Дым хвойного дерева

      Тихие шаги достигли апогея своего назначения, и поверхность справа от Алины прогнулась под весом мужчины. Девушка прерывисто вдохнула знакомый хвойный аромат и чуть подалась в сторону, поворачиваясь к нему лицом.       — Ты спросил меня «почему»? — она отвела взгляд обратно — к пылающему огнем камину. Ее голос обрёл некие краски, переставая быть бледным и безжизненным, и она продолжила, всё ещё не поднимая глаз на него. — Я хотела помочь. Я хотела спасти тебя.       Тонкие пальцы сжались на колене, отчего на запястье выступили капельки крови. Она так и не успела залечить порезанную в битве руку.       Александр не сводил пристального взгляда с лица напротив.       Ему даже не нужно было надрываться задать вопрос — ответ последовал сам.       Он тихо хмыкнул. Это он уже и так увидел. Настаивать и задавать один и тот же вопрос не было смысла: ему не ответят честно.       Тёплые пальцы потянулись к подбородку, с небольшим усилием заставляя заклинательницу повернуть голову в его сторону, заставляя смотреть на него.       — Повтори, — тихо потребовал гриш, желая услышать ответ.       Алина поддалась движению его руки, медленно прикрывая глаза. Тепло, которое он источал своим телом, манило ее и охватывало со всех сторон, закрывая дверцу сладостной ловушки. Она шла добровольно.       — Я хотела, — находясь в непосредственной близости с ним, она испытывала лёгкое дрожание в пальцах от напряжения, витавшего меж ними, — помочь тебе.       Его кварцевые глаза сразу же приковали взгляд, в который раз заставляя ее потонуть в этом мраке, всецело отдавая себя ему.       Рука скользнула ниже. Палец очертил линию скулы, подбородка, прошёлся по изгибу шеи и ключицами, а затем вновь вернулся к горлу и несильно сжал его.       Именно Дарклинг сейчас контролировал, какое количество воздуха ей положено вдохнуть, — не Александр. Именно в его власти была её свобода. Потому что она его. По праву и предназначению.       — Это я уже слышал, Алина, — наклонившись ниже, прошептал он прямо в губы.       Как только Александр наклонился ближе к ней, она почувствовала, как горький привкус во рту разрастается до небывалых размеров. Вина и злость пробирались сквозь ее защитные стены и желание, которое было тяжело остановить. Она сильнее сдавила челюсти, приказывая себе держаться и молчать, в надежде, что слова не вырвутся сами по себе.       — Как ты? — едва слышно просипела Алина, жадно вдыхая воздух через нос. От руки, находящейся на шее, прошли волны разряда, распространившиеся по всему телу, прошибая его мурашками.       Она не ответит ему. Ни за что. Потому что сама не знает ответа.       Она не видела смысла в ответе. Старкова лишь игрушка в его руках, приз, который он ждал столетиями. Но она не дастся так легко. Она будет гнуть свою линию.       Александр чуть слышно ухмыльнулся, кивнул каким-то своим мыслям и отстранился, убирая с тонкой шеи руку и оставляя после себя чувство прохлады.       Ему хотелось услышать что-то, чего он не знал сам. Что-то более значимое, чем простое «я хотела помочь».       Гриш откинулся на спинку дивана, переводя взгляд со Святой на камин позади нее. От яркости огня перед глазами расплылись разноцветные пятна, и Александр поспешил сместить взгляд на окно, через толщу гардин которого падали бледные отблески лунного света.       — В порядке, — наконец дал ответ на заданный вопрос мужчина.       Девушка лишь кивнула на его слова, чувствуя неприятную грусть от исчезновения тактильного контакта.       Алина расплела платиновые волосы, давая им свободу, чтобы те спали водопадом на ее плечи. На щеках ещё оставалось ощущение его теплых пальцев, как и стянутость из-за багровых пятен.       — Почти, — безучастно протянул он, прикрывая глаза.       Впервые за долгое время ему по-настоящему спокойно и комфортно. Пожалуй, если бы каждый его вечер проходил именно так, то нервы многих его единомышленников пришли бы в порядок, а волькры изнывали бы от голода.       — Что с руками? — поинтересовался гриш, спуская взгляд на ладони, которые Алина старалась так тщательно скрыть, чем только сильнее привлекла к себе внимание. Браслет из чешуи поблескивал в приглушённом свете.       — Захотелось долгой жизни и власти? — с незлой издевкой спросил Александр, отрывая хитрый взгляд от побрякушки и переводя его на лицо своей Святой.       Он прекрасно видел, как действуют на Алину его прикосновения. Он замечал все её изменения, изучал, незаметно для неё прощупывал пульс, каждый раз подскакивающий от касаний.       Рука гриша переместилась на талию Старковой и притянула к себе так, что девушка упала прямо на его грудь, заключённая в некое подобие объятий.       Александр снова забрал весь контроль себе, стал хозяином положения. Теперь можно продолжать разговор.       — И давно ты этим увлекаешься?       Алина затаила дыхание, оказавшись прижатой к нему. Она подняла карие глаза, невинно распахнув их и улыбаясь ему краем губ. Ей определенно нравилось это положение. Нравилось чувство уюта, охватившее её разум.       — Начала с сегодняшнего дня, — хмыкнув, она положила щеку ему на грудь, прислушиваясь к ровному сердцебиению, отсчитывая количество ударов. — Если моё жизненное положение будет удовлетворять меня полностью, то я бы не отказалась продлить это время.       — И что, сейчас тебя все устраивает? — удовлетворённый ответом, Александр озвучил следующий вопрос, имевший двойное дно.       В нос ударил лёгкий аромат цветов, исходивший от волос заклинательницы Солнца.       Пальцы Алины стали скользить по внешней стороне его руки, выводя неопределённые завитки и загогулины.       Скверных чувств щекотки, которые сопровождают его каждый раз, когда кто-то так делает, Александр не почувствовал. Ему было приятно. Впервые.       Да и в целом ему впервые было приятно и комфортно в компании человека.       Не отставая от манеры девушки, гриш сместил руку чуть ниже, кладя её на чужое бедро.       Прикрыв глаза от тягостного движения в сторону своего бедра, она едва слышно вздохнула. Казалось, ещё чуть-чуть, и она начнет плавиться в его руках, полностью отдаваясь во власть его морозного аромата, от которого закладывало уши, а низ живота приятно ныл, напоминая о ранее происходившем меж ними.       — Сейчас — да, — прошептала, глядя ему в глаза, ответ. Она мягко провела носом по его груди, всё больше погружаясь в этот пленительный запах, но секунду спустя нахмурилась, поджимая губы. Прошлое преследует до сих пор. — Но это недолговечно.       Пальцы остановили вырисовку сложных узоров, и девушка тяжело вздохнула, погружаясь в свои мысли. Ее макушку обдавало горячим дыханием, которое отдавалось приятной вибрацией в сторону сердца.       Александр кивнул, соглашаясь с её словами.       Носом Алина уткнулась куда-то в район его груди, отчего дыхание на мгновение прервалось — его посетили те же воспоминания.       — И кто же может помешать этому?       Только сейчас гриш остро почувствовал необходимость узнать о ней больше. Об истории, проблемах, радостях.       Рука двинулась вверх, возвращаясь обратно на талию, чуть сминая кожу по пути крупными щипками.       Старкова прикусила губу, задумавшись над его словами. Она немного нервно сдула со лба лезущую в глаз прядку и вернула руку на его запястье, медленно поглаживая. Ей впервые было так спокойно и тепло с ним.       — Ты.       Алина поудобнее устроилась в его руках, подобно кошке, и прикрыла на секунду глаза, чтобы согнать эту сонливость, но вопреки ее усилиям, она взяла над ней верх. Однако, перед тем как полностью ступить в объятья темноты, расползшейся перед глазами, девушка чуть слышно прошептала:       — Я скучала…       Сложно сказать, как Александр отреагировал на такое откровение и что почувствовал. В груди разлилось тепло — услышанные слова были подобны лести. Личность Дарклинга почувствовала своё превосходство и маленькую победу.       Барьеры между ними медленно, но верно стираются. И нельзя сказать, что это что-то одностороннее.       Святая немного помялась, устраиваясь поудобнее, и прикрыла глаза. Александр последовал её примеру, — глаза слипались, и с каждым морганием открывать их становилось все сложнее — поставил свободный локоть на подлокотник и подпер голову рукой, прикрывая глаза.       Чужое тепло быстро сморило его.       Этой ночью зияющая чернота наполнилась светом. Проклятье Заклинателя Теней было разрушено.