Завершение

— Шото? — Папа! — Шото отзывается на голос, тихий, угасающий голос. — Папа, не умирай! Ты нужен мне! Ты мне нужен! Шото рвется к отцу, который лежит весь в крови совсем близко. Шото кричит, кричит так будто это всё изменит, но его крик перебивает смех Даби. Для Шото Даби никогда не станет больше Тойей. Даже если его тело не мертво, можно ли сказать, что душа Тойи погибла в тот день? — Не ори так, Шото, — Даби перестает смеяться и сильнее сжимает руки Шото, которые тот безуспешно пытается освободить. — Знаешь, наш папочка заслужил такой конец. Жаль, конечно, что он не увидит, как я убью его идеальный продукт ебли. Все рушится: внутри, снаружи и где-то там за пределами мира Шото. От каждой секунды, которую он проживает, исходит боль, кажется еще больше боли Шото не вынести, но время продолжает идти и Шото понимает: чувства есть бесконечность, и ему никуда от них не деться. Шото изо всех сил толкает Даби, ударяет его локтем в живот и дергает руками, заключенными в чужие руки, но этого мало. Даби перестает держать Шото и бьет его кулаком в лицо. Этот удар был бы для Шото не таким болезненным и сильным, он бы точно смог встать после него в другой ситуации, но сейчас, когда энергии после боя в нем практически не осталось, а тело измучено ранами, Шото падает. Ему кажется, что не только он упал на пол, но и пол упал на него. Голова раскалывается, а сознание мечется между душевной и телесной болью, которая проникла в каждую его частицу. Шото не ждет, когда страдания его физической оболочки утихнут так же, как и меркнет запущенный в небо фейерверк, после громадных, ослепляющих искр. Шото сразу смотрит на отца, их разделяет совсем немного, но в тот момент, когда Шото перехватывает взгляд отца, ему кажется, что между ними нет ни единного сантиметра. Любовь, сожаление, протест и пустота-последнее, что видит Шото в чужих глазах, когда понимает, что отца больше нет. Он мертв. Шото не кричит, осознание еще не пришло, осознание, что он теперь один здесь. В этом месте с этим ублюдком, мразью, предателем, больным уродом. Но словами не выразить боль и ненависть, понимает Шото. В глазах слезы, в горле боль. Шото говорит голосом подобным тонкому льду, который трескается и ломается: — Папа… папа, прости. — Зачем ты просишь у него прощения, а? Поверь, скоро ты возненавидишь его сильнее, чем когда бы то ни было, ведь он станет причиной твоих самых ужасных страданий. Даби присаживается на корточки рядом с Шото, хватает его за волосы и поднимает его на уровень глаз, затем улыбается. Шото чувствует боль в своем скальпе и шее, с отвращением смотрит на улыбку Даби, но не замечает в этой улыбке издевательства или насмешки, в ней он с удивлением видит грусть и жалость. — Знаешь, Шото, — одной рукой Даби держит за волосы Шото, а другой касается его щеки. — Мне бывает так странно смотреть на тебя. Даби большим пальцем, испачканном в крови, грязи и пепле, трогает уголок губ Шото, а затем проталкивает его в рот. Шото морщится с брезгливостью, чувствует горький, противный вкус и пытается вырваться. — Я хочу кое-что сделать, — Даби заталкивает палец до конца и сжимает щеку Шото внутри и снаружи, оттягивая, не давая себя укусить. — Но я хочу, чтобы ты правильно меня понял. Даби отпускает Шото, а затем со всей силы бьет того в челюсть. Шото валится на пол, вскрикивает от боли, но тут же получает еще один удар в живот ногой, а потом еще, и еще, и еще. Весь мир будто перестает существовать, сужается до одного места на теле Шото, который орет от невыносимости боли. Органы внутри брюшины словно перемешались и вот-вот разорвутся. Шото пытается подставить под удары руки и тут же получает вывих, а возможно и перелом нескольких пальцев. Шото не может нормально оценить ни степень боли, которая кажется пропитала все его тело, ни тяжесть своих повреждений. Даби перестает пинать Шото. Он устало выдыхает перед тем, как сказать: — Продолжим в другом месте. Для такого идеального сына, как ты, тут что-то слишком грязно. Не думаешь? Шото плевать, что говорит Даби, он думает только об отце, который теперь мертв, и боли, которая не отпускает его. Поэтому Шото не смотрит на Даби, поэтому он не отвечает, поэтому он закрывает глаза. —Хорошо, — в голосе Даби слышится злоба и раздражение.— Раз так хочешь побыть в себе, я дам тебе такую возможность. Шото не успевает среагировать, он лишь мгновение ощущает боль от удара по голове, и сразу же становится затянутым в воронку беспамятства.

***

Здесь совсем тихо. Или ему так просто кажется? Открыть глаза. Вновь их закрыть. И снова открыть, чтобы понять: ничего не изменилось, всё те же стены, всё тот же потолок. Почему подушка влажная? Он плачет? Или это кровь? А может быть все вместе? Он слышит звук открывающиеся двери, но остается неподвижным. Звук приближающихся шагов. Ощущение чужого присутствия. — Шото, — насмешливый голос, —ну и как тебе в нашем маленьком отеле? Жаль, оплачивать проживание приходится не деньгами, а причудами, но ведь ты это как-нибудь переживешь? Шото чувствует, как Даби садится на кровать рядом с ним, а потом наклоняется, будто во все глаза рассматривая. — Шоооото, — теплое дыхание совсем близко, вязкий шепот, от которого хочется бежать, но конечности словно парализованы, — ты ведь уже привык, что все пользуются тобой ради своих целей. Дай и мне воспользоваться тобой. Прикосновение к предплечью–неожиданность, Шото хочет отдернуть руку, но прежде, чем он успевает это сделать, его руку крепко сжимают, как в тисках. Шото пугается того настроения, которое начинает заполнять эту небольшую комнату. Он беззащитен, он слаб, ранен, у него теперь нет причуды. Ему не спастись, и его никто не спасет. Там разруха, полный хаос, каждый герой на счету. Сейчас никто не придет к нему, даже, если очень захочет. Шото стонет от боли, когда его грубо переворачивают на спину, а затем наваливаются, придавливая. Его тело все избито, все в гематомах и ранах, тяжесть чужого тела слишком болезненна. — Никто меня не слушал, никто меня не видел. А потом я умер, — Шото страшно, по-настоящему страшно оттого, как на него смотрит Даби. Взглядом, затаившим злобу, нет, не злобу, затаившим нечто гораздо более омерзительное, кровожадное и бесчеловечное. — Для него. Даби улыбается, а потом бьет Шото по лицу. Щека Шото горит. Немного затянувшаяся царапина снова начинает кровоточить. — И для тебя, —продолжает Даби. — Ты говорил, что он изменился. Если бы, если бы. Наш папочка никогда не мог признать свою неправоту. Но даже, если бы он признал, почему сейчас? Почему сейчас, а не когда его сын якобы умер?! Шото получает еще один удар по лицу. Он плачет. От боли и безысходности, но еще, как бы стыдно ему не было это признавать, от жалости к себе. Шото совсем один, наедине с этим больным уебком, и что-то подсказывает ему, что ситуация будет становится всё хуже. — Почему ты плачешь? Не плачь, — Даби обнимает Шото, утыкается ему в шею. Шото трясет, он не может успокоится, часто дышит. — Ну же не плачь. Я ведь не плакал. Тем более еще рано для слез. Последние слова Даби говорит с предвкушением. Шото сквозь слезы смотрит на Даби, который вдруг поднимается с него и встает с кровати. Шото ловит себя на безумной и глупой мысли: сейчас Даби уйдет, сейчас он оставит его в покое. Но услышанные слова заставляют Шото покрыться ледяным потом. — На колени, — Даби произносит слова так, будто отдает команду собаке. — Что? — Шото сам не узнает свой голос: дрожащий, сухой и совсем тихий. Это больше похоже на сон, кошмарный сон, где все подстроено так, чтобы он не смог сбежать: голос пропадает, двери перестают закрываться, а ноги отказываются двигаться. Шото ведь не маленький ребенок, чтобы реветь, тогда почему он начинает так сильно плакать, когда его грубо стаскивают за волосы с кровати на пол? Колени саднят, Шото начинает истерически всхлипывать и отползать от Даби, но тут же получает удар по затылку. — Раньше ты делал то, что тебе говорил отец, но теперь ты будешь делать то, что тебе говорю я, — Даби одной рукой хватает Шото за волосы, а другой начинает расстегивать штаны. — Нет… нет… нет… нет! Остановись! — Шото орет, как не в себе. Он знает, что хочет сделать Даби. Хотя вся жизнь Шото была наполнена тренировками и мыслями о становлении героем, пару раз он смотрел порно, однако все это оставалось таким далеким для него. А теперь его хочет изнасиловать родной брат. Шото пытается отцепить руку от своих волос, пинается ногами и кричит. — Как ты меня достал! — Даби со злости бьет ногой Шото по лицу. Шото падает на пол, из носа начинает хлестать кровь, Шото ощущает головокружение, изображение видится будто в замедленной съемке. Из кадра в кадр и долгие переходы. Шото чувствует пульсирующую боль в носу. Шото снова хватают за волосы, потом перехватывают за затылок. Когда Шото начинает приходить в себя, он видит Даби со снятыми штанами и нижним бельем до колен. Прямо перед глазами Шото наполовину эрегированный пенис. Шото в ужасе пытается отстраниться, но ему не дают. — Давай, Шото. Сделай это или я сожгу тебя заживо, после того, как сам заставлю тебя мне отсосать, — Шото смотрит расширенными от ужаса и отвращения глазами на Даби, который не скрывает улыбку. — Нет. Нет, я не могу. Не могу… Шото опускает глаза в пол, он видит следы крови. Своей крови. Он вспоминает отца. Его больше нет. — Значит нет, тог- — Ты убил его. Ублюдок, тварь, ты убил моего отца! — Шото кричит полным яростью криком. Если бы его причуда была у него, он мог бы поклясться, что сжег бы здесь всё. И никто бы не смог его остановить. — Хахахахахаха, — Даби громко смеется. — Бедный Шото, все никак не выкинешь этого селекционера из головы? Я помогу тебе это — Заткнись! Шото получает удар в солнечное сплетение и задыхается. Силы покидают его, нет ни единого места не теле, которое бы у него не болело. Шото чувствует, как его поднимают и кидают животом на кровать. — Не волнуйся, Шото. Сейчас все твои мысли будут только обо мне. Шото из последних сил пытается подняться. Всё внутри него кричит, что нужно бежать, даже если это невозможно, он должен бежать. Удары по спине, по почкам, по лопаткам, по голове, по ногам, Шото кажется будто бы он стал полем для запуска петард, и они взрываются прямо на нем, взрываются, принося огромное количество боли. Шото пытается терпеть боль, которая нескончаемым потоком обрушивается на него. Но вдруг удары прекращаются. Шото выдыхает, пока не начинает ощущать, как с него начинают стягивать рубашку, а за ней и штаны. Ощущения ужаса и брезгливости, начинают ползать, как черви под кожей. — Не делай этого! — Шото практически рыдает от своей беспомощности. Он не может сопротивляться, он уже ничего не может, от этого начинает мутить. — Не делай… — Раздели со мной мои страдания, — Даби стягивает с Шото нижнее белье, — и мою боль. Даби заламывает руку Шото, от чего тот вскрикивает. — Мы ведь семья, Шото, — голос ласковый и нетерпеливый. — Теперь я твоя семья. Шото зажимается, когда чувствует руку Даби между ног. Она в чем-то склизком и холодном. Сердце Шото стучит так громко и быстро, он думает, что даже Даби слышит его. У Шото закладывает уши, он всхлипывает все громче и громче, а когда он чувствует, что Даби касается его отверстия, Шото начинает биться, как выброшенная на берег рыба. Снова боль, мерзкая, унизительная боль. Шото такой еще не испытывал. Он плачет, не может нормально дышать из-за соплей и крови. Даби с трудом вставляет несколько пальцев Шото в ректум, он слышит, как Шото рыдает и просит его прекратить, его вот-вот накроет истерика, и Даби с удовольствием осознает это. — Ты такой грязный, Шото, — говорит Даби с беззлобной насмешкой и вынимает пальцы из Шото. — Но не переживай, я привык. Даби надевает на член презерватив, размазывает по нему смазку, готовясь войти в Шото. — А теперь, всё будет хорошо, Шото. Мне наконец-то будет хорошо. Даби пытается вставить пенис в Шото, но у него не получается. Шото напряженно сжимает мышцы и заходится в рыданиях. Даби в бешенстве хватает Шото за шею и начинает душить, ему хочется, чтобы Шото не сопротивлялся, дал ему то, что он хочет, позволил взять себя. Поэтому он сжимает шею Шото все сильнее и сильнее, чувствует твердость гортани и как Шото безуспешно пытается вырваться, пока в глазах не начинает темнеть, а кислорода катастрофически не хватать. Даби перестает душить Шото и снова пытается протолкнуть в него член, и когда тот входит, Даби стонет от ощущения единства с чужим телом и плача Шото, переходящего в болезненные крики. — Не думай, что я всю жизнь хотел тебя трахнуть. Вовсе нет, — Даби наклоняется и шепчет Шото почти нежным голосом. Он делает особенно неприятный толчок для Шото и целует его в шею, лижет выступающие позвонки и ссадины, вкус пота, крови и гари для Даби–деликатес. Даби хочется утонуть в этом ощущении обладания Шото. Шото не знает куда деться от боли. Она повсюду. Весь низ горит, ему будто бы режут прямую кишку. Шото кричит, прогибает и выгибает спину, но легче не становится. Это сводит с ума. Шото разрывается между болью, ненавистью к Даби и к себе. Настолько грязным и жалким он не чувствовал себя никогда. Шото с ужасом осознает, что, если его убьют в конце этой пытки или же если он умрет прямо во время изнасилования, он будет счастлив. — Я больше не могу! Хватит! Даби на секунду прерывается, не узнавая голос Шото, он был наполнен отчаянием и какой-то животной загнанностью. Даби замечает, как Шото оттягивает свои волосы незаломленной рукой, так будто хочет их вырвать. Но возбуждение снова поглощает Даби и он перестает обращать внимание на попытки Шото облегчить себе боль. Когда Даби чувствует, что готов кончить, он выходит из Шото, слезает с кровати и подходит к нему. Даби задирает голову Шото, смотрит в его лицо, окровавленное, все в слезах, с синяками и ссадинами. Глаза Шото выражают обреченность и усталость от пережитых мук. Даби пораженно подмечает, что во взгляде нет ненависти. Даби думает, что это ненадолго. Он стягивает с члена презерватив, заставляет Шото разомкнуть челюсти. — Я ведь говорил, что ты должен взять у меня в рот? — Даби давит Шото на затылок, проталкивая Шото член в глотку. Даби толкается все сильнее и сильнее, смотрит на давящегося Шото, который с безумными, бегающими глазами пытается оттолкнуть Даби от себя, выбраться из хватки и прекратить свои страдания. Даби до предела вторгается в рот Шото, чувствуя приближение экстаза, и кончает глубоко в глотку. Шото ощущает себя не человеком, даже не животным, он ощущает себя мусором, заслуживающим сгнить в выгребной яме. У Шото болит и внутри, и снаружи. Он боится пошевелиться. Его тошнит от спермы, а голова кажется забитой горячим чугуном, который грозит разорвать его череп на мелкие осколки. Шото блюет прямо на ноги Даби, который в свою очередь бьет Шото по лицу. Даби стаскивает Шото с кровати и желает запинать его до смерти. Но вдруг останавливается. Останавливается и поднимает Шото с пола, обнимая его с почти братской заботой. Шото стонет от боли, он даже стоять нормально не может. — Знаешь, Шото, тебе не за чем скучать по отцу. Вы скоро встретитесь с ним. А потом ты встретишься с мамой и с остальными. Так что не плачь, Шото, — Даби смотрит в глаза Шото, но кажется, что в самую душу. — Возможно, я любил тебя, Шото. Возможно, я люблю тебя, — говорит Даби, прежде чем использовать причуду и сжечь Шото до тла.