Роскошные вкусовые предпочтения

И только в момент, когда он расплачивается за покупку у несколько сомнительного продавца Полуночного нефрита откровенно смешной суммой моры за несколько кусочков редкого минерала, Чайльд наконец задается вопросом, что же в действительности Чжун Ли делает со всеми этими драгоценными камнями, приобретенными ему Чайльдом. Да, он носит украшения, и Чайльд не удивится, если Чжун Ли, являясь человеком культуры и множеством увлечений, создает их себе сам. Это вполне имеет смысл, но только есть небольшой просчет в данной теории: Чжун Ли не был замечен за сменой старых аксессуаров на новые, потому он не мог использовать драгоценности для изготовления ювелирных изделий. Пожалуй, он являлся просто коллекционером, которому больше ни к чему и не нужны эти камни. Каким бы ответ не был унылым, он явно казался наиболее логичным умозаключением. Пока Чайльд блуждает в мыслях, торговец драгоценными камнями аккуратно заворачивает три экземпляра Полуночного нефрита в неприметные ткани и передает ценный сверток Чайльду, который затем отдает покупку Чжун Ли. — Должен вновь поблагодарить тебя за оплату моей покупки, — произнес консультант ритуального бюро с легкой, почти застенчивой улыбкой. — Нет проблем, — заверил его Чайльд, несмотря на то что на самом деле это было некоторой проблемой. Он очень богат, но даже так, его мать недавно просила его приложить, по крайней мере, небольшие усилия, чтобы постараться быть более экономным, а оплачивать расточительные покупки Чжун Ли является прямой противоположностью слову «экономный». — Хотя, тебе, вероятно, следует начать немного усерднее вспоминать, где твой кошелек. Я не всегда буду рядом с тобой, чтобы оплачивать твои дорогие приобретения, — предупредил он, шутливо погрозив пальцем более старшему человеку. Чжун Ли тихо усмехнулся, но в его улыбке проскользнула легкая печаль. — Нет, я полагаю, ты не всегда будешь рядом, — согласился он, со странно задумчивым тоном в голосе, причины которого Чайльд не может понять. Чайльд отвечает не сразу, потому что его внезапно поражает, как выглядит его спутник в угасающем дневном свете. Чжун Ли производит довольно величественный вид, освещенный заходящим солнцем Ли Юэ, его янтарные глаза ловят лучи таким образом, что кажется, будто они почти засветятся. Он выглядит странно неземным в свете сумерек и кажется слишком неуместным среди мирской суеты на пристани Ли Юэ. Через несколько секунд ему удается выйти из оцепенения. — Ах, уже вечереет, — заметил он, слегка наклоняя голову, чтобы взглянуть на розовато-фиолетовое вечернее небо. — Что думаешь поесть на ужин? — спрашивает Чайльд, уже принявший то, что куда они не пойдут, все завершится тем, что оплата останется за ним. Чайльд может посчитать, сколько раз Чжун Ли не забывал свой кошелек, используя только пальцы одной руки. И те деньги были явно из зарплаты за работу консультантом ритуального бюро. Чжун Ли задумчиво вздохнул, поднимая руку в перчатке к своему подбородку в задумчивой позе. — Мы ужинали в Павильоне довольно часто в последнее время, — последовала пауза, за которой Чайльд ловит себя на мысли, вдруг Чжун Ли в настроении посетить что-то более доступное, ради спокойствия матери самого Чайльда, — Вот и настал черед сменить обстановку. Можешь продолжить практиковать владение палочками для еды в ресторане «Народный выбор», — решительно говорит Чжун Ли, и Чайльд едва сдерживает вздох облегчения. — Я освоил много сложных и трудных орудий, и с палочками для еды научусь хорошо обращаться, — хвастливо настаивает он, хотя, честно говоря, сомневается, что ему когда-нибудь будет так же комфортно с палочками для еды, как со старой доброй комбинацией вилки и ножа. Путь от пристани до «Народного выбора» прошел без происшествий, за исключением того, что взгляд Чжун Ли упал на киоск, продающий товары ручной работы, и Чайльд в конечном итоге расплачивается за плюшевого кощунственно милого Рекса Ляписа. — Не знал, что тебе нравятся плюшевые игрушки, — мягко заметил Чайльд, пока они продолжали свое путешествие, после короткого перерыва. Игрушки очень не подходят к его образу, и это немного очаровательно, решает Чайльд. — Это действительно не так, пока они не являются чем-то высококачественно изготовленным. Аккуратность и внимательность к деталям поистине достойны похвалы, — пояснил Чжун Ли, поднимая плюшевую игрушку, чтобы хорошо осмотреть, до того, как вернуть ее обратно в сумку. — Мне известна одна личность, которой нравятся такие вещи, поэтому я решил, что это будет уместный подарок. Легкая улыбка скользнула на его лице вместе с почти озорным блеском в янтарных глазах, как будто он понимает какую-то шутку и участвует в ней, а Чайльд — нет. Это выражение лица не совсем необычно для него, откровенно говоря, есть много случаев, когда Чайльд явственно ощущает, что Чжун Ли посвящен в какую-то информацию, которой Чайльду недостает. Временами это может расстраивать, но то, как приятно он проводит время совместно с консультантом ритуального бюро, не может не перевесить такой небольшой минус. Когда они наконец достигли конечного пункта назначения, солнце уже почти снизошло за горизонт, и закатные лучи постепенно угасали. Шеф-повар Мао увидел их приближение и дружелюбно помахал в приветственном жесте. Многие владельцы местных ресторанов открыто, (и по праву), презирают Чайльда или не доверяют ему, поэтому он ценит искреннее гостеприимство, оказанное ему здесь. Было бы действительно жаль, если бы шеф Мао или его дочь попали под перекрестный огонь его миссии в Ли Юэ. Он надеется, что до этого не дойдет. — Добрый вечер! — радостно приветствует их шеф-повар Мао, когда они заходят в ресторан. — Давненько я вас двоих не видел, — замечает он непринужденно. — Итак, что заказываете? Сян Лин только что вернусь со свежими ингредиентами, так что, надеюсь, вы готовы к угощениям. Они обменялись еще несколькими любезностями до того, как Чайльд заказал себе блюдо из черного окуня, и, после долгих секунд размышлений, Чжун Ли решил отведать острую курицу на пару. После того, как они оба сделали выбор в меню, они прошли в небольшое здание возле ресторана и заняли места за одним столом. — Господин Чайльд, господин Чжун Ли! Рада встрече с вами! Сян Лин поприветствовала их, поднимая глаза от плиты, где она, сгорбившись стояла. — Ох, господин Чжун Ли! Я попробовала Вашу рекомендацию для моего рецепта тофу с солью и перцем, и Вы были правы! Не думала, что вкус изменится так сильно от этого, но он действительно стал другим! — начала она свою быструю несвязную речь, и Чайльд был очарован ее энтузиазмом, так напоминающим поведение Тевкра, когда тот начинает рассказывать о своей новой игрушке. Чжун Ли одобряюще кивнул, и небольшая улыбка преобразила его лицо. — Рад знать, что мой совет оказался полезным для тебя. Надеюсь, отведать новое улучшенное блюдо в следующий раз, — он сделал комплимент, и Сян Лин радостно засветилась, пока запах чего-то подгорающего не заставил ее вернуться к оставленной без присмотра плите. Конечно, им потребуется некоторое время, чтобы приготовить еду, Чайльд готов потратить это время, слушая, как Чжун Ли читает ему лекцию о том или ином, в то время как он снова пытается овладеть тонким искусством владения палочками для еды. Однако, прежде чем это произошло, Чжун Ли выложил на стол сверток с драгоценными камнями. — Наши заказы будут готовиться некоторое время. Я, однако, чувствую себя немного проголодавшимся, не возражаешь, если я утолю голод легкой закуской? — спрашивает он, и Чайльд даже не пытается скрыть неприкрытое замешательство на своем лице. Чжун Ли принес с собой что-то из дома или купил это, пока Чайльд не видел? Он пожал плечами. –Давай, — ответил он, отмахиваясь от своего замешательства. На самом деле это не его дело, где Чжун Ли взял себе съестное, но тут тот достает кусочек Полуночного нефрита из сумки, смотрит его напросвет, чтобы оценить качество, а затем подносит к своим губам камень размером с виноградинку, помещает себе в рот и откусывает. В голове Чайльда произошло короткое замыкание, когда ужасающе громкий хруст раздался по всему ресторану, привлекая всеобщее внимание к сдержанному, удивительно хорошо одетому мужчине, который только что съел бесценный кусок Полуночного нефрита. Мужчина, о котором идет речь, хотя и выглядит несколько смущенным, снова жует, и хруст во второй раз не менее ужасающ. Наконец он проглатывает камень и неловко откашливается, когда Чайльд открыто таращится на него. Прежде чем Чайльд успевает опомниться, чтобы попытаться что-то сказать, вместо этого заговаривает Сян Лин, (чье внимание было захвачено хрустом). — Ого! Я и не знала, что Полуночный нефрит съедобен! — Он не съедобен, — недоуменно задыхается Чайльд. — Ах, — наконец заговорил Чжун Ли, впервые в жизни видя Чайльда по-настоящему смущенным. — Полагаю, я совершил некоторую ‘faux pas’*, как выразились бы в Фонтейне, — весьма забавный вариант описать свой поступок поедания несъедобного драгоценного камня, стоящего пару тысяч моры, по среди ресторана пред лицом весьма предприимчивого и впечатлительного шеф-повара. Внезапно что-то щелкнуло в голове Чайльда. Он резко встает, ударяет ладонями по столу и смотрит Чжун Ли прямо в глаза. — Это то, что ты делал со всеми Полуночными нефритами и кор ляписами, которые я тебе покупал?! Ел их?! — вопрошал он, едва ли не в истерике. —…Не все из них, — признал Чжун Ли, выглядя довольно нехарактерно для самого себя, словно щенок, которого пнули. Чайльд и не знал, хочет он плакать или смеяться. Вся эта мора исчезла, и все потому, что у Чжун Ли самый причудливый и дорогой вкус в закусках. Он вздохнул, вновь заняв свое сидение. — Знаешь, нормальный человек не смог бы остаться со всеми своими зубами после того, как откусит кусок Полуночного нефрита, — обратил он внимание на это, часть первоначального шока и недоверия уже прошли. — Да, он бы не смог, — согласился Чжун Ли, и Чайльд понял, что это и есть весь ответ. Осознание того, что человек, с которым он провел последние несколько недель, возможно, не совсем человек, почему-то менее шокирует, чем то, как он хрустел блестящим камнем. Вскоре после этого их заказ был готов. — Итак, очевидно, что было бы невозможно включить целые драгоценные камни в блюдо, но я подумала, можно включить стружку Полуночного нефрита! С энтузиазмом пояснила Сян Лин, подавая Чайльду его окуня и курицу для Чжун Ли. — А, да не думаю, что большинство людей могли бы разделить… Необычные вкусовые предпочтения Чжун Ли в еде, — ответил Чайльд с натянутым смешком, хотя в глубине душе уже знал, что переубедить Сян Лин не включать в ее блюда драгоценные камни — безнадежная идея. — Я не думаю, что это удовлетворяет человеческим вкусам в пище, верно, — размышляет Чжун Ли, а Чайльд одарил его взглядом. Остальная часть трапезы проходит в частично дружеском, частично неловком молчании. В конце их прогулки, когда они с Чжун Ли разошлись путями, Чайльд чувствует себя даже более чем глупо, возвращаясь в дом, предоставленный ему Фатуи. Так много знаков и он упустил все, даже самые очевидные. Подумать только, единственное, что заставило бы Чайльда осознать тот факт, что его новый эксцентричный друг, возможно, не был человеком, было бы буквально съесть камень перед ним.