Rock in the heart of Paris.

Концерт прямо в самом сердце "столицы Любви", около Эйфилевой Башни. Он должен запомнится всем, без исключения!

"la fin" стали достаточно скрытными в последнее время. Многие предполагают, что это лишь маленький маркетинговый ход, преде концертом. Особенно хорошо скрывается от папариаций Маринетт Дюпен-Чен - главная вокалистка. Она пропала от всех, вызывая у фанатов множество теорий. Маленькие фанаточки, пускающие слюни на отношения Маринетт и Луки пытаются доказать, что эти двое уже поженились, однако, Дюпен-Чен всегда была против свадьбы, детей и прочей семейной рутины. Действительно, было бы куда легче поверить, что она разбилась на машине, повесилась или сдохла от передоза алкоголя, а может и наркотиков. На самом деле, последние две недели девушка была в Канаде на отпуске своей матери Сабин Чен. Мама подбила дочь поехать вместе с ней отдохнуть в Оттаве и расслабится. Маринетт была очень не против, ведь мать для неё была самым близким человеком. Она знала её с самого детства, до этого времени. Все её слабости, страхи, радости и привычки пекарь знала от "А" до "Я". Она видела её плачущую, видела уставшую, видела её самой счастливой или напуганной. Знала, что её в большинстве своём скрывает образ нахальной рокерши, знала, что боится потерять всё, что у неё есть. Много чего знала... — Маринетт! — донёсся тёплый голос Сабин из соседней комнаты. Уютные комнаты номера в отеле сопровождали србранные чемоданы. Дюпен-Чен собирала один из таких. — Да, мам? — откликнулась Маринетт, выходя из комнаты. — Ты ведь... Поедешь в Париж? — спросила азиатка. На её лице было несколько морщинок. Лицо Сабин в целом казалось очень уставшим, но его украшала милая улыбка. Получив в ответ кивок дочери та сунула ей в руки небольшую коробочку. — Передай своей подруге, Алье. Она просила. Голубоглазая с любопытством приподняла крышку коробочки. Содержимым была небольшая подвеска с хвостом лисы. — Ты ремонтировала её? — спросила Дюпен-Чен, закидывая голову вверх, таким же образом поправляя упавшие с плеч волосы. — Да, тут... Кончик хвоста согнулся сильно, Алья попросила посмотреть... Маринетт кивнула и положила коробочку в сумку, после чего подвинула стоящий рядом чемодан. Сабин же продолжит путешествовать, следущей точкой её поездки будет Англия. Дочь не возражала, она была рада, что Чен отдохнёт, однако самой ей предстоял скорый концерт, потому она уже собиралась ехать в Париж.

※※※

В Париже у группы была общая квартира, в которой они селились перед концертами. Тут проходило большинство репетиций, подготовок и подобного. Но, конечно, главным был именно общий дружеский-романтический дух, обитающий тут. В квартире же сейчас полная идиллия. Алья плетёт косу Лайле, которая лишь немного налегает на неё бёдрами, поддаваясь милому жесту рыжей подруги. Многие считали, что между этой двоицей есть какая-то химия. Они же никогда не отрицали но и не подтверждали этого факта, просто продолжали быть подругами. Джулека листает фан аккаунты своей группы с улыбкой на лице. Она была ближе всего к фанатам, олицетворение любви к ним. Лука же развлекал гостью - Кагами Цуруги. Она была близкой подругой его самого и Маринетт. Дух свободы и воли буйствовал в самой известной художнице Франции. Зачастую Цуруги помогала Маринетт рисовать эскизы для нарядов группе. Сейчас же она с Лукой обсуждала скорый концерт и предполагала, что приготовила для них и зрителей вокалистка. — Эй, суки! — громко объявила о себе синеволосая. — Я приехала из Канады, надеюсь что вы рады точно также как и я. Маринетт захлопнула дверь и вошла в главный зал, в который моментально залетели все её друзья. Алья кинулась обнимать Дюпен-Чен, а та впихнула ей в руку коробочку, данную Сабин. — Ты достаточно долго там была, мы успели заскуча-ать. — с наигранной грустью протянула Сезар. — Я очень спешила. — процедила девушка, чуть закатив голубые глаза и усмехнулась. — Заметно. — хмыкнула стоящая сзади Кагами. Маринетт обернулась. За спиной стояла девушка с идентичным ей цветом волос и слегка улыбавшуюся. Дюпен-Чен скрестила руки на груди, переведя взгляд на Луку, стоящего рядом с художницей. — Ой, не нуди, я была с матерью. А ты что, завидуешь, да? Ах да, твоя же сдохла. — злобно заметила вокалистка. Цуруги сконфуженно сморщилась, прикрыв рот кулаком. — Прости. — коротко извинилась Маринетт. Над ребятами повисла напряжная тишина, одни не понимали, что происходит, другие молчали, потому что сочли неправильным бы что-то сказать. Конечно, Дюпен-Чен часто так делает, но сказать такое близкой подруге у неё с трудом повернулся бы язык. Все знали, что в душе Маринетт божий одуванчик, но, кажется, не такой он уж и божий. Маринетт медленно развернулась, взяла чемодан и зашагала в комнату. Её не мучила совесть, ей были неприятны пристальные взгляды друзей. Маринетт открыла дверцу шкафа и достала комплект "домашней одежды". В него входили совершенно обычные чёрные штаны и такого же цвета топ. Вокалистка никогда не заморачивалась насчёт домашнего. Она хотела бы отвлечься, поэтому решила закончить пошив костюмов, которые она должна закончить к следующему концерту. Конечно, она и раньше это делала, но в этот раз работа была маштабней. Например, на её костюм нужен был ещё и ремень, обшитый стразами. Подходящего к собственнному описанию Маринетт не нашла, потому ей пришлось делать его самостоятельно. За делом девушка забыла и о короткой ссоре, и о чемодане, вещи из которого до сих пор не запихала в шкаф и стиральную машину. На столе перед ней лежал почти идеальный костюм. Не хватало лишь лямок, но это она докончит. Дюпен-Чен улыбалась, представляя, как стоит на сцене перед родными парижанами и запевает припев, который знает каждый в этом городе. Она по-настоящему любит своё дело.

※※※

До концерта остались считанные часы. Девушка раздала обещанные костюмы коллегам и ждала их всех в зале, чтобы посмотреть, как на них сидит сшитая одежда. Маринетт нетерпелось увидеть плоды собственного труда. Она надеялась, что не зря маялась над ними. Про ссору никто не вспоминал, да и Кагами уже ушла. Первой из своей комнаты выползла Джулека Куффен, чьи бёдра обтягивала белая, аккуратная юбка с черными вставками в виде маленьких принтов - черепушек и точек. Такого же фасона топ с длинными рукавами красовался на девушке. Сверху, над всем этим образом красовалась длинная черная безрукавка, а-ля плащ или пиджак. После этого Маринетт увидела Луку в своём творении. Он облачился в почти повседневный образ. Белая кофта с названием группы и чёрные штаны с белыми черепами. Дюпен-Чен не выделяла его, ведь знала, что гитарист смотрится во всём выигрышно. Лично для себя Маринетт делала его идеалом, иногда путаясь, возлюбленный он ей, или кумир. Ожидая Алью с Лайлой та и сама переоделась. На ней красовались свободные чёрные штаны, ремень в стразах и белый топ с чёрными лямками и мелким принтом. О себе она не старалась как-то отзываться, однако каждый свой наряд старалась делать особенным, чтобы выделяться как лидер и вокалистка. Конечно, это того требовало. Из комнат повыходили и оставшиеся две девицы. Алья предстала перед вокалисткой в полностью белом боди, снизу прикрытым такими же белыми штанами, но с мелким черным принтом. Штаны были свободными и на низкой посадке, слегка сползая с неё. У Лайлы был почти идентичный образ, только в противоположном цвете. Маринетт была довольна своими творениями, более того - ей они безумно понравились. Уже до концерта она прочувствовала весь колорит и маштаб. Увидела, как стоит на сцене, как в самом углу сцены на барабанах сидит Джулека, рядом с ней Лука-гитарист, а поближе к ней на бэк-вокале Лайла с Альей. В то же время, одна из них занята синтезатором, а другая тамбурином. Наверное, её мечты даже менее маштабны, чем предстоящий концерт. А до концерта ещё два часа.

※※※

К Эйфилевой башне подъехал чёрный лимузин. Рядом стояла большая сцена, там уже вовсю шла подготовка к концерту. На сцене ставили оборудование и суетились десятки рабочих. Маринетт прикидывала через сколько начнут собиратся люди, глядя в тонированные окна. Синеволосая беспрардонно закидывала стройную ножку на колени Луке. Он, по всей видимости, вполне не против таких жестов. Будь они тут вдвоём - вели бы себя куда распутней. Однако, лимузин был заполнен охраной и их коллегами, а снаружи окружён ещё парой машин. Расслабившись, Дюпен-Чен вспомнила, что сегодня на разогреве у них должна была быть невероятно талантливая девушка и та была бы совсем не против постоять в толпе, но есть пара нюансов: во-первых, её туда не пустят, во-вторых, перед концертом у них интерьвю, на которое ещё и по непонятным причинам запихали сыночка богатого модельера, что совершенно возмутительно, ибо, какого черта этот напыщенный индюк делает на ИХ интервью? Они что, стали частью гламурного Парижа? Группа выходит из лимузина. У сцены Маринетт замечает ту самую девушку. На её голове весело прыгает хвост из её светлых волос, пока она разговаривает с организатором. Хлоя Буржуа - дочь мэра, которая отреклась от отца ради карьеры певицы. Дюпен-Чен всегда уважала таких людей. — Маринетт! — донесся издалека весёлый зов блондинки. — Я так рада, что вижу тебя вживую! Я мечтала об этом весь прошлый год, я думала этого не случится! Взгляд голубых глаз девушек столкнулся и Хлоя заулыбалась ещё шире. Дюпен-Чен старалась сохранять образ и лишь чутка усмехнулась на милый жест певицы. — Я бы послушала твою песню, но успею только на первые секунды, кажется... У меня интервью. — с небольшим огорчением в голосе произнесла синеволосая. — Ох, жаль... Но, я думаю, тебе покажут запись! С другой стороны послышался голос Луки. Тот звал Маринетт в свою сторону, отвлекая девушку от разговора. — Блять... — утомлённо вздохнула Маринетт и направилась к группе. — Ещё свидимся, Хлоя! Вокалистка ринулась за кулисы, где уже стояла съёмочная группа и настраивала камеры. Адриан Агрест, которого Маринетт считает напыщенным индюком, уже сидел там и разговаривал с Альей. Завидев подругу рыжая подскочила к ней со свежими сплетнями. — Слушай, этот Адриан... — шёпотом начала бэк-вокалистка. —...похоже собрается приследовать нас. Как папарации. Маринетт поморщилась. Будто ей, блять, не хватает простых фанатиков. Девушка рывком отвернулась к зеркалу и стала подкрашивать ресницы. Сзади к Дюпен-Чен подошел этот индюк и положил ей руку на плечо. Та опешила, но услышала вопрос: — Насколько тяжела работа лидера, Принцесса? — Как, сука, ты меня назвал? — поморщилась Маринетт, убирая нахальную руку с плеча. — Слушай, ты, влажный сон тринадцатилетней парижанки, у меня нет желания с тобой общаться. Тем более, интервью ведёшь не ты, а вон, — девушка ткнула пальцем в сторону камер —, они. Пиздуй отсюда. Адриан одёрнул руку, усмехаясь. Он решил, что с вокалисткой уж лучше согласиться и отойти. Ну, как минимум на метра два. Маринетт зыркнула на блондина. Уж слишком быстро она возненавидела этого Агреста. Да и плевать, если этот нахал не знает, что такое личное пространство, то она не собирается долго с ним морочится, достаточно того, что уже произошло. А интервью уже начиналось, потому Дюпен-Чен оставила своё занятие с подкрашиванием и села рядом с ребятами перед камерами. Опрос будет чуть позже, по-отдельности. Пока нужно снять приветствие. Закончили они с ним быстро, как и ожидалось. Достаточно лишь было произнести в один голос название группы, и больше ничего этим журналистам не нужно. Сейчас было бы не плохо выйти на сцену и выпустить всё то желание спеть. Непонятно, почему именно сейчас приперлись эти интервьюшники вместе с индюком-Агрестом. Маринетт задержали. — Маринетт Дюпен-Чен, на правах лидера, расскажите нам, почему вы выбрали именно такое название и что оно значит? — Мы решили назвать себя "la fin" потому, что мы последнее поколение настоящего рока. После нас никого не будет. Ещё оно означает то, что ничто не вечно, что и у группы будет свой конец. В целом, это достаточно филосовская тема. — неохотно отвечала девушка, устремляя взгляд голубых глаз в камеру. — Почему сегодняшний концерт назван также, как и ваша группа? — задала ещё один вопрос журналистка. — Это, скорее всего, наш последний концерт. — Как вы собирали свою группу? — спросила другая журналистка. — Не хочу рассказывать об этом, это наши личные воспоминания. — хмыкнула Маринетт. — Как создаются образы для ваших концертов? — спросила первая. — Я придумываю их, зачастую вместе с Кагами Цуруги, вдохновляюсь прошедшими временами рока и современной модой. Потом это все переносится на ткань. Образы, которые сейчас на группе полностью созданы мной. От задумки, до пошива. Наконец, Дюпен-Чен смогла встать с этого неудобного кресла для интервью. Это было невыносимо, почему люди такие любопытные? Прижавшись спиной к стене девушка вытянула из кармана сигарету, изящно зажимая её меж пальцами и столь же изящно поджигая. Маринетт наблюдала за допросом остальной части группы. Это утомительно и непонятно, зачем люди вообще смотрят интервью. Синеволосая сделала вывод, что это максимально скучно. — И всё же, Маринетт, какого это? — спросил всё тот же белобрысый нахал. — Утомительно, но приятно. — без всяких злоб ответила синеволосая, уставившись в пол. — Почему ты не показываешься на публику такая? — Какая? — девушка выдохнула дым и посмотрела на модель. — Настоящая. — добавил Адриан, также облакачиваясь о стену. Дюпен-Чен вдруг подняла свои голубые глаза на блондина и кинула сигарету на пол, затаптывая ногой. После этого действия девушка засмеялась. Агрест же недоумённо посмотрел на неё. — А ты никогда не хотел почувствовать себя свободным? — с усмешкой спросила она. — К чему это? — задал встречный вопрос блондин. — Просто ответь. — Хотел. — Вот и я хотела. А в итоге это стало моим неотвязуемым образом. — пожала плечами девушка. Тот многозначитально кивнул и уткнулся взглядом в пол. Вокалистка сделала тоже самое.

※※※

— До выхода пять минут, готовимся! — произнёс басистый мужской голос со стороны сцены. Маринетт одёрнулась, глядя в сторону звука. Её вывели из глубоких раздумий насчёт той толпы людей, что пришли. Она думала, почему они тратятся на концерт вообще, если можно бесплатно послушать их на цифровых площадках. Тем более, в записи получается в разы лучше. Однако, она любит своих фанатов. Ради них она вкладывается во все эти наряды, музыку, да и в целом творчество, потому сейчас, на последнем концерте, она выйдет на сцену с широкой улыбкой и споёт так, как заслуживает каждый её фанат. Ребята уже подготавливались к выходу, шли к кулисам. Дюпен-Чен не отставала. Мирный стук подошвы о пол заставлял сердце колотиться в ритм.

3...

2...

1...

Толпа взрывается радостными криками, каждый готов плакакть от счастья и осознания того, что они вживую видят любимую группу. Маринетт раскидывает руки в стороны и кричит что-то вроде "Вы готовы?", заводя толпу. Позади застучали барабаны, заиграли гитары и по клавишам синтезатора кто-то изящно забегал пальцами. Голос девушки впился в микрофон, изливаясь из колонок. Дюпен-Чен зашагала по сцене, подходя ближе к волнам из фанатов. Они радостно танцевали, махали в такт руками и, наверное, чувствовали себя не хуже, чем она сама. Голубоглазая присела на корточки и стала поочерёдно проводить по толпе рукой, давая фанатам "пять". Вдруг, её руку кто-то задержал. Девушка кинула взгляд в сторону этого нахала, и как бы это тавталогично не звучало - там был Агрест. Их взгляд встретился и Маринетт на секунду замолчала, но быстро опомнилась и вскочила с корточек, продолжая петь. Кто-то из фанатов вдруг резко подбежал совсем-совсем близко к сцене, протягивая что-то Маринетт. Благо, в этот момент был проигрыш и девушка успела схватить подарок. Им оказалось красное вино. Та усмехнулась. — Это моё любимое! — воскликнула девушка, тряхнув бутылкой. — Мы бы могли быть лучшими друзьями! Маринетт совсем не стеснялась того, что она заговорила прямо на сцене. Это не первый раз, да и говорить с фанатами никто не запрещает, верно? Девушка снова взялась за вокал, не оттягивая удовольствие слушателей надолго. Та продолжала ходить по сцене уже с бутылкой. Она чувствовала себя королевой этой сцены. Да, так и было.

※※※

Только вот концерт не вечный, он уже подходил к своему завершению. Ею было исполнено семь песен. Это вроде и не много, но и не мало. Наверное, достаточно для того, чтобы развеселить толпу. Но, на этом ещё не конец! — С гордо поднятой головой я готова заявить, что наш последний концерт подходит к концу. Почему с гордо поднятой? Потому, что я рада была пройти весь этот путь вместе с вами. Вы лучшие блять, лучшие за всю мою жизнь. Вы - наши фанаты, и, пускай мы распадаемся как группа, но вы навсегда останетесь в наших сердцах. И, я не хотела бы оставлять вас на этой слезливой ноте, так что дарю вам ещё одну песню - восьмую. — провозгласила Маринетт. Заиграла совсем неизвестная даже преданным фанатам мелодия. Дюпен-Чен присела прямо на сцену, беря в руку микрофон. Её синие волосы красиво разметались по бледному лицу. Вокалистка прикрыла глаза, двигая микрофон к губам. На фоне играла лишь гитара. Из тени вышел и сам гитарист - Лука. Он сел рядом с девушкой и та мягко запела. На фоне обрывисто затрясся тамбурин, превращая мелодию в сказку. Это не их стиль, но даже он прекрасен. Песня всё медленнее и медленнее, намекая на конец. Однако, чуть хриплый голос вокалистки продалжал витать над толпой Визги. Маринетт целует Луку в губы, этим заканчивая песню. В толпе все резко засуетились, но лишь один из них смотрел на эту картину слегка опустошенно. Адриан. Ему то-ли было совершенно плевать, то-ли в его глазах мелькала ревность - было слегка непонятно.