Duality

      Ким Минджи всегда была загадкой для окружающих. Мало кто мог уловить её настоящую, обнажить всю сущность этой недосягаемой девушки, добраться до чего-то сокровенного, зарытого глубоко внутри и запертого под увесистый замок.       Многие пытались. Многие перегорели.       Всё потому, что Минджи слишком умело сменяла одну маску за другой, заставляя вновь петлять по извилистому лабиринту её личности, неизменно приходя в тупик.       Толпы энтузиастов отчаянно жаждали подобраться как можно ближе к тщательно сокрытой истине, ведь Ким была словно нимфа, завораживающая всем естеством, притягивающая внимание, но стремительно отдаляющаяся, стоит лишь протянуть руку.       Возводимые многими годами стены обиды и разочарования не позволяли, казалось, ни одной живой душе достать до того блёклого огонька, что таил в себе настоящую природу неоднозначной личности.       Однако, Юхён смогла. К удивлению самой Минджи, она стала той, кого девушка захотела и смогла подпустить ближе всех остальных. Позволила этой действительно необыкновенной девушке увидеть её всю, с каждым днём пробираться всё дальше и дальше за устойчивые барьеры, срывая многочисленные слои поддельных чувств и эмоций, под которыми Ким и сама уже стала забывать, кем является на самом деле.       Без преувеличения можно сказать, что мир Юхён перевернулся с ног на голову, когда удачно сложившиеся обстоятельства привели в кофейню, и именно в её смену, миловидную темноволосую девушку в строгом бежевом пальто и с круглыми очками на переносице.       Эта улыбчивая жизнерадостная блондинка никак не могла представить, что за утончённым светлым образом может скрываться нечто совсем другое — более жёсткое, бесстыдное и завораживающее.       По мере их стремительно развивающихся взаимоотношений, Юхён всё больше убеждалась в том, что Минджи совершенно не похожа на тех, кого она когда-либо встречала. Она была своего рода рулеткой, во время раскручивания которой, стоит лишь ждать и гадать, какой же образ выпадет сегодня. Сначала девушка скромная, нерасторопная, краснеющая от каждого мимолётного прикосновения, а вот уже — стремительно наглеющая, соблазняющая одним взглядом хитрых карих глаз, или вовсе — взрослый ребёнок, что пачкает руки в быстро тающей сладкой вате и лезет к чужому лицу.       Младшая подстраивалась. Хоть иногда перемены в девушке были неожиданными, необоснованными, ей нравилось видеть Минджи с разных сторон. Она находила в этом нечто азартно-притягательное.       Со временем, под солнечным светом сияющей улыбки и теплом чужих рук, те самые маски, словно слои штукатурки, покрывались трещинами и стремительно рассыпались на кусочки.       Правда, одно всё же оставалось неизменным. То, что нравилось Юхён до мурашек по всему телу и учащённого сердцебиения.       А именно, то, как после нежных прикосновений, почти невесомых поцелуев и ванильных разговоров про чувства Минджи нагло припечатывает её к светлой стене прихожей, устраивая своё колено между ватных ног, и жадно впивается в губы, кусая до крови.       — Я скучала, — на выдохе шепчет она, чуть отстранившись, и мягко сжимает тонкую талию сквозь клетчатую рубашку. Опускается сухими поцелуями на шею, полной грудью вдыхая аромат цветочных духов.       — Мы не виделись всего полтора дня, а после этого провели весь вечер вместе. Тебе мало? — Юхён мягко усмехнулась и обвила руками шею старшей.       — Мне всегда тебя мало, — блондинка встречается с родными карими глазами, в которых лишь неподдельная любовь и разгорающееся желание.       — Я тоже соскучилась, — выпаливает она и снова притягивает к себе девушку для влажного поцелуя. Проходит кончиком языка по верхней, цепляя родинку, собирает рецепторами персиковую помаду старшей, пока пальцы сами путаются в тёмных прядях на затылке. Чуть оттягивает назад и, воспользовавшись секундным замешательством, проникает в чужой рот, смешивая сладкий привкус с кофейным дыханием.       Минджи не понравилось, что у неё вот так просто перехватили инициативу. Она прикусила нижнюю губу девушки и чуть сильнее прижала колено к ноющей пульсации, ловя вибрацию протяжного стона.       Но Юхён была не намерена быстро сдаваться, поэтому, ведомая накатившей волной возбуждения, принялась расстёгивать маленькие пуговицы на белоснежной рубашке брюнетки. Руки начинали дрожать, но желание как можно скорее оголить стройное тело помогло расправиться с лёгкой тканью, что уже через несколько секунд оказалась где-то в ногах.       Чертовски хотелось разглядывать тело старшей, упиваясь изящностью плавных изгибов и упругих форм, ведь она, без преувеличения, была чистым воплощением искусства. Того самого, манящего и притягательно загадочного искусства. Но снисхождения Минджи хватило лишь на то, чтобы дать возможность восполнить запасы воздуха в лёгких, прежде чем она снова захватила в плен опухшие губы и принялась избавлять младшую от одежды, чтобы уравнять их положения.       Тщетные попытки высвободить все пуговицы оборвались где-то на середине, когда брюнетка, от резко накатившей ярости и нетерпения, со всей силы рванула края в разные стороны.       — Эй! — вырвалось эхом возмущения и обиды от Юхён, смешиваясь с громким звуком удара пластиковых деталей об паркет.       — Я тебе новую куплю. Эта всё равно износилась уже, — заверила Минджи, стягивая ткань с плеч девушки. Юхён не могла злиться, ведь сама уже давно хотела раздеться от жара, пробивающего всё тело под воздействием настойчивых касаний.       Брюнетка снова впивается в розовые губы, прижимая девушку к себе за талию, и нарочито уверенно ведёт в сторону кровати.       Умело обходит все препятствия в виде тёмных дверных косяков, невысокого светлого комода, массивного рабочего стола с кучей бумаг и опрокидывает блондинку на мягкую постель, тут же нависая сверху.       Спускается поцелуями на шею, очерчивая языком все выступающие мышцы и сухожилия, и поддаётся соблазну прикусить острую косточку ключицы, пуская волну мурашек по телу младшей.       Юхён рывком поднимается и усаживает девушку себе на колени. Одной рукой обхватывает хрупкую талию, прижимая как можно ближе к себе, второй зарывается в волосы и целует остервенело, будто сможет таким образом потушить пожар внизу живота.       Минджи любила доминировать, а Юхён, в свою очередь, не всегда поддавалась так просто. Каждый раз это было своего рода сражение, которое блондинка снова и снова с треском проигрывала.       — Неа, — полушёпотом вырывается из брюнетки во влажные губы. — Без рук, — ехидная улыбка и горящие зловещим озорством глаза.       — Ну Минджи! — протянула Ким со всей возможной обидой и разочарованием в голосе, надув губы. Невыносимо было держать руки в стороне, когда перед глазами маячит такое прекрасное тело.       Старшая уложила руки на острые плечи и надавила всем весом, укладывая девушку обратно на кровать.       — Или хочешь, чтобы я тебя связала? — нарочито пошло шепчет на ухо, прикусывая мочку. Юхён от таких действий способна лишь на рваный выдох, сопровождающийся новой волной возбуждения.       Минджи прекрасно знает, как влияет на свою девушку, поэтому любит иногда поиздеваться, пряча победную улыбку на грани с усмешкой в изгибе шеи младшей.       — Может, без засосов? В прошлый раз на работе были проблемы, — сбивчиво проговаривает блондинка. Хоть и знает, что подобного рода уговоры редко когда помогали, теплится внутри надежда воззвать к снисхождению Ким.       — Но они так хорошо на тебе смотрятся… — обольстительно, почти шепчет и в подтверждение своим словам, закрепляет ярко алое пятно где-то в районе ключицы.       Из Юхён вырывается обессиленный выдох на грани с полустоном. Она закусывает губу, злится на несносную девушку, что всегда делает всё по-своему, но тут же теряется в нахлынувших чувствах, когда брюнетка касается влажными губами открытой кожи груди.       Младшая выгибается навстречу касаниям, пока Минджи скользит руками под послушное тело. Покрывает упругую мягкость поцелуями, блуждая кончиками пальцев по спине в поисках застёжки чёрного кружевного лифчика. Пара ловких движений — и тонкие лямки уже сползают с хрупких плеч, чуть царапая гладкую кожу.       С каждым миллиметром продвижения тёмной полоски Юхён чувствует, как воздух стремительно покидает лёгкие. Ненормально даже как-то — каждый раз ощущать такой спектр эмоций рядом с этой обворожительной брюнеткой. За те пару месяцев, что они встречаются, чувства, заполняющие всё внутри без остатка, не угасали ни на секунду, а лишь усиливались, заставляя порой терять себя. Иногда это пугало — то, как сильно может влиять одно лишь сбивчивое дыхание другого человека на открытой коже.       На мгновение потерявшаяся в своих ощущениях блондинка и не заметила, как уже осталась по пояс обнажённой. Вернули к реальности и тут же молниеносно унесли за тысячи километров от неё сухие губы старшей на чувствительной коже груди. Минджи поочерёдно захватывала в горячий плен ярко-розовые соски, языком обводя ареолы, заставляя приглушённые полустоны бесстыдно разрывать тишину просторной квартиры. Настоящая музыка для ушей, которую хотелось слушать бесконечно.       Ким опускалась поцелуями ниже, чуть прикусив губами кожу под грудью. Ещё один обрывистый выдох, и руки Юхён непроизвольно потянулись к тёмной макушке. Почувствовав почти невесомое прикосновение, Минджи ощутимо сильно укусила выступающее ребро, выказывая своё недовольство из-за нарушения установленного правила. Блондинка лишь тихо шикнула, вспоминая ещё способным соображать уголком сознания слова брюнетки, и убрала руки, снова цепляясь за светлое одеяло, как за единственное напоминание о реальности происходящего.       У Минджи тем временем собственное возбуждение от вида младшей всё сильнее сводило низ живота. Но желание растянуть удовольствие от ощущения изнывающей девушкой под ней пересиливало все другие потребности, твердя неспешно касаться пылающей кожи, чтобы не пропустить ни одного нервного окончания.       Она плавно спускается ниже и ниже по стройному телу, не забывая оставлять прожигающие насквозь поцелуи, контрастирующие с лёгкой прохладой мокрой дорожки от языка, неяркие алые пятна и пробивающие тело на дрожь укусы.       Напоследок касается губами чуть ниже пупка и надавливает тонкими пальцами на тазобедренные косточки, срывая с сухих губ блондинки очередной полухрип-полустон. Легко улыбается с реакции и своего ракурса, расстёгивая ширинку чёрных джинс.       Юхён казалось, что раздражающий предмет одежды с неё стаскивают целую вечность. Минджи специально медлит, ведь прекрасно понимает плачевное состояние младшей. Слишком любит издеваться над чертыхающейся в импульсах стремительно накрывающего возбуждения девушкой. В такие моменты возникает острое желание пнуть безжалостную брюнетку, опрокидывая на спину, и сделать всё самой. Но она очень хорошо понимает, что старшую лучше не злить. Себе же хуже выйдет. Поэтому раз за разом покорно терпит невыносимо-сладостную пытку, зная — Ким сполна компенсирует все её страдания.       Наконец закончив с джинсами, Минджи устроилась на бёдрах младшей, чтобы в полной мере рассмотреть плод своих стараний. Хаотично разметавшиеся по постельному белью светлые пряди во мраке позднего вечера чуть отливали алюминием, опухшие губы были слегка приоткрыты в попытках хоть немного восстановить дыхание, а всё тело, под тусклым светом луны и с оставленными брюнеткой отметинами, выглядело завораживающе и по-особенному прекрасно.       Юхён от бездействия старшей непонимающе открыла глаза, но стоило ей поймать голодный взгляд восхищения, как Минджи неспешно встала с кровати, направляясь в сторону выключателя. Щелчок, и блондинка зажмуривает глаза от яркого тёплого освещения. Помнит, как Ким любит рассматривать уязвимое тело, мелко подрагивающее от переизбытка чувств, не упуская ни единой детали.       — Перевернись на живот, — хрипло приказывает брюнетка.       Юхён на секунду замешкалась, но всё же послушалась.       Секс с Минджи, так же, как и она сама, всегда был непредсказуемым. В один момент она нежная и обходительная, касается трепетно, отпечатывает свои губы на теле настолько целомудренно, будто неуверенный подросток в первую совместную ночь, а уже через минуту напирает, не оставляя возможности сопротивляться, кусает, по собственнически покрывает нежную кожу засосами, заверяя всех и в том числе себя, что Юхён только для неё.       Вот и сейчас младшая, уткнувшись лбом в сложенные руки, думает, что же выкинет её девушка на этот раз.       Минджи становится неимоверно жарко. Она каждый раз задыхается от вида покладистого и слишком прекрасного тела, что замирает на светлом одеяле в ожидании хоть каких-то действий.       Она спешно избавляется от всей одежды сразу и рывком снова оказывается на бёдрах младшей. Ощущение открытой горячей кожи сверху заставляет сердце Юхён пропустить удар.       Минджи засматривается на идеально гладкую кожу спины, очерчивает пальцами выступающие лопатки, переходит на рёбра едва уловимыми прикосновениями и спускается на талию.       Нависает над младшей, упираясь одной рукой сбоку от головы.       — Ты прекрасна, — шепчет, опаляя горячим дыханием. И шёпот этот, восхищённый, мелодичный, разливается по всему телу, на каждой клетке отпечатывая сладостной вибрацией ровные буквы. Ким легко касается губами ушной раковины и зарывается носом в мягкие волосы, глубоко вдыхая аромат цитрусового шампуня.       Юхён становится всё труднее дышать. Неимоверно приятная и в то же время мучительная тяжесть другого тела, умелые руки, блуждающие по открытой коже, чувственный обжигающий шёпот, вгоняющие в краску от смущения слова и едва уловимый из-за концентрации на других органах чувств запах лаванды от старшей — всё это действовало словно мощный наркотик. Блондинка была на грани передозировки, но хотелось ещё больше.       Минджи мазнула губами по открытому участку шеи и начала спускаться ниже, будто в первый раз, исследуя стройное тело.       Легко прикусила выступающую косточку лопатки, тут же пройдясь языком, длинными пальцами параллельно пересчитывая рёбра. Она удерживается в нужном положении, лишь коленями упираясь в мягкую поверхность, отчего всё тело начинает ныть и подрагивать в напряжении. Но, несмотря на это, неспешно, кропотливо проходит губами по линии позвоночника, будто изучая курс анатомии на примере одной лишь хрупкой девушки под ней.       Из Юхён вырвался рваный выдох, когда она почувствовала, как тёплые ладони чувственно сжали ягодицы. Сердце на секунду остановилось в ожидании уже знакомого хлёсткого удара, но вместо этого Минджи схватила основание нижнего белья и с усилием потянула вверх, вызывая протяжный стон младшей.       По телу блондинки словно прошёл мощный электрический заряд. Всё, на что она была сейчас способна, — лишь лихорадочно хватать жизненно необходимые остатки душного воздуха, пропитанного жаром двух тел, и беззвучно просить большего.       Ехидно улыбнувшись с реакции младшей, Минджи вновь припала губами к медовой коже, продвигаясь выше по рельефу выступающих мышц.       Тело Юхён же бесконтрольно отзывалось на желанные прикосновения — выгнув спину, она непроизвольно подалась бёдрами чуть назад, встречаясь с бёдрами Минджи. На лице появилась еле заметная улыбка от осознания того, как сильно она возбудила девушку одними лишь стонами.       — Скажи мне, чего ты хочешь? — чуть севшим голосом проговорила Минджи куда-то в область затылка и усилила хватку на нижнем белье, натягивая ещё больше. Сдержать ещё один мелодичный стон оказалось Юхён не по силам.       — Скажи же, — слова доносились до затуманенного сознания словно сквозь непроглядную толщу воды.       — Я… — попыталась начать блондинка, но воздуха в лёгких катастрофически не хватало.       — Ты… — издевательски передразнила Минджи, скользя рукой под податливое тело, чтобы сжать грудь младшей. Она уже полностью лежала на Юхён, осыпая худые плечи почти невесомыми поцелуями в ожидании ответа.       — Я… — сквозь очередной хриплый стон вновь заговорила девушка. — Я хочу чувствовать больше.       Минджи беззлобно усмехнулась.       — Тогда, кто я такая, чтобы не выполнить пожелание моего щеночка? — игриво протянула брюнетка, выпрямляясь, и потянулась к ящику прикроватной тумбочки. Спиной ощутив прохладу, Юхён наконец смогла сфокусировать взгляд и, проследив за движениями девушки, разглядеть в её руках чёрную атласную полоску.       — Подними голову, — Ким вернулась в удобное положение и аккуратно завязала ткань на голове блондинки так, чтобы она закрывала глаза. — А теперь перевернись. Я хочу тебя поцеловать, — на последних словах голос её съехал на томный шёпот.       Даже такое простое действие далось младшей с большим трудом. Несколько секунд понадобилось, чтобы собрать в кучу последние крупицы контроля над непослушным телом и довольно неуклюже поменять своё положение.       Юхён была готова поклясться, что почти попрощалась с жизнью, когда почувствовала горячие губы между грудей. Из-за невозможности проследить за чужими действиями все чувства обостряются в несколько раз. Каждое неожиданное прикосновение отдаётся новыми импульсами возбуждения. Всё тело блондинки сейчас было будто сплошной оголённый нерв — слишком открытое, слишком чувствительное.       Трепетные поцелуи расцветали на мягкой коже, пока, наконец, не дошли до желанных губ. Ощутив слишком знакомую родинку, Ким шумно выдохнула в чужой рот и окончательно потеряла контроль над собой. Руки сами потянулись к любимому телу, проходя кончиками подрагивающих пальцев по линии талии до упругой груди.       — Ты такая непослушная, Ким Юхён, — на выдохе произнесла Минджи, отстранившись. — Придётся тебя всё-таки связать, — наигранное разочарование и нескрываемая игривость.       Воздух окончательно покинул лёгкие Юхён, а слова возражения застряли в горле, когда она вновь услышала звук выдвижного ящика. Противоречить брюнетке в такие моменты было опасно. В последний раз, когда младшая пыталась отговорить девушку от подобного, бёдра болели ещё несколько дней, поэтому она знала, что лучше молча подчиняться, ведь тогда Минджи точно позаботится о том, чтобы доставить ей максимум удовольствия.       Старшая Ким до жути любила растягивать удовольствие, поэтому вместо обычных наручников предпочитала верёвку, медленно обвязывая тонкие запястья и закрепляя тугой узел на изголовье кровати.       Дух захватывает от такого зрелища перед глазами. Наблюдать за смиренным подрагивающим телом, что беспрекословно подчиняется и ждёт хоть каких-то действий, стало особенным наслаждением для брюнетки. Такая Юхён была настоящим искусством для истинного ценителя красоты в лице Ким Минджи. Хотелось как можно подробнее отложить в памяти каждый сантиметр идеальной кожи, отпечатать на кончиках пальцев все изгибы проступающих мышц, будто девушка могла в любой момент испариться.       Поэтому, закончив с верёвкой, Минджи почти невесомыми прикосновениями ведёт по рукам, оставив горячий след от губ на маленьком клевере у локтя.       Сердце Юхён пропускает очередной удар, когда нежные прикосновения сменяются страстным поцелуем. Ощущение реальности полностью теряется, оставляя лишь чужой язык, что вовсю хозяйничал во рту, и длинные пальцы, сжимающиеся вокруг тонкой шеи. Той самой шеи, в которую брюнетка трепетно утыкалась холодным носом, пока они, укрывшись от дождя под навесом какого-то отеля, ждали такси. Той шеи, которую Ким жадно покрывала поцелуями, каждый раз оставляя бесчисленное количество укусов и алых пятен. Но Юхён почему-то это чертовски нравилось. Раньше она думала, что подобные «развлечения» — это что-то странное и неприятное, совсем не для неё. Однако с Минджи всё по-другому. Как только блондинка узнала о её предпочтениях, то не на шутку занервничала, но старшая делала всё настолько аккуратно и грамотно, что ей хотелось довериться. И за всё это время Юхён ни разу не пожалела, что поступила именно так. Ким открыла для неё новые границы удовольствия и, кажется, стала её персональной зависимостью. Самой сильной из всех возможных.       Когда блондинка откидывает голову назад, Минджи оставляет очередной засос на изгибе шеи, услышав лишь обрывистый вдох. Покрывает поцелуями плечи и ключицы, легко царапает по выступающим рёбрам и впалому животу, ощущая, как подрагивает под уверенными касаниями хрупкое тело. И каждый след от ногтей ощущается словно раскалённое лезвие, что безжалостно разрезает нежную кожу, оставляя шрамы, как напоминание о новой сладкой пытке.       — Минджи… — доносится откуда-то сверху, когда она опускается к груди и слышит бешеный ритм чужого сердца.       Ким еле слышно цокает и слегка мотает головой, что, конечно, остаётся незамеченным. Шумно выдыхает и с усилием оттягивает чувствительный сосок. Младшая шипит и жмурит глаза от резкой боли.       — Джию, детка. Не забывай.       Ещё один образ или, как его называла про себя Юхён, — «Ночная Минджи». Та маска, что никак не хотела покидать девушку, и та, которая проявлялась лишь ночью и лишь в этой самой комнате.       Юхён всегда поражалась таким кардинальным переменам в старшей. Внутри неё будто существовали две совершенно противоположные личности, удивительно балансирующие друг с другом. Минджи была солнцем, что своей улыбкой освещало, казалось, весь мир и согревало теплом в холодные дни. Она была самим воплощением лета и беззаботной детской поры. В то время как Джию была луной — притягательной, изящной и загадочной, хранящей в себе множество тайн, способной свести с ума любого, кто посмеет бросить случайный взгляд и уже не сможет оторваться. Она была такой же яркой, но свет её — благородный и пленительный — был предназначен лишь для одной девушки.       — Джию… Пожалуйста… — голос больше походил на жалобный скулёж.       — Что? — с долей издёвки протянула Минджи и коснулась губами груди, вслушиваясь в очередной обрывистый полустон.       — Не тяни…       — Какая нетерпеливая, — руки брюнетки скользнули под извивающееся тело и чувственно сжали ягодицы.       Юхён вот-вот была готова расщепиться на атомы. Чувствовать себя беспомощно, не иметь возможности сделать хоть что-нибудь и просто ждать катастрофически необходимой разрядки было невыносимой пыткой. Каждый раз внутри девушки бушевал целый пожар, который разжигался ещё больше с каждым действием старшей. Это было сродни мучительной агонии, выносить которую становилось всё труднее.       Но, несмотря на мольбы, Минджи не собиралась так просто заканчивать. Она всё также кропотливо проходит губами под грудью, по солнечному сплетению и бокам.       Как-то иронично даже — сцеловывать аккуратно выведенное французскими буквами «свобода» с ребра девушки, что сейчас лежит наполовину обездвиженной и лишённой возможности наблюдать за чужими действиями.       — П…Пожалуйста…       Брюнетка припала к опухшим розовым губам и с усилием надавила на клитор, ощущая насколько сильно было мокрым нижнее бельё. Поймав вибрацию протяжного гортанного стона, она невольно заулыбалась в поцелуе. Старшей приносило просто крышесносное удовольствие то, до какого состояния она доводила девушку.       Юхён будто накрыло ударной волной. В такие моменты она была готова полностью закончиться как человек. Ощущение любимых сладких губ и умелых пальцев там, где сейчас было нужнее всего, заставляли чувствительное тело рассыпаться на мелкие частицы, казалось, без возможности собраться обратно. Было даже страшно — то, насколько она зависима от другой девушки, то, как чувственно всё её нутро отзывалось на малейшее касание, и то, как сильно она желала большего.       Минджи, оторвавшись от покусанных губ, вновь спускалась по дрожащему от возбуждения телу, оставляя по пути мокрую дорожку на солёной коже и пересчитывая пальцами проступившие мурашки.       Из блондинки вырвался приглушённый стон, когда низ живота опалило горячее дыхание, а резинка белья начала сползать с тазобедренных косточек.       Старшая медленно, почти не касаясь открытой кожи, ведёт чёрную ткань вниз, заставляя девушку ещё больше трепыхаться в нетерпении.       Когда последний предмет одежды оказывается на полу, Минджи легко проводит руками по стройным ногам, изучая изгибы напряжённых мышц, будто в первый раз, и покрывает поцелуями внутреннюю сторону бедра, вслушиваясь в учащённое дыхание младшей и хриплые полустоны, срывающиеся с пересохших губ.       — Джию…       — Что, щеночек? — Ким до жути любила использовать это прозвище. Особенно во время их «игр». Ведь в такие моменты Юхён и правда была словно беззащитный, загнанный в угол щенок, который лишь хочет больше ласки.       — Я больше не выдержу… — сердце было готово разорвать в клочья грудную клетку, а пульсация внизу живота отдавалась по всему телу.       Минджи лишь многозначительно хмыкнула и полностью отстранилась, усаживаясь где-то в ногах девушки, чтобы рассмотреть плод проделанной работы.       В глазах брюнетки Юхён была прекрасна сама по себе, как ни крути. И сейчас, оглядывая стройное тело, всё покрытое яркими отметинами, покрасневшее от переизбытка чувств лицо, блики влажной кожи и прилипшие ко лбу волосы, она в который раз убеждалась, что готова отдать всё на свете ради столь захватывающего и щемящего сердце зрелища. Даже не верится, что такая неземная девушка, как Ким Юхён досталась именно Минджи и её, как ей самой казалось, израненной, испорченной по всем пунктам душе.       Отсутствие мягких рук на теле заставило Юхён немного занервничать. Непредсказуемость старшей иногда пугала. Особенно сейчас, когда девушка не могла ничего сделать. Она попыталась свести колени, но встретила препятствие в виде ноги Ким между её собственных.       Блондинка шумно выдохнула и попыталась расслабиться, ожидая, что же будет дальше. А Минджи, в свою очередь, воспользовавшись моментом полной неожиданности, мазнула по влажности между ног девушки и резко ввела два пальца.       Юхён прошиб очередной мощный заряд. Всё тело напряглось, а верёвки будто ещё туже обтянули хрупкие запястья, впиваясь в нежную кожу. Сердце, казалось, вот-вот остановится от чрезмерной нагрузки. Сдержать слишком громкий и постыдный стон было непосильной задачей.       Минджи спрятала ехидную улыбку в чужих губах, чуть ускоряя темп. Она оттянула нижнюю, слегка прикусив, и уже сама была готова скулить от того, как в младшей тесно и жарко. Воздуха катастрофически мало, но брюнетка проникает языком в приоткрытый рот, проходит по губам, слизывая капли крови, оставшиеся после зубов. Слишком уж ей нравилось ловить каждый мелодичный стон, что смешивался со стуком двух бешено бьющихся сердец.       Ким спускается обжигающими поцелуями на шею, вслушиваясь в бесстыдные звуки, разносящиеся по просторной квартире с минимальным количеством мебели.       Юхён нисколько не врала, когда говорила, что долго не выдержит. Пары минут с ловкими пальцами внутри хватило, чтобы всё тело напряглось словно струна, что вот-вот порвётся, и каждая клетка наконец наполнилась долгожданным наслаждением.       Последний протяжный стон Минджи разделила вместе с девушкой, чувствуя, как она сжимается вокруг длинных пальцев. Спустя пару мгновений она всё-таки выскользнула из дрожащего тела и успокаивающе провела рукой по бедру.       Оставив мимолётный поцелуй на ключице, Ким стянула с блондинки чёрную ткань и откинула на край кровати. Закрытые веки чуть подрагивали, а уголки глаз блестели солёными каплями. Старшая умилительно улыбнулась с того, какая всё-таки её девушка чувствительная и нежно коснулась чужих губ, трепетно поглаживая талию.       Когда Юхён наконец открыла глаза, всё ещё застланные пеленой приятного опустошения, Минджи вспомнила про верёвку и аккуратно высвободила руки младшей из плена, укладываясь рядом.       — Ты… — бросив взгляд на довольную девушку, начала блондинка, не до конца восстановив дыхание, а затем снова уставилась в потолок. — Пиздец…       Ким в ответ лишь по-доброму хмыкнула.       Юхён тихо зашипела, когда поняла, насколько сильно затекли руки от неизменного положения. Плечевой пояс пронзила резкая боль, а кости будто налились свинцом.       — Синяки останутся, — констатировала факт девушка, рассматривая свои запястья с покрасневшими следами от верёвки.       Минджи ничего не ответила, а вместо этого аккуратно перехватила кисть блондинки и почти невесомо коснулась губами отметины, будто прося прощения и заверяя, что это нисколько не портит красоту изящного тела.       — Ты в курсе, что так издеваться над людьми — это бесчеловечно?       — Но тебе это нравится, — брюнетка давно изучила Юхён. Она будто видела девушку насквозь и знала, как воздействовать на неё. А эта счастливая улыбка и полные любви карие глаза уже давно стали для младшей точкой невозврата.       — Безумно, — лицо особо не выражало эмоций, но сердце приятно ныло. — Ты вся — одно сплошное безумство.       Минджи мелодично рассмеялась тем самым чистым смехом, от которого тепло разливается по телу, а улыбка сама просится на лицо, и притянула девушку ближе к себе, вовлекая в нежный, неторопливый поцелуй, в котором было слишком много чувств для одного человека.       Наверное, им всегда будет мало друг друга…