Почему меня не сьели

Авторитет из 90-тых с фамилией Пацан напился и выстрелил в весок продавщице кваса на Тверской по пути домой. Русский ковбой завалившись на кровать не переодевшись, не сняв обуви, воняя трупом продавщицы, незамедлительно отправился в царство Морфея. На улице всё также кошмарный, по мнению Вики Пацан день. Её ухажёр сегодня не пришёл, потому что испугался бомжа у подъезда, который как раз в тот момент эякулирывал в банку из под сгущёнки. (сгущёнку он больше никогда не ел кстати.) Месячные не пришли вовремя, давая повод понервничать из-за возможной раней беременности или ЗППП, запор третий день и отец лежит в постели сутками, словно окачанелый труп, даже в туалет не встаёт, только пердит иногда, громко, давая понять дочери, что ещё не умер. Выкурив самодельный косяк девушка принялась складывать пустые тетради в свой фирменный рюкзак Kankun, и перебирать в голове все возможные способы суицыда. Дорога в школу кажется незнакомой, хотя она ходит в неё вот уже 11 лет. Вокруг те-же панели, ларьки с сигами и порно журналами, толпы пиздюков дерущихся между собой, наркоманы, мило улыбающиеся тебе, ялозя руками под лавочкой, насмерть збитый котенок на дороге, украшающий своими внутренностями проезжую часть. Каждый день невыносимо ужасен. Невыносимо плох. Скучен. Однообразен. В наушниках, как обычно, Стрыкало бьет женщин и детей, а в голове бессмысленный поток сознания, тянущийся еще с момента пробуждения. Белый шум вместо голоса душного педагога, вот и долгожданный звонок. Опять самые длинные пять минут. Звонок. 50 клеточек. 120 клеточек. 300 клеточек. Звонок. После занятий альт-подростки обычно собираются в стаю и идут на водопой к ларьку с енергетиками, но Вику в подобных компаниях считали кринжом, поэтому ей доводилось довольствоваться компанией алкаша, излившегося в банку сгущёнки этим утром. Запустив руку в карман, ощупав там лишь пустую пачку сиг и зажигалку, слезы из глаз полились сами. Шлюху вырвало неподалёку. День прошёл как обычно. По соседству находилась больница, в которой Вика с мамой полгода числились пациентками. Однажды один из будничных дней в больнице стал для младшей Пацан настоящей пыткой.

Пасмурное утро четверга. Под предлогом гинекологического осмотра маму увели в кабинет, где жирные потные медсестры заставляли её рожать органы. Сидя за старой советской тонкой дверью я слышала крики, видела перед собой опухшее, красное, испуганое лицо мамы, которая постепенно мирилась с ситуацией, а со временем кажется стала получать удовольствие, чувствуя как её органы проходят по родовым каналам. Одна из медсестёр на время остановила процесс, услышав протяжный стон. Все в кабинете ощутили сильное напряжение, а после каждая из жирных свиней потянулась своими пальцами-сарделями к влажной промежности. Не в силах винести это я закрыла лицо руками, и старалась думать о том, как наконец-то выйду из этой больницы. Через одно из окон на 10-ом этаже. Спустя примерно пять минут, но по ощущениям прошло не менее часа, а то и двух, процедура подошла к концу. Я сидела в кресле неподвижно, поджав ноги к телу, параллельно обхватив их дрожащими руками. Неокрепшее сознание на мгновение стало невинным маленьким озером. Но в это озеро люди начали сливать свои отходы, образуя целую горку из использованных тампонов, дерьма, и дохлых ембрионов. И вот вода в озере уже не такая кристально чистая, а мутная и вонючая с кусочками мусора, одиноко плывущими по неспокойным водам, вокруг импровизированой горы. Казалось бы самое время погрузиться в полное отчаяние, но вдруг послышался щелчок. Кто-то смыл воду. В канализации будет очень очень холодно, но это отрезвило меня, вернуло в реальность. Воду в бачке смыл не кто иной как мать, выходящяя из кабинета гинеколога с полным комплектом органов (кроме матки, ей её удалили задолго до этого из-за аденокарциномы) и тут через меня буд-то пропустили несколько тысяч вольт. Я впервые усомнилась в собственной адекватности после этого случая, но сознание уже настолько замутнилось, словно та же вода в маленьком озерце, но кроме горы из дерьма и мусора в нём ничего и не осталось.