stay close

Кристиан из того самого разряда подростков, которых задирают и всячески обижают просто из-за факта их существования. Это началось с тех пор, как он перешел в новую школу. Банально довольно таки. И Кристиан чувствует себя как герой какой-то подростковой мелодрамы с темой буллинга. Вот только это не фильм, а жестокая реальность, где ему в кабинет зайти страшно, потому что знает, что его персону без внимания не оставят. Ранее он пытался говорить это учителям, просто потому что задиры мешали его учебному процессу. Но те либо игнорировали, либо делали виноватым его. Как говорила его близкая подруга в средней школе: «ты просто мишень для таких ублюдков, как они. тихий, хорошо учишься, к тому же твое лицо очень миловидное. просто бинго!». И сейчас Андерсен понимает, о чем ему тогда втолковывали. Но Эллисон нет рядом, чтобы он мог чувствовать себя в безопасности. И светловолосый правда ненавидит эту черту в себе. Нужду в заботе. Он чувствует себя максимально уязвимым и слабым в такие моменты. Ужасно, просто ужасно. И вот, со временем Крис начинает принимать это как должное. Тычки, обзывательства, иногда даже порванные в клочья тетради. Редко, но бывало. Не бьют, и хорошо, – думается ему. Так хотя бы родители не узнают. Но, как говорилось, нельзя загадывать наперед. Он правда не понимает, что сделал в тот день не так. Может сказал что-то не то, или посмотрел косо, с обидой. Однако объяснять ему никто не намерен. Возможно его обидчики просто перешли на новый уровень. Кристиану обидно до прозрачной белезны перед глазами. Потому что он не делал абсолютно ничего плохого, чтобы заслужить такое отношение к себе. Андерсен хотел быть просто обычным подростком, с парочкой друзей и мыслями о том, как бы побыстрее оказаться дома, в своей постели. Но жизнь распорядилась иначе. – Как жаль, что твоя мать оступилась в один момент своей жизни и решила родить такого отброса, как ты. Мне даже жаль ее, – едко говорит один из них, смеясь противно. А Кристиан только губу досадливо прикусывает. Что ему сказать, чтобы отстали? Чтобы больше не трогали? Он не знает. – Ты не можешь говорить так, – все таки говорит он тихо, и жалеет об этом в тот момент, когда в глазах напротив загорается нездоровый огонь. Кристиан ежится, прижимая свой рюкзак груди в защитном жесте. Словно это могло бы хоть как-то помочь ему. – Пожалуйста, просто отпустите меня. Дайте уйти. – Кто давал тебе право говорить с нами, мерзкий ты ублюдок? – рычит главарь раздраженно, и пихает своего одноклассника в плечо, заставляя отойти подальше. К самому краю. Ближе к стене, где ему уже никак не защититься и не спасти свою жалкую тушку. Из-за этих парней Крис действительно стал ненавидеть себя. Ненавидеть до красных от слез глаз и горящих предплечий. Может быть проблема действительно в нем? Может он недостаточно.. просто недостаточно? Дальше – хуже. С его рук вырывают рюкзак, откидывая его куда-то в бок, а Крис мысленно радуется, что на сумку больше внимания не обращают, так как там внутри лежит телефон. Будет плохо, если его разобьют. Он ведь новый совсем. Светловолосый готовится мысленно к тому, что его ждет, потому что понимает, что целым из этой передряги он не вылезет. Даже заранее думает о том, что будет делать после, когда наступит момент идти домой. Мама не сможет не заметить все. Но череду его мыслей прерывает точный удар в солнечное сплетение и как бы Кристиан не готовился, он все равно стонет болезненно, пополам складываясь. – Тебя давно стоило научить манерам, – жестко говорит кто-то из парней, но Крис не может разобрать кто это. Да и не важно это сейчас. Он специально падает на пол, прикрывая голову руками и складываясь в позу эмбриона, чтобы досталось меньше. Но это, кажется, только сильнее раззадоривает его обидчиков, потому что слышится смех. Противный такой, раздражающий все внутренности. И тогда, когда он полностью теряет надежду даже на то, чтобы просто выйти из этой школы живым, он видит чей-то силуэт, который тут же скрывается за поворотом. Теперь он точно не в силах сдержать слезы, и они потоком льются из его глаз. Потому что ему не показалось. Потому что это правда, что безучастие – самое худшее. Кристиан понимал, что каждый думает: «это не мое дело». Но он мог помочь. Даже не вмешиваясь. Да, коридор был пуст, и обещал оставаться таким еще какое-то время, так как ни один из учеников просто не захочет иметь проблем, или же оказаться на месте Криса. Но тот силуэт мог бы позвать охранника. Хоть что-то. Но он не сделал ничего. Ушел просто. И это бьет в тысячи раз больнее. *** После этого случая он ходит в синяках еще какое-то время. Это просто ужасно. Они болят неимоверно, но Андерсен вынужден терпеть. Учителя все равно узнали про этот случай и наконец поняв, что происходит в стенах этой школы, решили конфликт. Точнее просто замяли его. Тем парням сделали выговор, и кажется, пару раз оставили после занятий. Но не более. «Чертовски несправедливо», – думает он. Его ловят в первый же попавшийся удобный случай, как раз тогда, когда он собирается выйти из мужского туалета. Кристиан не удивляется даже. У этой компании никогда не было даже изобретательности. Одни и те же места. – Что, пожаловался, и теперь думаешь, что заживешь хорошо? Выродок, – разъяренной коброй шипит самый крупный из них, и опасно к нему придвигается. Но Крис комок в груди сглатывает и смотрит решительно. Прошлая взбучка дала ему пищу для размышлений, и теперь он готов защищать себя до последнего. Потому что осознал, что до чужих проблем и страданий людям никогда нет никакого дела. И полагаться можно только на себя. И никак иначе. – По-моему, это должен говорить я, – холодно цедит он, но тут же получает хлесткую пощечину, звук от которой эхом разошелся по холодному помещению. Он дрожал внутренне, но снаружи стену крепкую выстраивал. Помогал самому себе. – Ты не можешь бить меня просто потому, что тебе хочется. Просто потому, что тебе что-то во мне не нравится. В этом не я виноват. Это лишь доказывает твою слабость. Но неправда. Единственный, кто действительно слаб – это сам Кристиан. – Ты..! – чужому возмущению просто предела нет. Оно плещется через край. Самый высокий из них замахивается, чтобы вновь ударить, и Кристиан на самом деле хочет укрыться руками, как он делал раньше. Но он ведь обещал себе, что теперь всегда будет сильным. А обещания сдерживать надо. Хотя бы по отношению к самому себе. Он чужую руку на лету ловит, и смотрит холодно. Старается смелым показаться. Однако он не брал в расчет того, что этот парень здесь не один. Его скручивают в мгновение ока и к стене грудью прижимают. Светловолосый зубы сжимает в отчаянной попытке не сказать чего-то лишнего, чтобы не получить еще сильнее. Вот только следующее, что он слышит, это не звук глухих ударов о собственное тело, на котором по сути, уже живого места нет, а звук открывающейся настежь двери. Что происходит дальше – Крис не понимает. Он просто падает на пол. Вновь. Как же он ненавидит эту привычку в себе. Слышится остервенелое рычание. Иначе это никак не назвать. Кто это? Но он сильный, правда сильный. И все же слез соленых не сдерживает. Они омывают его щеки и даже глаза уже болят, и, очевидно становятся красными. Опять не справился. Не смог постоять за себя. И это так до одури обидно, что он бы согласился на череду жестоких ударов вместо этого. – Ты еще кто такой, придурок? – сплевывая кровь из разбитой губы шипит главарь этой банды. – Пошли, блять, прочь! – в ответ рявкает тот, кого Кристиан по праву может звать своим спасителем. Светловолосый взгляд на него поднимает влажный, и отмечает про себя лишь то, что первый раз видит его. Вообще. Либо он новенький, либо это Крис уже не замечает никого вокруг себя. Когда они уходят, клятвенно обещая, что обязательно покажут ему как правильно себя вести таким как он, и что он, вообще, не в свое дело лез, темноволосый незнакомый парень подходит ближе к нему и садится перед ним на колени, аккуратно заглядывая в лицо. – Хэй, ты как? – тихо интересуется парень. – Прекрасно просто, – резко отвечает Кристиан и отталкивая от себя со всей своей воробьиной силой, желая таким образом оставить ощущение того, что он еще не окончательно слаб. Что не потерял себя. – Меня Сэм зовут, – вздыхает старший. – Да плевать мне, как тебя зовут! Уходи! Зачем пришел вообще? – Прошлый раз я не смог помочь тебе, – шепчет темноволосый, вздыхая обреченно. – Мне жаль, правда. Я не знаю, что помешало мне тогда. Я.. испугался видимо. Прости. У Кристиана весь мир перед глазами рушится. Он не хочет это слышать, нет. Они незнакомы, никогда не пересекались, никогда не общались, и общего у них ничего нет. Тогда почему такое гложущее чувство сидит внутри него и не дает вздохнуть полной грудью? Отравляет изнутри. Кристиан не должен чувствовать это. Не должен винить. Но в глазах его больше слез и боли появляется, а губы дрожат, словно он пытается что-то сказать, но никак не может. – И почему тогда ты помог сейчас? – убито шепчет светловолосый парень, на самом деле не желая слышать ответ, тем самым добивая себя сильнее. – Каждый, кто делал тебе больно – покойник, – просто отвечает Сэм. Говорит строчками из песен. Так забавно, глупо и совсем не романтично. Кристиану истерично засмеяться хочется. – Ничего получше не придумал? – Я убью всех тех, кто посмел тебя касаться, – продолжает он, чужую кисть без спроса обхватывая. Старший на себя тянет, и за талию обхватывает. А Кристиан слишком слаб и расстроен, чтобы противиться. – Отпусти меня. Сейчас же. Это уголовка, вообще-то. Его, как и ожидалось, никто не слушает. Сэм ведет его к подоконнику, и бесцеремонно усаживает туда. Так, словно Крис пушинка, и совсем ничего не весит. – Что ты творишь? – тихо, совсем забито и так испуганно. У Сэма сердце сжимается. Он знает его лишь по чьим-то рассказам и наблюдениям. И он так сильно очарован этим мальчишкой. Ему весь мир подарить хочется и защитить от всего зла, что есть вокруг. – Залезу под свитер, в самое сердце, – говорит едва слышно, на самое ухо, заставляя Криса задрожать. А вот самому светловолосому от себя противно. Почему он просто не может оттолкнуть? Кристиан сжимает пальцами чужую рубашку, и находит в себе силы для того, чтобы отстранить от себя наконец-то. – Нет, нет.., – бормочет он и голову вниз спускает, чтобы не видно было насколько много сейчас эмоций в его глазах. – Позволь мне.. позволь позаботиться о тебе. Я правда не сделаю тебе больно, и никому другому больше никогда не позволю. А я своих слов на ветер не бросаю. Пожалуйста, Кристиан. Вылезай из своего кокона, и разреши быть рядом. В качестве друга, хотя бы? – неловко улыбается темноволосый. А Крис лишь головой отрицательно мотает. Потому что и правда довериться хочет. Это чувство хочется из груди вырвать. Не поддаваться ему. Он ведь знает его буквально меньше десяти минут. Это должно настораживать, но никак не привлекать. – Пожалуйста, не надо, – сорвано шепчет Крис, не сдерживая глухих рыданий. Не замечает и того, что сам ближе приближается, обхватывая торс руками. А Сэм что? Ему и самому хочется плакать. Чужую боль себе забрать. Полностью. Но единственное, что он может – это быть молчаливой поддержкой. – Не надо, не надо.., – продолжает Крис. – Я буду рядом отныне. Твоей тенью, если пожелаешь. – Не говори так.. просто не говори. – Как пожелаешь. – Ты.. почему ты.. – Шшш, все хорошо. Я буду рядом. Видел мой рост? Никто не посмеет прикоснуться к тебе и даже подойти ближе, чем на километр. – пытается разрядить обстановку. Невооруженным глазом видно. Крис улыбается слабо, фыркая. У Сэма от этого звука в груди фейерверки взрываются, а глаза любовью горят. – Откуда ты взялся вообще..? – Я могу уйти, если ты хочешь этого, – пожимает плечами темноволосый. – Собираешься уйти после всего того, что сказал мне? Предатель. Сэм охает тихо и удивленно. Он уже готов защищать себя и свою честь, но Крис на него взгляд поднимает все же, и головой мотает. – Пошутил я. Сдержи свое обещание, ладно? – Конечно.