письма из Ада

Питер в ужасе метался по широкой кровати. Подушка намокла от слёз и пота. Ему было страшно, доводило до ужаса. Он тихо поскуливал, но никак не мог это остановить. С ним такое каждую ночь, он сможет пережить это и сегодня. Он уверен, что сможет, но Морфей противно смеётся ему в лицо. Питер устал. Устал ярко улыбаться, весело болтать с Недом и смеяться за общими завтраками и ужинами. Питер просто чертовски устал. Пожалуйста, пять минут тишины. Он не может спать. Он не спит. Чувствует себя временами отвратительно, но всё ещё улыбается. Такой фальшивой-фальшивой улыбкой. Питер редко засыпает, всегда ненадолго. Чёрная бездна затягивает в глубь, и он вскакивает, чуть не крича. С ним всё в порядке, он продолжает улыбается.

Искры танцевали вокруг тонких белёсых запястьев. Он улыбался по-своему мило и нежно. «Ты так прекрасен мой милый мидгардец» — Шёпот его он мог назвать лестью.

У Питера перед глазами смерть и кровь. Посиневшая кожа. Мозг умело рисует страшные картинки и подростку тошно из-за них. На него смотрят зелёные стеклянные глаза и это заставляет сердце каждый раз останавливаться. Когда-то эти глаза смотрели с любовью. Питер представляет, как улыбался тот ублюдок. Как вертел заветный камушек в огромных противных пальцах, а его помощники убивали людей. Эти люди были ни в чём не виноваты. Вдох. Кислород застревает где-то в горле и выдохнуть не получается. Ещё один рывок. Боль расползается по телу чёрными венами.

Ночью он скалился Грозный и злобный, Ночью пугал его, Превращал каждый день во мрак.

Друзья приветливо машут, Мстители ласково улыбаются. Солнце сегодня особенно яркое, это раздражает. Питера сравнивают с ним каждый день. Сравнивают его улыбку с огромной жаркой звездой, которая запросто уничтожит их планету. Но он продолжает улыбаться. Солнце никогда больше не воссияет над ним. Тор говорит ему: он умер Мстители говорят ему: не переживай, он был плохим Питер знает, что он хотел быть хорошим. Он старался, отдавал любовь. Люди идиоты, все без исключения. Им показали злодея, и они продолжат видеть его, даже если тот спасёт мир. Люди слепы и глупы, думает Питер. Питер думает, что всё это сон.

«Милый», шептал он ему, «Милый мой, что не так?». И каждый раз искры зелёные Заставляли от слёз блестеть глаза.

Он вскакивает в слезах. Они мешают ему видеть, бусинками скатываются по щекам. Ему мерещатся зелёные проблески, и он поддается вперёд. Он пытается схватить за руку, но лишь неуклюже падает. Он пытается схватить пустоту, но она тоже ускользает сквозь пальцы. Искры пропадают. Пропадает и силуэт. Боль Грудную клетку сдавливает. Паника заслоняет мозг. Дышать не получается, невидимые руки душат. Питер захлёбывается в слезах и ткань футболки трещит. Он пытается кричать, но крик оседает где-то в желудке. Чувства бьют через край, а он пытается похоронить их на своём собственном кладбище. Он пытается каждую ночь и каждую ночь они воскресают. Опять и опять. Без перерывов.

Он был так нежен, даже если грешил И всегда говорил о своей любви, Он всегда обнимал так легко и устало, Словно лишь с ним находил покой.

Звёзды сегодня сверкают ярче, чем обычно. Они всегда сияли так для них. Они делали их счастливыми. Питер ощущает фантомные касания на плечах и расслабляется. Вдыхает запах ночного города и пыли. Пахнет воспоминаниями и немного грустью. Он позволит боли потечь по венам, даря столь сладкий покой. «Я хочу, чтобы ты был здесь», — думает Питер и прикрывает глаза. Он здесь, нет сомнений. Он всегда рядом, когда Питер хочет почувствовать, что всё вокруг — не сон. Пора смириться с этим. А небо чёрное-чёрное. Чернее вороньего крыла. Питер смотрит и звёзды сверкают всё ещё также ярко. Так выглядели те самые зелёные глаза, он помнит. Помнит, как все видели в них лишь тьму и зло, а лишь он разглядел боль и надежду. Питер увидел в злобных глазах звёзды. Холод касается кожи, забирается под футболку. Он в одной лишь тонкой футболке и пижамных штанах. Холод забирается в рёбра. Остужает раскалённую боль, заставляя тело дрожать. Когда-то по этим венам текла любовь. Холод чужд. Он не родной, какой-то другой. Питер никогда не чувствовал холод — ему дарили тепло. Он не уверен, что поставь с ним рядом печку, он бы почувствовал тепло. Этот холод другой, инородный. От него кружится голова и он пьянит. В ярких звёздах он видит зелёные искрящиеся глаза.

«Не волнуйся, мой милый», шептал он устами, «Не волнуйся, мне и смерть по плечу». А потом он рыдал, почти умирая, Мой герой, прозвал он его.

Кошмар за кошмаром, одно и тоже каждую ночь. Он видит синюю кожу и когда-то родные глаза. Теперь они совсем чужие. Родные глаза дарили любовь, а эти смотрят холодно и безразлично. Сплошное стекло. Питер улыбается и все верят. Он шутит про заваленный тест по физике, говорит не выспался. Тони ругает его вместе со Стивом, лишь Сэм посмеивается. И Питер улыбается, виновато прячет глаза. Всё верно, я жив — кричит его вид. Всё верно, я фальшивка — кричат глаза и улыбка. Никто не замечает Вот и отлично Тор говорил ему: потом будет не больно Старк говорил ему: не должно быть больно, он был плохим Питер знает, что Тор лжёт. Тор не знал ничего, а Питер видел любовь. Питер видел боль, отчаяние и надежду. Тор был слеп даже с двумя глазами. Питер знает, что Тони глуп. Тони — человек, а все люди глупы. Тони Старк тоже глуп. Мстители тоже идиоты. В этом мире все слепые идиоты, а Питер как белая ворона — потому что он видит не то, что видят люди. Он один, понимает Паркер. Снова в тёмном одиночестве, где нет никого, кто бы понял. Ну и пусть, думает, мне и так хорошо. Ночь сменяется ночью, а кошмары одни и те же — синяя кожа и абсолютно чужие глаза. Питер бы хотел обнять ещё раз, в этот раз чтоб навсегда. Чтобы больше никогда не выпускать, чтобы было тепло. Он очень хочет, но кого же это волнует. О смерти Наташи гласили все новости и газеты, о её смерти устроили минуту молчания. О Наташе Романофф, когда-то враге страны, говорят теперь как о герое, без которого пол человечества навсегда бы осталась мертва. О зелёных глазах знает только Питер. О зелёных глазах говорят, что он злодей. Зелёные искры всё ещё ненавидят, а Питер любит их, как и зелёные глаза. Питер другой, не такой как все. Это заставляет панику перекрывать доступ к мозгу и застилать глаза пеленой. Питер чужак.

Хельга смеялась злобно и долго, Хельга смеялась, не жалея минут. Если бы знали они про её испытанье Пытались бы выбраться из серебряных пут.

Он помнит смех, улыбку и ласковые объятья. Мэй никогда не обнимала его так. Его ещё никогда никто так не обнимал. Паркер всё ещё помнит, лелеет воспоминания. Это всё, что у него осталось. Это всё его наследство. Больше нет ничего, чтобы принадлежало ему столь же бережно. Зелёные глаза обещали ему, что они вместе навсегда. Что даже смерть их не разлучит, потому что он владеет смертью. Зелёные искры витали в комнате, и он говорил Питеру, что способен обмануть смерть. Видимо, количество попыток оказалось ограничено.

И теперь, спустя столько дней, И тогда, когда смерть обмануть не сумел, Всё вокруг обратилось в прах И сам парень растаял у всех на глазах.

Улыбка начинала дрожать на губах, скулы всё сильнее болели. Он всё ещё весёлый, это правда, поверьте! Он просто устал. Ему нужен отдых. Отдых, желательно, длиною в несколько жизней. «Куда пропал Человек-Паук?» — новости кричат. В новостях гибнут люди. Удивительно, почему в новостях нет Питера Паркера. «Когда думаешь снова надеть костюм?» — все спрашивают, он до треска сжимает вилку. Никогда, хочется закричать. Через несколько дней, отвечает с улыбкой. В новостях гибнут люди, но по новостям почему-то не говорят о Питере Паркере. Человек-Паук не вернётся, говорит он себе и где-то в сотнях милях горит его костюм. Быть Человеком-Пауком теперь бессмысленно, говорит он себе. Он ломается, ночь сменяется ночью. Он ломается, но никто не видит. Всем плевать, потому что зачем? У него не может быть проблем. «Ты сегодня светишься, как солнышко, Питти. Что случилось?», — спрашивают все. Питер говорит «ничего». Просто сегодня он сильнее обычного постарался над имиджем. Какое он, к чёрту, солнце. Он его ненавидит, он уже давно его не видел. Солнце больше никогда не воссияет над ним. Тор говорил: он умер, бросившись на него лишь с одним ножом. Мстители говорили: он злодей. он был чертовски глуп. Питер знает, что все они глупы. Не его зелёные глаза, а именно все они. И люди глупы. Потому что он не мог быть глуп. Он пытался показать, что изменился, потому что хотел быть хоть где-то признанным. Но он всё же знал, что люди глупы. Им показали злодея, и они никогда не поменяют его на героя. Питер как белая ворона. Питер видит, когда другие слепы. Питер вновь остался в тёмном одиночестве, а в руках письма из самого Ада. Ему каждую ночь посылают письма из Ада.

И сегодня, когда зацветает сирень, Сегодня, когда к ним придёт смерть, Когда руки дрожать перестанут Он будет писать ему письма из Ада.

Боль растекается по венам. Питер расслабляется, отпускает, потому что уже не может дышать. Ночь сменяется ночью, письма из Ада похожи друг на друга. Он уверен, что все они окутаны зелёными искрами. Он слышит в этих письмах «не печалься» его голосом. «Отпусти», фантомные объятья. Не могу, отвечает тихо. Никогда не смогу, и паника застелет ему глаза. У Питера больше нет ничего кроме писем из Ада и фантомных касаний. Больше нет ничего кроме воспоминаний и боли, окутанной чуждым холодом. Питер ничего своего не сберёг. Боль. Паника, воздух оседает где-то в желудке. Вокруг искрятся зелёные искры, и Питер тянется, даже если знает, что это иллюзия. Что это очередное письмо со словами «забудь». Не забуду, отвечает он и продолжает видеть в ярких звёздах искрящиеся зелёные глаза. Они родные, они смотрят с любовью. А потом Питер снова тонет в тёмном одиночестве и зелёных стеклянных глазах. Родные для него зелёные глаза теперь похоронены в самом Аду, откуда он получает каждое новое письмо. Он хоронит чувства на своём собственном кладбище каждую ночь и каждую ночь они воскресают вновь.

Замкнутый круг