспадающие до талии? С каких пор мама начала носить простые тонкие платья, не скрывающие сокровенную полноту? Что это за жрица языческих богов? — Ой, Мишаня, как раз чайник скипел, проходи на кухню. — Мам, я не хочу задерживаться, давай сразу мебель таскать. — Мишаня, — остановила меня мама непривычным, каким-то даже волшебным, жестом, словно позой для прочтения заклинания, — будешь капризничать — потеряешь время. Давай, давай. Я и печенье испекла. Оно вчерашнее, но всё равно вкусное. — Господи… Хорошо! Мама с минуту пристально смотрела мне в лицо. Я ощутил себя помолодевшим лет на пятнадцать, ну, заодно и выпоротым папиным ремнём. — Не упоминай Его имя всуе. — Мам… Ты с каких пор верить начала? — но тут же исправился, решил тактично перевести тему, всё-таки она взрослый человек, какое мне дело до её духовной жизни: — Может, и не матюгаться при тебе? — Пф! Да матерись на здоровье, но господа не упоминай! От яблочного чая с травами горели щёки. Мама при мне готовила фруктово-травяной настой с основой в виде кашицы матча, ошпаривала кипятком чашки — всё по стандартам японской церемонии «тя-но ю». Плавные движения рук вводили в транс, а запах мяты сгущал в воздухе физически ощутимую женскую энергию — именно так мозг и обозвал гибкую трансцендентность. — Пиздец. — Мишаня, ну не просто же так, без повода, материться! — Меня подташнивает, мама, от запахов и движений твоих рук укачивает натурально. — Это твоё тело наполняет энергия «ци». Я в ютюбе канал нашла, там милейшая женщина традиции японской учит. Но скажи ведь, что классно, да? — Мам, в японской традиции нет никакой энергии «ци». Это китайская категория. — Ой, не ворчи и пей чай! Сахарное печенье было в форме сов, танков, средневековых башен, рыб — вкусное, но неоднозначно походящее на крепкий мужской член. Неужели недотрах довёл меня до клиники? Опять к психологу записываться?! В спальне мама омерзительно неторопливо расписала план перестановки мебели. Я невольно сжимал кулаки, отчитывая, сколько времени осталось до свидания. — …а шкаф — с него и начнём — передвинуть надо к стене, но чтобы осталось место для кофе. Это создаст… — Благоприятные условия для накопления резерва шен-ци по фэншую, да, да, да, — торопливо договорил я. — Мишаня! Какой ещё фэншуй? С того угла свет будет падать на кофе, а то уже вянуть вон начало. Комментарии по внутреннему дизайну комнаты не прекратились, но меня немного успокоило то, что перестановка была задумана мамой по воле личной прихоти, а не одной из сомнительных практик, пряностями которой провоняла вся квартира. — Только осторожнее, тяни осторожнее! Где-то я уже это слышал. Ах, да, в пору шаловливой юности, когда познакомился с парнем, который увлекался ответвлениями фингеринга. Что он в меня засунул? Кукурузу в презервативе или огурец? Помню лишь, что зашло легко, а выходить отказалось: «Только осторожнее, тяни осторожнее!». — Левее! И это тоже выкрикивал. Я подпихнул разобранный шкаф к компьютерному столу, оставив место для завявшего кофе. Взгляд мой упирался в картину с прерафаэлитовской Афродитой, что выходила из пены под всеобщий истерический припадок. В спину мне уставился пьяный Дионис, облизывающий губы от вина (или крови?), кубком он прикрыл член, но мошонка всё равно выглядывала из-под глиняной ручки. Сбоку, скрестив руки, стояла мама, а над ней высилась вышитая бисером картина, изображавшая святого Себастьяна — истыканного стрелами метросексуала римского разлива; если бы не набедренная повязка, то грош цена христианской святости этого красавца. Секс. Меня окружал античный божественный секс! — Мишаня, не уходи, у меня кое-что есть! Я почти опаздывал на свидание, но мама всё никак не хотела меня отпускать. Она вернулась из спальни с деревянным брелоком в виде капельки — цепочка до карабина была унизана янтарём. — Возьми. Это капелька удачи. — Э-э-э. Мам… Капелька удачи? — Да. Для секса. В самом начале мне показалось, что я заору. От скопившегося абсурда, скрытой обиды, запаха мяты, вида членообразного печенья и вагиноподных узоров на коврике, от взгляда античных секс-символов и грёбаной капельки удачи для секса. Рассудок, к счастью, не поддался стрессу. — Чего, блядь? Однако, вместо меня, прорвало маму. В первую очередь, я получил подзатыльник. — Бери и не возмущайся! Я хочу, чтобы ты уже наконец нашёл себе девушку, Мишаня, да хоть парня, разницы нет! Воспользуешься ЭКО — мелочи, я прочитала в интернете. — Господи, мама… Ещё один подзатыльник. — Не смей упоминать Его имя всуе и не перебивай! Я знаю, что ты идёшь на встречу, поэтому делай всё, как я говорю, чтобы хоть сейчас проблем с сексом не возникло! Капельку прикладывай к животу перед делом и натирай по направлению часовой стрелки, можешь читать католическую молитву для секса. Сейчас я принесу ещё лаванду — зажжёте у кровати. — Мам, ты же не веришь во всю эту хуету. — Я не верю во всю эту хуету, — кричала мама из кухни. — Но хоть что-то да должно помочь! — Вернулась. — В этом мешочке лаванда, выдержки из даосских сексуальных практик, порошок высушенной мандрагоры, презервативы и стимулирующая смазка, святая вода и сахарная конфетка в виде фаллоса. — Ты как всё это раздобыла? — Не важно. А ещё я на днях совершила жертвоприношение. — Господи, мам, ты убила кого-то?! Подзатыльник. Приоткрытый в праведном гневе рот. Но дальнейших наставлений не последовало. Мама снова превратилась в спокойную спятившую жрицу языческих богов, поцеловала меня в лоб и молча проводила до входной двери, словно совершая немой обряд. Во дворе я не упал от стыда в мусорку и не перерезал вены осколками пивных бутылок только потому, что мама следила за мной с балкона. Нельзя. Может реанимировать, чтобы потом своими руками добить. Интересно, а кого она всё-таки в жертву принесла? И кому?