муза.

| Lana Del Ray — Art Deco |

      атсуму рвал холсты, разбрасывал кисти по всей комнате и брызгал краской на стены, оставляя пустые тюбики на полу. его муза покинула его. громко хлопнув дверью, разрушая этим звуком тишину, воцарившуюся после громкой ссоры, а вместе с ней разрушая всё, что их связывало. мия безжалостно пачкал свои картины чёрной краской, только бы не видеть любимое лицо, которое он никогда больше не увидит. а уже через месяц, когда должна была открыться его первая выставка, он будет стыдливо смотреть на своего агента и безвылазно запрётся в своей маленькой квартире под самой крышей старенького дома, который должны были снести ещё год назад.       ему нужна была новая муза. муза, которая вернёт в его жизнь краски, которая станет его наваждением, смыслом его жизни и главным объектом его творчества.       но для начала ему нужно было отдохнуть. забыться. забыть любимого, жестоко оставившего его одного, забыть все слова, обещания, шёпот, что щекотал его слух и учащённое дыхание, когда они занимались любовью. хотя, наверное любви у них никакой и не было. когда любит один — это не любовь. это пытка. а теперь каждый уголок его квартиры пропитан этой грязью, осквернён пустой страстью и предательством.       атсуму тонет в своём одиночестве и хочет заполнить его хоть чем-нибудь. даже чем-то мимолётным, хотя бы одну ночь не чувствовать себя таким одиноким. хотя бы одну ночь чувствовать себя желанным.       дорогу до бара атсуму помнил очень хорошо — именно там он познакомился с покинувшей его музой. быть может, в этот раз ему повезёт больше. в этот раз он не будет таким наивным.       в этот раз он понимает, что загадочный брюнет, что весь вечер смотрел на него, пряча лицо за чёрной маской, просто хочет воспользоваться его телом для своего удовлетворения. но атсуму не против. его мастерская и так уже покрылась воспоминаниями о жарком сплетении возбуждённых тел, терять атсуму было нечего. поэтому он решается первым подойти к брюнету с идеальными чёрными кудрями.       — прошу прощения. я наблюдал за вами, вы здесь один? — мия рассматривает открытую часть лица парня и сосредотачивает взгляд на родниках над правой бровью. атсуму очень захотелось прикоснуться к ним губами.       — теперь кажется не один, — атсуму не знает наверняка, но предполагает, что под маской скрывается улыбка. — сакуса киёми.       — мия атсуму, я…       — вы художник, верно? — перебивает сакуса, сверкая своими чёрными глазами, в которых атсуму мог разглядеть своё отражение.       — верно, — мия кивает. — я хочу вас нарисовать.       киёми кажется заинтересованным, а мия уже плавится от предвкушения. они оба понимают, что подразумевает атсуму под своим «нарисовать», и сакуса идёт за ним, не задавая лишних вопросов.       только в квартире мии сакуса снимает маску, и атсуму едва может дышать. лицо киёми безупречно. идеальные черты, острые скулы, пухлые губы и невозможно красивые глаза, на которые спадают угольно-чёрные кудри. атсуму хочет прикоснуться к ним, но киёми останавливает:       — могли бы мы сначала помыть руки? я… не люблю грязь.       атсуму тоже не любит грязь, но вся его квартира покрыта ей, хоть и незримой.       выйдя из ванной, атсуму ведёт киёми в свою мастерскую, являющуюся по-совместительству также и спальней.       — у меня здесь творческий беспорядок, но я сменил спальное бельё перед выходом, — предупреждает мия. он подозревал, что уйдёт из бара не один, и подготовился заранее. даже если они просто используют друг друга, атсуму не хотелось, чтобы киёми чувствовал себя некомфортно.       — вы здесь работаете? — спрашивает брюнет, скользя взглядом по разбросанным по всей комнате художественным принадлежностям и испорченным холстам.       — в основном да, если не пишу с натуры или на природе, — мия собирает с пола пару холстов, чисто ради приличия, а один из них ставит на мольберт. ему просто нужно занять чем-то руки.       сакуса подходит к атсуму ближе и проводит рукой по рамке шершавого холста. мия рассматривает его пальцы и сильно вдыхает воздух, чувствуя жар внизу живота. ногти киёми идеально подстрижены, а руки покрыты яркими венами. и атсуму очень хочется ощутить эти идеальные руки на себе.       киёми замечает его взгляд и сжимает руку чуть сильнее, напрягая мышцы. этот жест настолько интимен, что атсуму готов скулить от желания. словно сакуса прикоснулся не к холсту, а к его покалеченному сердцу.       — вы говорили, что хотите меня нарисовать? — интересуется сакуса, убирая руку с рамы и поправляя ей волосы. — или у вас появились другие планы?       атсуму пропускает момент, когда его губы встречаются с губами киёми. идеальными, мягкими, очень настойчивыми. руки сакусы крепко держат талию мии, пока атсуму кружит голову от избытка эмоций. лишая сакусу одежды, атсуму жадно оглядывает его тело. сакуса киёми — чистое искусство. безупречное, написанное самыми дорогими красками. к нему страшно прикоснуться — страшно испортить, но мия всё равно прикасается. не коснуться было бы преступлением.       атсуму изучает каждый изгиб его тела, каждую родинку, запоминает его в мельчайших подробностях, чтобы не упустить ни единой детали. киёми вторгается одновременно и в его тело, и в его душу, и атсуму отдаётся без остатка. киёми — его новое наваждение. его новая муза. даже если они никогда больше не увидятся, атсуму запомнит каждый момент. киёми будет его вдохновением, темой всех его работ.       сакуса властный, требовательный, местами даже чересчур напористый, но мия тонет в ощущениях. они знакомы от силы пару часов, не знают друг о друге ровным счётом ничего, но атсуму кажется, что они занимаются любовью. он чувствует, как вместе со сплетением их вдохов, стонов, криков, очищается от призраков прошлого его мастерская, заполняясь новым, жарким и трепетным чувством. осквернённая чужим предательством комната теперь благословлена жаром их тел.       — я всё ещё хочу тебя нарисовать, — просит атсуму, потираясь щекой о плечо сакусы, горящее от яркого следа зубов.       — не хочу, чтобы мой портрет стоял среди сотни таких же. я не буду частью твоей коллекции, — киёми издаёт усмешку, но атсуму знает, что ему совсем не смешно.       — я хочу, чтобы ты был единственным в моей коллекции, — просит мия. он знает, что сакуса уйдёт, но он так не хочет снова оставаться один. он хочет, чтобы его муза была с ним. хочет снова найти в себе силы творить.       — тогда в следующий раз я буду твоим натурщиком, — киёми гладит атсуму по бедру, а в сердце мии снова расцветают яркие краски.       у них будет следующий раз.