Тепло

Дима сидит в кресле, придерживая большой, тяжёлый и тёплый живот. Под его поясницей подушка, а ноги укрыты мягким пледом, в руках чашка зелёного чая с мятой. В нескольких метрах от него Игорь кормит с ложечки их четырехлетнего сына Женю, который весело что-то лепечет и открывает рот. Гром улыбается и подносит ложку к маленькому рту, который с удовольствием сгребает все и медленно прожёвывает. — Мои каши он не ест с таким удовольствием, — ворчит Игорь, протирая салфеткой лицо сына, оборачиваясь на мужа, который тепло улыбается и делает небольшой глоток чая. — Все время морщится и кривится. — Ты её всегда пересаливаешь, Игорь, — Дима улыбается и пытается приподняться, что выходит неуклюже и забавно. Игорь встаёт с места и подходит к мужу, помогая сесть удобнее, снова накрывая ноги пледом и оглаживая живот. — Спасибо. Игорь только кивает и возвращается к сыну, помогая доесть кашу. Дима все так же сидит в мягком кресле, попивая чай и смотря, как муж собирает ребёнка в садик, а сам одевается на работу. Бывший Дубин облокачивается на мягкую спинку кресла и блаженно выдыхает. Игорь нашёл самое мягкое кресло в Питере, просто потому что Диме было неудобно сидеть на жёстких стульях их квартиры. Дима вспоминал, когда они впервые узнали о том, что у них будет ребёнок — это было скомкано, быстро и непонятно. Они тогда долго просидели по разным комнатам в полной тишине, думая о предстоящих изменениях и о том, готовы ли они к ним. Все решилось, когда Игорь нашёл Диму на кухне, тот заваривал чай, на столе лежали ингредиенты для ужина. Игорь стоял и смотрел, как его муж — отец его ребенка — готовит ужин, и думал о том, что это все, чего он хочет. Игорь притащил Диме заявление о декрете, и как бы он не сопротивлялся, бумажка была подписана, а Дима оказался дома без возможности заниматься чем-либо, кроме рисования. Он рисовал — чаще всего Игоря — и пытался не умереть со скуки. Их малыш был спокойным, капризничал редко и не доставлял особых проблем. Дима радовался, что может не капать на нервы мужу. Пускай привычная смена вкусов не миновала их стороной, но с запросами Димы Игорь вполне мог справиться. Бывший Дубин проводил долгие часы дома или на прогулке, а к вечеру приходил Игорь, обнимал, целовал и занимался делами по дому, которые запретил выполнять Диме. У Игоря была какая-то слишком сильная мания защищать и оберегать, но Дима понимал. У альфы никогда не было ничего похожего на такую семью, и теперь, когда она появилась, он не может позволить этому исчезнуть. После рождения Жени они долго пытались ужиться с мыслью, что теперь родители. Дима все так же был в декрете, и не мог вернуться на работу, мягкую печаль от этого факта сглаживал маленький сына-альфа, которому нужно было много внимания. Игорь возвращался домой уставшим и грязным после беготни по всему Питеру, но довольным. Дима встречал его с сыном на руках, целовал и получал поцелуй в ответ. Когда Жене исполнилось два, Дима потребовал, чтобы Игорь вводил его в курс дел, говоря, что больше отсиживаться он не может. Даже если уйти из дома Дима сейчас не может, потому за маленьким Женей нужен глаз да глаз, то это не значит, что он не может помочь идеями по продвижению дел. Игорь долго возмущался, причитал и грозно отмалчивался, но после слов мужа о том, что физическую форму тот уже потерял и становится все бесполезнее, рыкнул и притащил документы домой, не слушая криков Прокопенко. Фёдор Иванович обожал маленького Евгения — называл себя его дедом — дарил подарки на новый год и день рождения. Сидел с ним, когда Игорь утаскивал Димку на прогулки и выставки, на которых бывший Дубин бывал в последнее время очень редко. Прокопенко тискал внука и обожал Диму, радовался, что Игорь смог забрать себе такого прекрасного омегу. Дима всегда говорил, что повезло как раз ему, их спор прекращал Игорь, который врывался в комнату с чашкой дымящегося чая и пледом. Женя рос быстро, и Игорь гордился маленьким помощником, когда тот без капризов делал разные домашние мелочи стоило только попросить. Потом Игорь понял, что маленький альфа просто помогает омеге, чтобы тот мог быть чуть-чуть по свободнее. Дима улыбается, гладит тёмные волосы сына и передаёт его Игорю в руки. Когда они узнали, что у них будет ещё один маленький карапуз, это было неожиданно. Игорь смотрел на Диму, который стоял с тестом в руках и потерянностью в голубо-зеленых глазах. Дрожь, поселившаяся в теле Игоря, тогда чуть не вылилась в слезы, он вцепился в плечи мужа и обнимал его долго, отказываясь отпускать. Диме снова пришлось оставить работу, на которую он не то чтобы вернулся, но теперь Игорь снова запретил ему иметь хоть какие-то связи с полицией. Дима улыбается этим воспоминаниям, поправляет очки и чувствует, как Женя обнимает его за колени, прощаясь. Он гладит сына по волосам, целует в лоб, когда тот приподнимается, и желает хорошо провести день. Игорь подхватывает сына и отправляет его надевать обувь, а сам присаживается рядом с мужем, поглаживает живот и целует Диму. Тот улыбается и отвечает на поцелуй, не выпуская из рук чашку чая. — Мы скоро вернемся, — Игорь приглаживает растрепанные светлые волосы. — Не скучай. — Ты не разрешаешь мне абсолютно ничего, — бубнит Дима, но тепло улыбается, проводя ладонью по щеке Игоря. — Ты можешь рисовать, — бывший Дубин скептически приподнимает бровь, но все равно выглядит очень милым. Игорь улыбается. — И ты не устаёшь. — Мне просто не отчего уставать, — Дима морщит нос и складывает руки на груди. — Потом наработаешься, — Игорь ещё раз целует мужа, когда слышит детский крик из прихожей. — Я знаю, ты хочешь вернуться к работе, но потерпи ещё чуть-чуть, Дим. Бывший Дубин выдыхает, растягивая губы в улыбке. — Куда я денусь? Меня держат два альфы, которые не могут и чай сами заварить, не то, чтобы… — Я могу заварить чай! — возмущается Игорь, ещё раз проводя рукой по животу и ноге мужа. Он поднимается, направляясь к прихожей, где его ждёт их маленькое чудо. А Дима сидит в кресле и медленно попивает давно остывший чай, обдумывает, чтобы сделать такого, что Игорь мог заметить ещё не скоро.