В какой-нибудь иной жизни

— Я все же совсем не умею жить, — Сяо неудобно лежит на траве — она колется, утыкается в мягкую кожу, почти впиваясь; он ощущает, как Итэр гладит его волосы. Адепт чувствует, как холодеют пальцы — теряются мысли. Вокруг слишком много крови и на этот раз она принадлежит ему. Тот день, когда его желание спасать всех вокруг в наказание себе потухло само собой, наступил крайне неожиданно. Настолько, что Сяо почти поверил в то, что сможет прожить действительно счастливую жизнь на постоялом дворе Ван Шу вместе с Итэром. Почти вышло, если бы он не вспомнил, что эта не та жизнь, в которой он волен распоряжаться чувствами. Он будто только сейчас услышал, как плачет путешественник. Его горячие слезы скатываются по красивому лицу, очерчивают прелестные изгибы скул и падают на лицо Сяо. Стало еще больнее, оттого и смешнее. Все-таки он такой жалкий. И умирает он точно так же — жалко. Смерть самое переоцененное явление — на деле ты просто истекаешь кровью в ожидании долгожданной развязки без эпилога. — Не плачь. Ты такой прекрасный, — адепт тянется к его щеке, вытирает слезу, не замечает, что оставил пятнышко крови. И в правду — Итэр, кажется, еще никогда в жизни его не был таким удивительно завораживающим. Его юное лицо на фоне пасмурного неба доверяет ему уверенность, что жить стоило. Сяо замирает. Скоро дождь пойдет, но его уже не будет. Не страшно. — До встречи в какой-нибудь иной жизни, мой любимый Итэр. Стало совсем холодно.

***

Холодно Сяо делает затяжку, ощущает насколько крепкие сигареты в этот раз, вглядываясь в ночное небо. Ночной воздух пахнет весной, приятно застревает в легких, щекочется. Куртка неаккуратно валяется на скамейке, без нее куда приятнее чувствовать темную прохладу майской ночи. Смотрит на далекие высотные здания, думает, что неплохо было бы купить кофе. В такие моменты его посещают мысли, что вовсе неплохо, что он живет. Как раз наоборот, это очень даже хорошо. Желание жить и быть любимым переполняют его лишь мгновение. Он отвлекается на шум — слышит тихие ругательства. Приятный шорох листвы уже отвлекает, хочется понять, кто там, в тени. — Ой, простите, — какой-то забавный юноша выскочил из-за кустов, заставляя обратить на себя внимание. Сяо с подозрительностью берет куртку с лавочки, прижимает к себе. — Я ключи потерял, вы не видели их? Он либо совсем глупый, либо чересчур доверчивый, что не исключает первого. А вдруг Сяо маньяк какой-то? — Не-а, — он выкидывает окурок плавным движением — тот не долетает до урны. Юноша поник, казалось, вот-вот заплачет из-за такой мелочи. Сяо почему-то стало его жалко, совесть так и кричит о своем существовании, заглушаясь голосом разума. — Где ты их хоть оставил? Парень вздыхает, прикрывая глаза. Присаживается на лавочку, закидывает ногу на ногу, внимательно смотрит на парнишку, не отрывая взгляда. Когда подул очередной поток прохладного ветра и волосы незнакомца подались ему, Сяо заметил, что сердце почему-то ускорило свой ритм. Почти женственная красота юноши поражала; длинные волосы, почти как рожь — такие же светлые и, наверняка, мягкие, тонкие запястья, невысокий рост и глубокие как самая настоящая тьма глаза. Такие яркие, что затаенные на небе звезды, оказались еще более спрятанными. И блестят они почти как от слез. Глупо. — Я не знаю, — мальчишка выдыхает, опуская взгляд. На вид он не младше его, более чем на два или три года, но на деле совсем еще «ребенок». Это ощущение не покидает Сяо. — Ладно, сейчас придумаем что-нибудь, — он пододвигается, освобождая место для незнакомца. Тот стремительно пристраивается рядом, будто ждал этого все мгновение. — Я Итэр, кстати, — он слегка заторможено протягивает свою ладонь. — Сяо. Он отвечает на рукопожатие. Выходит как-то неловко, совсем не так, как должно было, ибо как только парень прикоснулся к мягкой коже, он будто по предписанию посмотрел прямо в глаза Итэра. На мгновение увидел в нем что-то родное, душа в приветствии заболела. А новый знакомый вцепился в его руку крепче, чем стоило бы, сам замер. Терпкий аромат табака почти пропитал одежду Сяо - юноша чувствует тошнотворно сладкий запах: — Сигареты с ментолом? Парень неловко кивает, в растерянности протягивая почти пустую пачку. — Ненавижу ментол, — Итэр будто совсем забыл про свою потерю, — И сигареты тоже. Смешно становится. Что он вообще делает? — Тебе хотя бы есть, где переночевать? Ему-то как бы плевать на самом деле, но почему-то сам собой вылетает этот глупый вопрос. Будто он помочь чем-то может. Они даже не знают друг друга. И никогда не знали. К чему все это мистическое приписывание волшебных черт незнакомому мальчишке? — К сестре поеду, — Итэр понимает, что сейчас диалог закончится. Ночь прекрасна, греет душу своей прохладой, вручает хрупкую надежду на хороший завтрашний день. Весна прекрасна. Она никогда не закончится. Итэр прекрасен. Хочется предложить ему пойти гулять под дождем с бутылкой шампанского за самую низкую цену. Но ни дождя, ни шампанского нет. Да и Итэра будто тоже - нет. Может это и называют случайной любовью? Дурак. — Знаешь, какое красивое небо? — Итэр закидывает голову, глядя на темное-темное небо над городом. Сяо усмехается, закатывая глаза. Этот пацан определенно какой-то мутный. Ему нравится. — Ну, допустим. Итэр хмурится, будто диалог пошел не по плану. — Особенно перед дождем, когда воздух пропитан горечью природы. Странное чувство. Будто вслух произносилось что-то до такой степени не важное, что каким-то образом становилось высшей степени значительным. К тому же будто прожитым неоднократно. Не по себе. И это ощущение давило на Сяо. — Представляю. Он действительно себе представлял — очень отчетливо и понятно. А может к черту все? Бросить жизнь, зажить новой, взять с собой Итэра, жить за городом в самом дешевом мотеле и любоваться предгрозовым небом, лежа на заранее влажной от предстоящего ливня траве. Тогда это будет по-настоящему. На часах два часа ночи — город не спит. Он потерял нить рассуждений и смысл своего нахождения здесь. Сяо сейчас уйдет, все слишком непонятно. Он смотрит на Итэра снова, чувствует, будто отчаянно пытался его запомнить, но забыл, и теперь в смятении и в агонии его сердце метается по несуществующим уголкам существа в бестолковых попытках вспомнить. Его черты такие чужие, что кажутся до удушающей боли родными. — Я точно тебя не знаю? — Итэр умоляюще взывает к его сердцу. — Точно, — Сяо готов бросить надежды собеседника. Готов снова забыть. Готов не знать более Итэра, ибо почему-то это очень-очень ранит. — Прости, я должен идти. Все такое странное, будто он обкурился чем-то и все это галлюцинация. Диалоги странные, юноша странный, ночь странная. Он просто бежит от этого, потому что неизвестность пугает. — Тогда до встречи, — Итэр совсем не расстроился; его душили те же эмоции. Сяо напоследок поворачивается, чтобы иронично договорить: — В какой-нибудь иной жизни, Итэр. Холодно. Ветер вновь подхватил непослушные пряди Итэра. Они некрасиво закрывают его лицо, попадают в глаза. Прям как тогда. — Быть не может… Сяо не верит, потому что верить не в чего. Потому что быть не может, что то, что он только что испытал, настоящее. По сухому лицу Итэра скатываются слезы. Ровно как по линейке. Прекрасный. — Итэр. Имя теперь совсем иное, будто новое. Произносит его так, как не говорил чрезмерно давно. Узнает близкие черты. — Да, — он улыбается сквозь плену сковавших его рыданий. А Итэр тоже вспомнил. Вспомнил, как прожил оставшуюся жизнь один. Вспомнил, как оттирал с рук и лица кровь Сяо, смешивая её со слезами и оставшимися осколками окончательно сломленного сердца. Вспомнил, каким жалким стал. Вспомнил, что именно он потерял и, наконец, понял, что обрел. И та тихая мечта Сяо о спокойной жизни на постоялом дворе, сможет найти свои очертания лишь сейчас. Судьба дала второй шанс. Сяо научился принимать не только боль и теперь готов оставить все как есть. Адепт подходит к юноше, чутко заключая его удивительно красивое лицо, все также дышащее юностью, в нежные ладони. Мягко прижимается к губам своими сразу же отстраняясь. Осознает, что ему отныне не нужны ни сигареты с ментолом, ни город этот пустой, ни жизнь прежняя. — Да, небо было и в правду красивым. Путешественник смеется, пытаясь заглушить рыдания, вырывающиеся из груди.