Обречённые на исцеление

      Возле ангара мы выглядели колоритно - я, Хао, Опачо и Лакист обсуждали дальнейшие действия, присев на небольшую лавочку. Лакист, хоть и был итальянцем, прекрасно говорил на британском английском, за счёт чего мы общались почти на равных. Похвалил за то, что у меня почти отсутствовал акцент. Справа, с моей стороны, Шень и Казу расположились в тени большой туйи. Слева, за спиной Лакиста, на солнышке жарилась массовка из последователей старшего Асакуры. Накаи злобно зыркали то на моих девочек, то на меня.       - Ой, совсем забыла - Йо должен быть где-то здесь. - сказала я, посмотрев на Хао.       - Пойду... проведаю его. - улыбнулся он.       Улыбаюсь в ответ и касаюсь его плеча. Асакура уходит.       - Он странно смотрит на тебя, - задумчиво сказал Лакист, глядя вслед своему хозяину, - Будто ты чем-то отличаешься от других, находящихся здесь, шаманов.       - Ты абсолютно правильно мыслишь. - буду отвечать ему ровно. Лассо, хоть и слабый противник, но, тем не менее, опасный. Я не желаю получить пулю в спину.       - Расскажешь? - он скосил взгляд на меня.       - Я заочно познакомилась с Хао ещё в прошлой жизни и много о нём знаю. - пожимаю плечами, - Хочу, чтобы он победил. Из него получится хороший Король, лучше всех тех, что были до него.       - Откуда тебе это известно?       - Это просто мысли вслух.       - У тебя есть цель на этот турнир? - снова скосил взгляд.       Внутренне психанув, решила, что развернусь к нему лицом. И буду смотреть немигая. Его взглядом. Пусть этот великовозрастный мудак почувствует, что не он здесь главный. Инквизитор хренов.       - Есть. Добраться до Му, если ты знаешь, что это. Твой хозяин поделился с тобой этой информацией?       Лакист явно скрежетнул зубами. Что я помнила об этом человеке - он не любил, когда ему указывали на его место. Опачо подёргала меня за платье и что-то пролопотала. Аса перевела:       - Хао-сама должен вернуться, самолёт скоро полетит.       - Тогда беги, найди его. - я ссадила её с лавочки, пока Аса переводила, - А я посмотрю, чтобы не улетели без нас, хорошо?       Опачо серьезно кивнула и умчалась за приёмным отцом. Лассо коснулся полей шляпы и двинулся за негритянкой. Провожаю его недобрым взглядом.       - Он мне не нравится. - рыкнула Асаноха сквозь зубы.       - Мне тоже. - хмыкаю в ответ, - Что ты знаешь об инквизиции и "Молоте ведьм"?       - Э-э, ничего. А что это? - лиса с интересом уставилась на меня, но тут её взгляд расфокусировался и она зарычала, ощерив свои зубы, по размерам сейчас больше похожие на сабли в три ряда. Я посмотрела через плечо.       - Аса, успокойся, они слабачки. - с гастрономическим интересом оглядываю команду "Цветы", - Или ты, как Дух Огня, хочешь полакомиться их душами?       - Хочу отпугнуть. Чтоб не приставали.       - Ой, ладно тебе. У них вон дылда-немка главная. А немцы, они, знаешь, какие?       - Какие? - Аса перестала скалиться и дыбить шерсть, посмотрев на мою одновременно злобную и заразительную улыбку.       - Глупые! - я спокойно встала со скамейки и оправила платье, из ангара показался нос самолёта, - Напали на нас - когда-то, не так давно СССР - ни свет, ни срамши, а войну продули. Ни концлагеря, ни "Эс-Эс", ни шпионаж, ни расстрел мирного населения, ни фрицы им не помогли. Нет, война, конечно, вещь жестокая, и немцы товарищи твердолобые, отступать не желали и много наших полегло, но факт остаётся фактом - напали в четыре утра, а в сорок пятом "наши казаки" установили в Берлине знамя победы над рейхстагом, окончив войну.       Самолёт тем временем вырулил на посадочную площадку, к нему подкатили трап.       - И что ты этим хочешь сказать? - уже тоже с улыбкой поинтересовалась Асаноха.       - Перед тобой твердолобая немка с недо-спермо-токсикозом, капающая слюной в сторону твоего сына. И она ревнует его ко мне.       Лиса внимательно оглядела Канну Бисмарк с головы до ног, сравнила со мной и вынесла вердикт:       - Без шансов. У сына слишком тонкий вкус.       - Он может замутить с одной из этой троицы только для того, чтобы меня побесить.       - Не станет он, противно же! - скривилась кицунэ и мы тут же рассмеялись издав синхронное "Фу-у!". На наш смех обратили внимание мои девочки, разглядели самолёт и спешно покидали свой импровизированный пикник из пары сандвичей обратно в рюкзаки. Я кивком головы позвала их за собой. Хао шел со стороны административного здания, усадив Опачо на шею. Их прикрывал Лакист, Большой Билл и тот самый, не-до-вампир смертник, Борис Цепеш. А что пешком, а не гробом в багаже? Пересеклась взглядом с Асакурой. Тот, прочитав образ моих мыслей, бросил взгляд на "вампира" и в улыбке поджал губы, стараясь не рассмеяться.       Парой минут позже мы и правда ржали в голос, наблюдая, как в самолёт грузят слона для комфортного путешествия по американской пустыне Сати Сайган и её учеников. А, просмеявшись, сами поднялись в салон. Я спокойно запихала рюкзак в отделение для ручной клади и уселась за спиной у Хао, так как вокруг него всегда много места - то ли из страха не приближаются к нему, то ли из уважения. Пристегнулась, расслабилась, обняв уменьшившуюся раз в десять Асу...       ...И вспомнила, что боюсь высоты и, в принципе, летать в самолётах, когда эта махина разогналась примерно до трёхсот километров в час и шасси оторвались от взлётно-посадочной полосы аэродрома. Я сидела зажмурившись, и пытаясь не орать. Аса лизнула меня в щёку, пытаясь успокоить, но меня трясло. Плеча коснулась тонкая рука Шень. Не реагирую, меня просто тошнит. От страха тошнит. Ненавижу, ненавижу, ненавижу перелёты!       - Аи-тян. - звучит над ухом тихий, немного хриплый голос.       Открываю глаза. Хао склонился надо мной, уперевшись ладонью в спинку моего кресла. Его лицо было совсем близко. Меня обдало запахом мяты и сухого тепла. Он склоняется ещё ближе, чувствую его дыхание, щекочущее ухо:       - Если ты сейчас запаникуешь, то снова потеряешь контроль. И мне придётся тебя утихомирить. - шёпот и тихая усмешка, - Кицунэ кинется на любого присутствующего здесь мужчину. А вот убьёт или совратит, этого ты уже не узнаешь.       - Не на любого. - тихо отвечаю ему, - Первый грешник, за которым я приду, будешь ты.       Хао отодвигается, демонстрируя бесячую, самодовольную ухмылку. В этот момент просто хотелось двинуть ему по слишком довольной и наглючей физиономии.       - Ну как, пришла в себя?       - Угу. - демонстрирую обиженного, раздутого дикообраза, зыркнув на него "волчьим" взглядом.       Асакура снова усмехнулся и вернулся на своё место. Странно, но я немного успокоилась. Самолёт медленно набирал крейсерскую высоту, перелёт предстоял довольно долгий. По проходу ко мне подошёл Хром, улыбнулся, взял меня за руку и что-то спрятал у меня в ладони. И вот я, озадаченная по самые уши, сижу и втыкаю в мятные леденцы секунд тридцать. Кладу один на язык, остальные прячу в карман. Мысли потекли плавнее, звук турбин больше не казался таким резким. Мелькнула мысль - зачем Хао это сделал вообще? Зачем меня успокаивал здесь? Ну, покромсала бы я большую часть пассажиров... Зачем, спрашивается, нужно было в ухо дышать? При воспоминании о его дыхании на моей коже, злополучное ухо предательски обожгло. И щёки тоже. Я поближе прижала к себе Асаноху, пряча в её мехе свой румянец. Бабочки. Это были бабочки - в животе, возле сердца, в ладонях и на кончиках пальцев.       - Что такое Аи? - лиса скосила на меня хитрый глаз.       - Твой сын.       - У тебя опять приступ стыда и анти-паразитизма?       - Конечно. Он же впереди сидит и видит образы моих мыслей. - по шее пробежали мурашки, - У меня снова глаза полыхают?       - Нет. Я бы сказала - тлеют. Необычно выглядит.       - Это я себя в руках стараюсь держать. Иначе у реального самолёта уже взорвались бы оба двигателя.       - Ну, блин, - рассмеялась лиса, - мы тогда не долетим.       - Долетим. Это сверхдуша вождя Голдвы. А сверхдуша формируется желанием шамана. Я просто не смогу сломать этот самолёт, не убив всех разом падением с такой высоты.       - Давай закажем Силве апельсинового сока и ты мне так и не просветила вопрос про какой-то там ведьмовской молот.       - "Молот ведьм" и инквизиция. Я хотела более подробно рассказать тебе, что из себя представляет наш католический друг Лакист.       Спустя полтора часа Казу и Шень дрыхли друг на друге, беззастенчиво пуская слюни. Казуми иногда всхрапывала, от чего получала тычок под рёбра тонкими костяшками пальцев Шень. Опачо пришла ко мне и тоже сопела свернувшись калачиком. Дух Огня и Асаноха в виде хитодам расположились на спинке кресла Хао, сидящего передо мной, и слушали. Стихийный дух эмоций не показывал, лишь изредка вздыхал, когда я описывала, как в Европе истребляли женщин и какие несправедливые обвинения предъявляли, прежде чем подвергнуть пыткам. Пытали до полусмерти, а уже после, в лучших случаях, сжигали на кострах. У Асы поникли все тринадцать хвостов и на морде читалось откровенное возмущение.       - Вот это хре-ень! - в конце концов выдала лиса, - Теперь я понимаю твоё возмущение на этого странного мужчину.       - Это ты ещё пресловутую Деву не видела, которую он сам воспитывал, пока был главой собственной секты. Девчонка растилась буквально на убой для твоего сына, лишь бы Лакисту и Марко это было удобно и выгодно. Ах, посмотрите, какая светлая девочка, как она страдает за наши грехи, она победит Великого и Ужасного! - и "бла-бла-бла". А на самом деле за спиной этой девочки стоит такой известный и загадочный "некто", который дёргает за ниточки и вся система подчиняется лишь ему. Да, сама девчонка с промытыми мозгами мало кому интересна - она лишь символ, за который будут умирать.       - Но... Хао, ведь, тоже стал определённым символом? - Аса озадаченно растеклась по спинке кресла.       - Да-а, он стал. - протянула я, глядя на проплывающие в иллюминаторе облака и боковым зрением замечая заинтересованный карий глаз, поглядывающий на меня в просвет между сидений, иногда вспыхивающий внутренним пламенем, - Он стал символом смерти всему живому. Как нависший рок, как надвигающийся апокалипсис. Однако, мало кто знает, что он научился жить в гармонии с миром. Плюс ко всему, я прекрасно понимаю его причины для убийств - на планете почти семь миллиардов жителей, и это число неконтролируемо растёт. Нас становится многовато, понимаешь?       - Никогда не думала, что смогу застать одновременно и перенаселение, и геноцид.       Асаноха совсем погрустнела.       - Ты знаешь причину, по которой Асаха хочет устроить этот геноцид?       - Он... - лиса вздохнула и продолжила печальным голосом, - Всегда хотел, чтобы на меня и на таких, как я, не смотрели косо. Не опасались тех, кто беседует и танцует с духами. Время изменилось, как и люди, но не его желание и топорный метод борьбы.       - Знаешь, полностью согласна.       - Иногда так хотелось надавать ему по шее. - Аса спрыгнула со спинки кресла и разлеглась в проходе сверхдушой, положив передние лапы одна на другую, - Ты предоставила мне эту возможность, и я благодарна. И осталась, по сути, самая малость - реализовать наши планы в жизнь. И вроде бы должно всё случиться и закончиться хорошо, но... у меня уже нет такой надежды. Надежда, она как океан - может донести к нужной точке попутным течением, а может и убить, пока ты в ней захлёбываешься.       Она положила голову на лапы и задумчиво замолчала. Я коснулась пальцами её головы, успокаивающе погладила и произнесла на английском простую истину:       - Есть зрелище величественнее океана - это небо. А есть зрелище величественнее неба - это недра души.       Асаноха подняла на меня удивлённый взгляд, Асакура с озадаченным лицом выплыл из-за спинки собственного кресла. Я уложила Опачо поудобнее у себя на плече и прикрыла её сползшим одеялком. Нечего подглядывать за мной! Хочет поговорить, тогда сама начну!       - Важно знать лишь один небольшой секрет - все шаманские, философские и алхимические учения взаимосвязаны. Найдя в шаманском трансе собственные недра души, ты обнаружишь и чертоги разума, хранящие познания и учения предков, передавшиеся тебе по крови, и тот самый "философский камень", который так рьяно на протяжении многих веков ищут множества и множества. И с тем, и с другим, и с третьим всё просто. Погружаясь в трансе в недра собственного духа ты обостряешь свои чувства естественного и потустороннего. В этой фазе можно задержаться и отдохнуть, наслаждаясь просто потоками энергий. Шагая дальше, лишь немного задержавшись на первой фазе, перед тобой раскроются врата в чертоги разума и станут доступны все те знания, что может знать одновременно только сам Король Шаман - истории, культуры, науки и вселенные. И в этих чертогах можно отчётливо выделить одно из алхимических учений. У церковников оно зовётся Краеугольным Камнем, у алхимиков Камнем Мироздания. Звучит оно заумно, но можно перефразировать так: "Что сверху, то и снизу. То, что внутри меня, то и снаружи. Что на небе, то и на земле. Каков я, таковы и мои клетки, мои атомы - таков Господь. То есть, каким я вижу мир, таков он есть."       - Какая-то бессмыслица. - Хао покачал головой. Аса закивала в подтверждение.       - Мне тоже так казалось поначалу, когда я упиралась только в твоё учение Оммёдзи и звезду о пяти концах. Пентаграмма, которая так же прекрасно расписана алхимиками. - я мягко улыбнулась ему, - Краеугольный Камень имеет шесть граней и вмещает в себя Давидов щит о шести лучах, гексаграмму, олицетворяющую стихии и чувства, а так же мужское и женское начало. Камень Мироздания имеет семь граней и вмещает в себя звезду о семи лучах. Эта звезда не имеет точного научного названия, у неё множесво имён - Звезда Магов, Вифлеемская звезда, Звезда Истины и Путеводная звезда. Она, как карта для астронома и календарь для простого человека. По сути эти камни, как таковые реальными камнями не являются. Оммёдзи тоже можно назвать камнем.       Сижу и выжидательно смотрю на Асакуру. Он хмурится, услышав мою последнюю мысль: "Что ты об этом можешь рассказать? Правильно, что ничего. Тебя учили хорошо, только не всему."       - Что ты знаешь, Аи? - голос у него был жёсткий и требовательный, - Объясни мне!       Я вздохнула, улыбнулась и уложила Опачо на своё кресло, сама достала из рюкзака блокнот, карандаш и уселась рядом со старшим Асакурой. Подняла глаза. Где-то впереди спит младший Асакура, вон его наушники на спинке кресла. Со вздохом рисую основу учения Оммёдзи и начинаю повествование:       - Смотри, вот то что мы с тобой знаем...       Далее перелёт не казался мне таким долгим. Но он будто растянулся в два раза. Я чертила символ, подписывала и протягивала сэмпаю. Он ставил японские иероглифы рядом с английскими названиями. Попутно мы рассуждали вслух, когда я описывала ту или иную звезду или камень, или учение и расшифровывала их для Хао. В какой-то момент поймала себя на том, что положила щёку к нему на плечо. Прикосновения не смущали, я более не чувствовала себя так одиноко. Мне было тепло, а глаза слипались. Хао продолжал расписывать всё то, что его заинтересовало, чтобы не забыть. Наблюдаю, пока он листает мой блокнот - записи, мои рисунки с изображением Асы, вот скетч парковой дорожки у пруда. Я заранее краснею, потому что на следующей странице...       - Хм! - выдаёт Асакура глядя на то, как он в единении с Духом Огня держит на плечах косулю. Смотрит под ноги, немного опустив голову, на поджаром теле узор, как у духа, волосы упали по обе стороны от лица, руки и живот в напряжении от тяжести добычи, босые ступни шагают по белому песку.       У меня весь сон как ветром сдуло. Ни в одном глазу, а глаза ой-ёй какие большие! Хао перевернул страницу. На втором изображении он снимал серьги, тогда у палатки. Губы у шамана поджались, скрывая улыбку. На следующей странице были только глаза - прищуренный оценивающий взгляд. Кажется у меня полыхало всё лицо до тех самых пор, пока он снова не перевернул страницу. Кровь отлила от лица и мне резко стало холодно. К домику у опушки шла женщина в красивом кимоно, ведя за руку своего сына. Я нарисовала их со спины, но всё равно было понятно, кто это. Асаха и Асаноха. Интересно, Хао-сэмпай меня убьёт?       Он коснулся дрогнувшими пальцами изображения своей матери. Я села ровно и тактично отвернулась.       - Аи...       - Что, Хао? - поворачиваюсь, чтобы встретиться с пронизывающим взглядом, видящим меня насквозь.       - Ты можешь нарисовать её? Только её?       Я сильно задумалась, опустив взгляд на собственный рисунок. Вспомнила изображение Асанохи из манги. Взглянула на Хао. Снова представила изображение из манги, но уже его семнадцатилетнего из первой жизни.       - Я не обещаю, что смогу воссоздать точный портрет, но постараюсь. - Асакура немного нахмурился, - Ладно?       Подумав секунду, он кивнул. Забрала из его рук блокнот, пролистала наши записи, открыла чистую страничку и, как обычно, начала с "шара". Хао молча и очень внимательно наблюдал, как на бумагу ложатся сначала непонятные, едва различимые штрихи. Прошла пара часов, у меня стали уставать глаза. Всё это время сэмпай почти не шевелился. Смотрел то на начавший более чётко вырисовываться портрет, то рассматривал меня. Я едва шевелила губами, внутренне напевая про себя "Я так долго спала без тебя!". Но вот отложила блокнот и потёрла глаза. Потом спустила с полки свой рюкзак и достала оттуда онигири - один себе, второй Асакуре и сказала, что скоро приду. Дошла до туалета, освежилась, плеснув в лицо водой. В первом классе попросила у Силвы два стакана содовой со льдом и вернулась, неся напитки. Вручила сэмпаю, развернула один онигири и протянула ему.       - Приятного аппетита. - сказала на японском и умяла свою порцию за три укуса.       Онигири гулко упал в желудок и мне стало тоскливо допивать газировку. Хао доел, убрал наши стаканы на раскладной столик и вновь взял мой блокнот. Отлистав на пару страниц назад, он вновь углубился в собственные записи, что-то перечитывал, зачеркивал и писал заново. Голова у меня стала окончательно тяжёлой, мозг почти отключался, я откровенно клевала носом. Укачало.       - Поспи. - тихо сказал Асакура, прислоняя меня к своему плечу, - Я пока не буду, послежу за индейцами.       - Я могу тебе понадобиться... - шепчу подавив зевок.       - Спи. - строго шикнул на меня Хао, и занялся собственными рассуждениями, после записанных мной учений.       Сон накрыл моментально. Был беспросветным и неприятно липким, превращаясь в кошмар, постепенно выплывающий из тьмы. Треск, запах гари и дыма - полыхает жилой домик нашей фермы, крыша вот-вот обвалится... Я пытаюсь кричать, звать на помощь, но меня никто не слышит. Муж и дочь там, внутри, в нестерпимо и неестественно горячих всполохах. Огонь перекинулся на крышу овчарни. В доме с грохотом обвалилась несущая балка, в огне послышался детский визг. Внезапно что-то во мне сломалось. Рванула к полыхающему дому, решив, что погибну спасая дочь, либо погибну вместе с ней. Именно в этот момент мой Сашка выбил с ноги входную дверь и вышел из огня, прижимая к себе Алису. Живые и невредимые, оба. На Сашке местами тлела одежда, но он не обращал на это внимания, смотря на меня своими бездонными, стальными, серо-голубыми глазами. Алиса у него на руках тёрла глаза кулачком и всхлипывала, безостановочно зовя меня. Я неотрывно глядела на мужа - высоченный, жилистый, небрежно, но очень стильно небритый. Копна густющих дредлоков до лопаток, по паре с каждой стороны от лица несколько раз обернутых красной материей. В правом ухе малюсенькая серебристая серёжка-кольцо, на ней болтается несколько длинных цепочек. Такой же, каким я его и полюбила - в ужасюще мельчайших подробностях. Но сейчас я заметила в его взгляде что-то такое неуловимое и очень знакомое. Я это уже видела. Точно видела. Где?..       Меня резко встряхнули, вырывая из сна. Я бы сказала - вытряхнули из него.       - Тебе снится кошмар. - Хао ещё раз потормошил меня, - Успокойся.       - Извини, что потревожила. - сажусь ровнее, растираю лицо.       - Почему пожар? - шаман хмуро смотрит на меня.       - А у тебя почему? - у него непроизвольно поджались губы и заходили желваки, - У тебя тоже есть самый страшный сон. И он очень похож на мой. Я думаю, что бессмысленно спрашивать друг друга о подобном.       Он закатил глаза и кивнул, успокаиваясь. Я снова прилегла на его плечо, но сон больше не шёл. Самолёт летел в сторону ночной темени, в салоне начали зажигаться лампы.       - Поспишь? - спрашиваю Асакуру.       - Я думаю над этим. - он немного устало опустил голову мне на макушку.       Какое-то время проходит в тишине. Закат остался позади, в иллюминаторах был лишь его мелкий отблеск, но и тот постепенно пропал. Жаль, что у меня нет плеера, чтобы послушать музыку или звуки природы. Я стала вспоминать любимые песни.       - "Иду, ожидаю Одиночества без цели. Надеюсь и ненавижу Вещи, что не выношу. Ты думаешь - круто Придти вот так, Забрать мою жизнь И растоптать, Не правда ли? Я так долго спала без тебя, Это разрывало меня на части. Как зашла так далеко Играясь этим старым сердцем? Я убивала миллионы милых душ, Но не смогла убить тебя. Я слишком долго спала без тебя! И вижу Ад в твоих глазах, Застигнутых врасплох. Прикосновения к тебе оживляют меня, Прикосновения к тебе убивают меня изнутри."* - тихонько пропела я на английском.       Хао вырубился так же глубоко, как и я совсем недавно, - видимо, тоже уже устал. Блокнот и карандаш едва не выпали из расслабившейся руки, успела подхватить. Осторожно откинула подлокотник между нами, уложила тысячелетнего подростка на бок, опустила его голову к себе на колени, откинула спинку кресла и сама немного вытянула ноги. Оставила руку у Асакуры на плече, вдруг тоже задремлю. Очень хотелось иметь фото этой идиллии на память, но это уже совсем предел мечтаний - где достать полароид с картриджами?

~*~*~*~

      - Аи-сама! Аи-сама!       Просыпаюсь от того, что Опачо трясёт меня за руку. Протираю глаза. Я снова уснула? Хао сидит рядом уже бодрый, но не выспавшийся, за иллюминаторами снова весело светит солнце. Аса хитодамой кувыркается перед носом.       - Что такое? - спрашиваю у лисы.       - Опачо говорит, что нужно срочно просыпаться и готовиться.       Я моментально встряхнулась и вскочила. Пошла будить своих японских болтушек. Те были весьма недовольны, но увидев моё выражение лица тут же пришли в себя.       - Сумки! - скомандовала им, чтобы Аса перевела.       Схватила с полки рюкзак, закинула на спину. Подвинула Шень, села между ней и Казуми, крепко вцепилась в их руки. Они что-то беспокойно спрашивали, на что я сказала по английски:       - Телевизор. - и указала подбородком на большой экран, видимый из любой точки салона, - Вождь Голдва.       Девочки притихли и замерли в ожидании. Появилось изображение индейца в роуче. Хао обернулся ко мне, глядя в просвет между сидений.       - Твой блокнот...       - Можешь оставить пока у себя. Мы ещё вернёмся ко всему, что не успели обсудить и что тебе интересно.       Он кивнул. В этот момент за ним Голдва закончил свою речь, экран погас и на секунду все повисли в воздухе, продолжая по инерции двигаться вперед - по ходу исчезнувшего самолёта. Даже слон. И саркофаг Железной Девы. У меня вырвался истерический смех. Наверное, это нервы. Хао обернулся, проследил за моим взглядом и тоже подавил улыбку. Уже начиная падать, мы достаточно сухо переглянулись, оценивая противника, будто оцарапали друг друга наждачной бумагой. Я тут же обратила Асу сверхдушой-кицунэ прямо под нами троими, и она побежала по небу на потоке фурёку. Дух Огня маневрировал, подхватывая всю разношёрстную компанию старшего Асакуры. Казу и Шень прекратили визжать мне в уши и вцепились в мех Асанохи мёртвой хваткой, устраиваясь на её спине. Хао подлетел на духе к брату и его друзьям, предложил помощь. Йо, как ни странно, отмахнулся.       Я подумала, что было бы неплохо знать, где скрытая деревня, как глаза сами зацепились за точку на горизонте, а в мозгу всплыло воспоминание Хао Ниумбатча об индейском стихе, в котором говорилось: "Проследовав вдоль хребта Черепахи и увидев сияющий глаз Орла с нависающей над ним пастью Степного Волка, следуй за Огненным Ветром. Стук его копыт будет сопровождать тебя к Духу Вождя, сокрытому во тьме, что приведёт к Вечной Жизни." Я помотала головой, слушая внутри собственного разума голос Хао-патча. Бр-р! Без бутылки не разберёшься, как его память во мне работает. Так. Вон та точка и ничего лишнего. Прижав ладонь к белому меху, корректирую фурёку направление Асанохи. Та оглядывается на меня, кивает и срывается в такую скорость, что пришлось припасть к её шее. Шень и Казу заверещали от восторга. Оглядываюсь, проверяя, чтобы не свалились. Плавно направляю Асу ближе к земле. Дух Огня нагоняет нас справа. Асакура указывает на появившуюся на горизонте скалу и мы летим в ту сторону. Ну, как летим? Он летит, а мы бежим по воздуху. Постепенно снижаемся. Слева идёт песчаная буря, она ещё далеко, но нам придется переждать. Мысленно зову Хао и указываю на причину беспокойства. Тот хмуро вглядывается в стену из ветра и песка. Поджимает губы. Бесится. Тихо ругается сквозь зубы. Глядя на меня вновь указывает на скалу. Да, всё верно, там мы сможем укрыться от бури. Наши хранители сбросили скорость, совсем снизились и более мягко заскользили по потокам фурёку, позволяя лучше разглядеть рельеф красноватой пустыни. Я с интересом всё рассматривала, глазея по сторонам, как и в первые дни в Японии.       - Ты бывала хоть раз в Америке? - громко спросил Асакура. Злобы на его лице больше не было, он с интересом наблюдал за мной.       - Нет, никогда. Я хочу увидеть прерии индейцев Лакота и руины Майя. Отыскать статую Кецалькоатля и Шибальбу! - я смущённо улыбнулась убирая с лица выбившуюся из пучка прядь.       - Ты ездила только в Британию? - киваю в ответ, - Могу показать кое-что интересное, пока мы будем на этом материке.       Тень скалы закрыла нас от палящего солнца. Я осмотрела местность - зелёный оазис с чистым озером. Духи-хранители приземлились у подножия скалы. Здесь был вход в отвесную пещеру. Я скатилась по боку лисы и пошла к воде, чтобы умыться. Хао, пришедший следом, коснулся воды кончиками пальцев.       - Теперь чистая, можно пить. - он скинул перчатки и зачерпнул воду, чтобы напиться, - Патчи любезно выделили нам целый месяц, можем хоть все руины раскопать.       - Сначала в деревню, зарегистрируем команды. - я зачерпнула воды, напилась, указала на скалу и озеро, - Степной Волк и глаз Орла?       - Да. Посмотрим пещеру? Там есть один рисунок, который я так и не понял. - я с беспокойством оглянулась на своих девочек, - Накаи отправлю за дровами, не беспокойся. Остальные их не тронут.       Я посмотрела в тлеющие глаза, поджала губы и глубоко вдохнула через нос, решаясь. Асакура крепко взял за запястье и мягко потянул за собой, хлёстко раздав указания своим пешкам.