Под снегами

В этом мире ничто не вечно. Архонты, Адепты, Селестия — всё однажды сотрется, превратится в пыль, станет детской сказкой, далекой и глупой. Чайльд не страшился времени. Чайльд не боялся стать очередной кляксой в учебниках по истории, простым именем, о которым через десяток-два все забудут. Чайльд боялся увидеть смерть своих братьев и сестёр. Страшился стоять неправильной кляксой на их похоронах и петь погребальную песню. «И умерли они в один день» — прекрасный конец истории; никто не будет скорбеть и плакать. Аякс не хотел, чтобы кто-то видел его слезы. Но не плакать почему-то всё равно не получается. Он очень жалел матушку и папу. И Тевкра. Аякс пообещал Тевкру привезти воздушных змеев из Лиюэ и музыкальную шкатулку. Змеи ещё не были готовы, мастер долго с ними возился, а разбитая шкатулка впивалась в кожу — чуть ниже рваной раны. Наверняка ещё и окрасилась в багряный. Много крови. Очень много крови. Аякс не чувствовал ног, как будто отродясь у него их не было, не чувствовал рук, не чувствовал тело. Аякс даже не чувствовал боль, не ощущал, как на Драконьем Хребте поднимается буран, и острые снежинки безжалостно цепляются за болезненно-белую кожу. «По-дурацки умер», — так скажет Скарамучча. Синьора промолчит. Семья Чайльда будет плакать, Тевкр сильнее всего. Аякс никогда не думал о собственной смерти. Стоило, наверное, хоть раз задуматься о том, как он умрет — на поле боя среди верных соратников или от старости? Он правда умирает на поле боя — в одиночестве и холоде. «Помогите» Чжун Ли, ты же всё знаешь: как спасти человека с такой раной? Чайльд пытался представить холодное лицо Архонта, лживую маску, но в голове почему-то роились мысли о том, что Чжун Ли как-то пообещал Аяксу ужин. Маленький должок! А потом совершенно глупая мысль: они оба ещё встретятся в похоронном бюро. Ну, тогда, когда Тарталью найдут в этих безжалостных снегах. Точно не сегодня. «Надо было сказать про воздушных змеев для Тевкра Чжун Ли»