Грёза

      Жизнь никчёмного, неспособного на полезные деяния человека. Ни для кого не значимая. Никем не любимая. От самого своего зарождения, до неизбежной кончины. Жизнь, не достойная восхищения с чей-то стороны.       Или сплошная иллюзия, навязанная однажды кем-то. Манипуляция, что заставляет рисковать собой в угоду другим людям. Так невероятно крепко засела она в чужой голове, из раза в раз заставляя совершать безрассудные глупости, ничего в итоге не получив. — В следующий раз... Я ударю дважды и выпущу пять пуль.       Одинаково невыносимое моральное и физическое давление заставляет ненавидеть себя, однако, параллельно с тем, совершенствоваться, стремиться к идеалу. Чувство собственной бесполезности. Навечно оставшиеся в памяти жестокие тренировки, отнявшие силы и надежду на спасение. Пускай, отныне эти воспоминания всегда будут преследовать его, но зато в нужный момент, он сможет применить полученные навыки. — Ты был плохим учеником...       Ребёнок, в глазах которого была лишь потерянность. Увы, он не смог найти утешения в мире, где всем правит смерть. Он жил и живёт по навязанному принципу «не убьёшь ты, — убьют тебя». Ему не оставалось ничего, кроме как приспособиться к здешней жизни. В погоне за признанием, он не заметил, как увяз в море из крови и трупов. Он отчаянно не обращал внимания на то, как медленно превращался в оружие для устранения проблем организации. Самовнушал, что всё это поможет ему скорее заслужить похвалу. — Без достижений в битвах, этот человек никогда бы меня не признал...        Постоянные сражения формировали эти хладнокровие и упорство. С каждым разом ленты Расёмона становились острее, а удары увереннее. Он гнался за своей целью, незамечая ничего вокруг. Переубедить его — непосильная задача, это буквально стало смыслом его жалкой жизни. — Я не боюсь смерти, я боюсь умереть, не получив признания Дазай-сана.       Его не пугала эта костлявая старушка, что в любой момент может внезапно нагрянуть. И конечно, поэтому, он снова рвётся в самое пекло, оставляя позади себя мёртвых, и судя по всему, бесполезных товарищей. Он ни за что не смирится со своей погибелью так легко. Несмотря на мучительно сильную боль в лёгких и многочисленные кровавые раны по всему телу, он добьётся этого и пойдёт на всё, чтобы услышать одно простое слово, от одного дорогого человека.       Они слишком слабы, поэтому умерли так быстро. Жалкое-жалкое зрелище! Нет, он не уподобится этим болванам. Пока Рюноскэ держится на ногах, пока в состоянии сфокусировать взгляд, он продолжит бороться. Пока позади, то и дело, слышны громкие взрывы, хриплые стоны умирающих, захлебнувшись в собственной крови, мафиози, его руки дрожат, а сердце бешено колотится. Не сейчас. Только не в эту минуту!       ...Кажется, что-то мелкое и металлическое прошло насквозь через его колено. Расёмон почему-то не среагировал. Почему-то вокруг стало прохладно и очень темно. Звуки слышны не так чётко, как минуту назад.       Кажется, его поймали чьи-то сильные руки, предотвращая падение. Кто-то аккуратно уложил его к себе наколени и провёл пальцами по щеке. — Молодец, Рюноскэ. Ты хорошо постарался. Безупречная работа... — этот ласковый шёпот принадлежал ему. Сил не осталось, даже для простого «Дазай-сан». Бывший наставник прижимал его к себе и невесомо касался его волос мягкими поглаживаниями. Ничего более приятного он не испытывал в своей жизни. Настолько приятного, что хотелось плакать от счастья... Нет, это больше, чем он заслужил! Это слишком много, слишком нежно, слишком невероятно, чтобы поверить.       Однако, насколько же иронично всё происходящее. После всего, что он пережил, после столь длительных терзаний и нескончаемых страданий, какая-то предсмертная грёза в идеале исполнила его сокровенные фантазии.