Белый человек

      – Мир в огне, – в голосе звучит легкая насмешка. Демон в белых одеяниях покачивает ногой, вальяжно усевшись на столе. – Неужели тебе не нравится это? – смех, больше похожий на шелест листьев.              Небесный Владыка поджимает губы, полупустым взглядом упираясь в странную маску на лице ненавистного создания.              – Как мне может это нравиться? Я хочу спасать людей, а не смотреть на их мучения. Чего ты пытаешься добиться, уничтожая Сяньлэ? – вопреки всем попыткам, голос ломается на последних словах. Страшно вспоминать, как точно также горело его государство. Страшно вспоминать, как трясся он – точно так же, как и Се Лянь сейчас где-то там, на земле.              Демон смеется, запрокидывая голову и цепляясь пальцами за край столешницы.              – Чего я пытаюсь добиться? Не смеши меня, Мой Принц, – плавным движением создание в маске соскальзывает со стола и перетекает в сторону Бога, останавливаясь всего в паре шагов от него. – Я лишь пытаюсь сделать то, чего желаешь ты.              Цзюнь У сдерживает дрожь в пальцах и не делает шаг назад, упрямо остается на месте, глядя на свой кошмар во плоти, а демон все продолжает.              – Посмотри вниз, на землю. Люди боятся, люди молятся. Тебе молятся. Они так отчаянно желают спасения, несчастные, – елейный тон до скрипа зубов отвратителен, но прерывать безумца нет сил. – А помнишь, как такие же муравьи отвернулись от тебя, а? Когда пылал твой мир, что ты не смог спасти, Мой Принц.              Демон указательным пальцем касается грудной клетки Бога, цокая языком.              – Разве люди заслуживают спасения? Они такие лживые, такие… непостоянные.              С придыханием, подаваясь вперед, неотвратимо надвигаясь на Бога, создание в белом шепчет, не останавливаясь.              – Неужели ты не рад видеть, как они сейчас страдают, тонут в ужасе и молят о спасении? В таком состоянии они не отвернутся от тебя, от их последней надежды, ведь их Бог, – о, как презрительно сейчас прозвучало это великое слово, – сломался. Я сломал его, Мой Принц, как и тебя однажды сломал! – демон заливается смехом, вновь запрокидывая голову. Слеза, нарисованная на маске, выглядит все более иронично и насмешливо.              Небесный Владыка в упор на белое существо смотрит, хмурится, слова с губ божественных летят почти ровно. Почти.              – СяньЛэ не сломался. Он лучше меня. Сильнее.              Демон приподнимает голову, почти видно, как он под маской кривит губы презрительно, усмехается ядовито.              –Так сильно ценишь этого мальчишку? Тогда почему не уничтожишь меня? Ах, точно, тебе ведь сил не хватит, Мой Принц, – голос белого существа урчащий, довольный, а Бог может лишь смотреть обреченно. Не победит. Не может. Слабый. Разве стал бы терпеть все эти насмешки, если бы мог просто уничтожить свой кошмар, убить его?              – Никто в этом мире не спасется, пока мы не пожелаем. Ты – сильнейший Бог, так же тебя называют, да?– тон почти заигрывающий, белому существу весело. – Я– сильнейший, без меня мир не будет существовать, а я не захочу быть без тебя, – демон говорит все быстрее, подаваясь вперед и даже руку протягивая к Владыке, зазывая, маня на свою сторону. – Оставь людей жить на грани, и они не отвернутся от тебя. Им не нужно спасение, им нужен символ. Их маленький Бог, – о, как насмешливо, снисходительно звучит обращение, – сдался, они ненавидят его, так стань новым символом и забери людишек себе. Тебе я позволю. Это будет интересная игра, –голос скатывается в пульсирующий восторгом шепот. – Я вновь хочу ломать тебя.              –Замолчи.              – Мой Принц, ты желаешь причинять боль людям. Вспомни это, вспомни своих подданных.              – Замолчи.              – Ты ничем не лучше меня, ты лишь боишься взглянуть правде в глаза. Боишься ее – смотри хотя бы на меня, я стану твоей правдой! Мы всегда будем править миром!              –Замолчи!              Небесный Владыка хватает первое, что попалось под руку, – о, бедная чернильница, – и швыряет прямо в эту насмешливую маску. Пусть это не убьет демона, пусть даже вреда ему не причинит, так хоть перебьет и заставит умолкнуть!              Звон.              Осколки сыплются на пол, словно черная кровь вязкая жидкость из чернильницы течет на пол.              Бог стоит один.              Перед разбитым зеркалом.