Да, Учитель!

***

      Будильник отвратительно пищит, заставляя сонного парня вздрогнуть и перестать пускать слюни в подушку. Глаза его трудно разлепляются, и он сразу же садится на кровати, чтобы не уснуть обратно. Рукой он дотягивается до телефона и отключает столь надоедливый звук. Время показывает ему двадцать три тридцать. Поспал, стало хорошечно.       Он поднялся со своего дивана и потянулся. В спине что-то приятно хрустнуло. Хорошечно вдвойне. Правда, не было хорошечно от того, что сегодня воскресенье, а через два часа наступит понедельник. Спать он уже вряд ли ляжет, поскольку лёг в час дня. Ну, долбоёб, что можно сказать.       Почесывая бок, парень идет в ванную комнату, чтобы умыть лицо после сна: на щеке противно засохший след от слюны - он отвратительно стягивает кожу и пахнет кишкой. Темная и холодная ванная встречает неожиданно радушно. Включив свет и подойдя к раковине, он смотрит на себя в зеркало. Все как обычно: бледная кожа, серые круги под глазами, слегка растрёпанные едва пепельные волосы и всё того же необычно-малинового цвета зенки. — Доброе утро, сучка, — хищно улыбается Хидан своему отражению. Он умывается и тщательно стирает с щеки следы.       Умывание много времени не занимает, уже очень скоро Матсураси протирает лицо сухим полотенцем. Он чувствует себя так, будто он всё ещё спит. Во всей квартире тихо и даже соседи за стенами не создают никакого шума. Впрочем, нет ничего удивительного. Вокруг в основном живут одинокие старики и большинство из них ложатся в девять вечера. Редко такое, чтобы кто-то задерживался дольше. Это даже плюс, ему нравится в одиночку.       Хидан шагает на кухню и включает приглушенный свет на гарнитуре. Ставит чайник, включает вытяжку, присаживается за стол и выдыхает, глядя на улицу. Фонари горят, машины стоят, никого нет, лишь хлопья снега кружась падают оземь. Он надолго задерживается взглядом на этом и совершенно забывает про чайник, а когда вспоминает, то там воды остаётся ровно на одну кружку чая. Вдох, выдох, всё равно. — Замученный дорогой, я выбился из сил, — тихо пробухтел парень, наливая кипяток в кружку с чайным пакетиком, — И в доме лесника я ночлега попросил. С улыбкой добродушной старик меня впустил, и жестом дружелюбным на ужин пригласил. Хэй!       С губ сорвался смешок и Хидан отошёл к холодильнику, чтобы взять коробку с молоком. Прежде чем залить чай молоком, стоит обязательно понюхать, ведь молоко он купил уж полторы недели как. На удивление, не скисло, можно спокойно пить. — А-а, а сахара нет, — заключает он, открывая пустую сахарницу и вспоминая о практически пустом холодильнике, — Даже конфет нет, ну блять. Попил чаёк. Надо будет в магаз после школы зайти, совсем жрать нечего.       Матсураси возвращается на место около окна и снова надолго залипает, потягивая теплый чай. Ему нравится ночь, ему нравится гордое одиночество.

***

      Крупные хлопья падают на светловолосую макушку, оставляя после себя мокрые следы на полупрозрачных волосах. Этот невероятный миг, когда поднимаешь взгляд в небо во время снегопада… Магия момента не передаётся словами. — Мама, — завороженно говорит мальчик, всё ярче сияя от эмоций из-за снега, — Это так здорово! Я хочу стать снежинкой!       Женщина тепло улыбается, стоя поодаль от своего сынишки. Ещё совсем маленький, совсем наивный мальчик. — Ты обязательно станешь тем, кем захочешь, Хидан, — подбадривает она малыша, беря его за руку, чтобы пойти домой, — Тебе стоит приложить усилия, чтобы достичь цели, а ещё не забывай: мама всегда тебя любит и будет помогать в трудную минутку. А если меня не будет, помолись богу нашему и он тоже не откажет тебе в твоей просьбе. — Даже если я захочу ведерко мороженого?! — загорелся сильнее маленький альбинос. — Даже если захочешь ведерко мороженого, — нежно рассмеялась женщина, идя с сыном по сугробам домой.

***

      Взяв телефон, Матсураси решил проверить сообщения. Прежде чем заснуть, он переписывался с Дейдарой и тот мог ответить ему что-то, пока он спал. Оказалось, что так оно и было. Сообщение гласило: «Я хреновастенько себя чувствую, походу температура, завтра скорее всего меня не жди». М-да, с каждой минутой всё ярче. Зря они в пятницу устроили баталии в снегу около школы.              Телефон отправился в карман, а Хидан направился бесцельно бродить по квартире. В комнате, в которой была дверь на балкон, стоял террариум и любимые питомцы тихо шурша ползали по опилкам, кто за водой, кто за едой, а кто просто так. Его три мушкетёра, его трое шипящих тараканьих братьев. На лице всплыла лёгкая улыбка. Дальше был балкон, на котором уже который сезон пылились лыжи и его детские санки, а также много всякого хлама, вроде старых чехлов от ружей и сломанного вентилятора без одной лопасти. На санках хотелось, конечно, прокатиться, но времени всё не было, да и желание не так сильно брало, чтобы бежать на горку, как когда-то в детстве. На балкон Хидан так и не зашел, меняя маршрут назад.       Проходя по коридору, Матсураси старался решительно избегать родительской комнаты, но что-то внутри него тихонько заскреблось и он всё-таки подошёл к двери. Она не навевала ничего странного, а вот то, что было сокрыто за ней — ещё как. Опуская ручку, парень открыл проход и взглянул внутрь, тяжко сглатывая. Он словно ожидал, что они всё ещё там, в комнате, но там было пусто. Пусто и тихо. Ну, ещё грязно, он там ничего не трогал с момента их смерти. И всё же, странное чувство в его груди стало разрастаться, прогрессируя во что-то непонятное. Ноги ватные, но он всё равно проходит дальше и осматривает всё, как в первый раз.       Любимая картина матери с лилиями висит на прежнем месте над кроватью, отцовский рабочий стол аккуратно прибран (не считая пыли на нём), так и не заправленная как следует постель, и небольшой комод с зеркалом, переделанный под семейный алтарик. Зеркало накрыто тонкой белой вуалью, но окантовку покрыли самодельные кровавые паучьи лилии и прочая прелесть, созданная его матерью. Она была человеком искусства и обожала создавать что-то своими руками. Даже амулет, что он всегда носит при себе, сделала она. Она была ювелиром. Кем был отец, он плохо помнил. Но прекрасно помнил, что он бесконечно исчезал на долгие месяцы и маленький Хида оставался вдвоём с матерью.       Взглядом он натыкается на шкаф, а на его двери висит такая же самодельная мультирамка с фотографиями. Хидан на автомате подходит туда и рассматривает лица на фотографиях. Его чуть потряхивает. Света фонарей из окна недостаточно, чтобы рассмотреть всё как следует, но в памяти сами всплывают сцены из прошлого. Мама улыбается, папа держит его на руках и едва касается своей жены плечом. Мама смеётся, а на его голове надето нижнее бельё. Кончики пальцев чуток покалывает и он отходит от шкафа. Не хотелось видеть прошлое. Хидан покинул комнату быстрее, чем вошёл, и закрыл её обратно, но уже на внешний замок.       В целом, места в доме, куда он мог пойти кончились, поэтому он просто вернулся к себе. Сев на кресло за столом, Матсураси разблокировал телефон и снова пробежался глазами по фразе от Тсукури. Выдох. Пальцы быстро напечатали ответ: «Не сдохни только. Спокойной ночи, блондиночка». Сообщение осталось непрочитанным, видимо уже спит. Смертная скука постепенно захватывала с головой и Хидан просто положил телефон на рабочий стол, а потом поймал взглядом нераскрытую упаковку с бритвенными лезвиями. О. — Джашин-сама давно не получал жертв, может быть, мне помолиться ему? — разговаривал сам с собой он, взяв в пальцы лезвия.       Лёгкая улыбка растянулась по лицу Хидана, когда он достал одну тонкую металлическую пластинку. Избавляясь от защитной бумажки за считанные секунды, он уже предвкушал это чудесное чувство, когда холодное железо распарывает кожу и высвобождает капли крови невероятной красоты. Избавившись и от майки, парень окинул взглядом собственное тело, заметив практически полное отсутствие свежих ран. Непорядок, его кожа должна гореть!       Первый неглубокий порез проходится по животу. Шрамов тут меньше, чем на руках, но неподготовленный человек может подумать, что на коже и живого места нет. Боли от легкой царапины недостаточно, и он с силой рассекает покров, заставляя кровь побежать по коже быстрыми ручейками. Ой-ой… Если он не хочет засрать себе штаны, стоит раздеться и пойти в ванну. Так он и делает, бросая штаны и нижнее бельё валяться кучкой у стола, направившись в место назначения. Вот тут можно разгуляться!       Кровь от второго пореза медленно стекает по животу, оставляя за собой липкие следы. Мало. Чертовски мало. Хидан делает третий надрез, но уже на руке. Он обмакивает палец в алой жидкости и рисует на стенке символ, что висит на его шее — треугольник в круге. — О, Джашин-сама, — практически стонет парень, запрокидывая голову назад. Он делает новый надрез на животе и закатывает глаза, шумно вдыхая и выдыхая, — Пусть кровь моя станет дорогой, тело — дверью, разум — домом. Верный последователь твой жаждет единения с мирозданием, на крови построенным. О, Джашин-сама… Ай…       Он практически тянет руку с лезвием к шее, чтобы пронзить сонную артерию, но успевает сделать лишь лёгкий надрез. Для этого пока что рано, он не может сделать это сейчас. Хидан чувствует себя немного разочарованным, но несколькими быстрыми движениями оставляет на своей руке ещё несколько незначительных порезов. Ему хочется глубже, сильнее, больнее… Ещё парочка хаотичных надрезов остается на бёдрах. Кровь стекает по его рукам, животу и ногам, оседая каплями на дне ванны. Движение, движение, движение! Ещё несколько порезов на руках. О да, он чувствует единение. Боже, как же хорошо!       Рваные вздохи срываются с губ, отлетая от кафельных стен эхом. Этот странно-шипящий звук иногда размежался скулящими стонами и мольбами. У неподготовленного человека могли возникнуть мысли, что обладателя этих причудливых звуков терзает не лезвие, а кое-что интереснее. Но Хидан всё равно истекал кровью. Когда доступные части тела горели и щипались, он прекратил свое истязание и выронил лезвие из пальцев. Всё окровавленное, оно глухо звякнуло о пол и сразу же было забыто. — Моя молитва была такой чудесной сегодня, — прошептал парень, ощущая как голова кружится от частого дыхания и лёгкой недостачи крови. Вся, что стекла в ванну, стала похожа на что-то липкое и желеобразное, наполняя воздух ароматом металла, — Во имя единого бога.       Ладони перепачканные в крови соединились в молитвенном жесте. Короткое мгновение, парень мысленно возносит молитвы и почести, завершающие своеобразный ритуал. Лиловые глаза смотрят в потолок и тело расслабляется.       В скользкой ванне как-то надо было встать, но повреждённые конечности непослушно тряслись, заставляя своего хозяина то и дело съезжать обратно, чертыхаясь. Собрав волю в кулак, Хидан поднялся и выкрутил оба вентиля душа на максимум. Новая волна боли прокатилась по телу, заставляя шипеть и скулить с новой силой. Как же, сука, щиплет…

***

      За окном всё ещё было темным темно, сугробы освещали лишь фонари и редкие ранние пташки быстро шевелились по заснеженному тротуару. Ночной снег кончился, тучи исчезли в небытие и чистое небо порадовало собой. Хидан лениво перемешивал кофе в кружке, сидя на своём диване. Лицо было бледнее обычного, под глазами залегли тёмные круги, а в голове пустота. А ещё, приятно тянет под бинтами. Портфель на день уже собран, он сам уже одет и готов, но на часах достаточно времени, чтобы выпить кофе.       Расписание было скучным на сегодня, а если блондиночки не будет, то и вовсе смертоносное. Первым уроком русский, вторым биология, третьим история, про остальные вспоминать даже не охота. Хидану казалось, что расписание составили так специально, чтобы у учеников взорвался мозг. Хвала яйцам, что перерыв между биологией и историей достаточный, чтобы мозг чутка отдохнул. Не сказать, конечно, что у Матсураси он когда-то начинал работать, но всё равно бесит. А может вообще сказать бабуле, что его сегодня камаз сбил? А что, может сработать. Но жаль, ненадолго, не поверит и придёт проверять. — Ну надо же было этому долбаёбу заболеть, — ругался парень на своего товарища, недовольно смотря на полупустую кружку, — Еблан, сука.       Света от настольной лампы едва хватало, но Хидан мог разобрать свое отражение в черной глади горько-сладкого кофе. Смотреть долго не хотелось, поэтому содержимое кружки быстро оказалось у него в желудке.       Подхватив пуховик и рюкзак, Матсураси быстро занёс грязную посуду на кухню и принялся одеваться в прихожей. До школы минут пять пешком, он мог ещё посидеть, но решил прийти раньше. Настроение сегодня у него такое. Сегодня он не то панк, не то подъездная педовка, но его походные берцы при нём. Теплые, удобные, пиздец какие дорогие для него. Не менее любимый кожак пришлось оставить в шкафу до лучших времён, сегодня обещали мороз, а к Дейдаре в пару не хотелось. Болеть он тоже не любит, это не то, чем можно от души насладиться. Зато перчатки ему пригодятся…       Хидан покидает квартиру и закрывает дверь на ключ, очень быстро выходя из подъезда. Он не здоровается с вездесущей бабкой со второго этажа, которая вечно смотрит на него, как на уголовника. Бесит, иногда хочется исполнить её фантазии и нагрянуть к ней поздней ночью с ножом. В своей жизни он ещё не убивал, хотя его вера предписывала ему совершать жертвы. За это его и семью всегда боялись, хоть они и заменили чужую кровь исключительно своей. Бессовестные люди не знают настоящего толка!       Матсураси злостно топал к крыльцу школы. Но очень скоро он обо всём забыл, ведь в коридоре нашёл взглядом математика. В голове возникла лишь одна единственная мысль: куда он такой важный в пиджаке собирается? Рядом с ним стояла директор и о чем-то умно рассказывала. Какузу же со странным выражением глаз слушал её. Кажется, они обсуждают что-то по работе. Это не интересно. Отвернув голову, парень молча зашаркал к гардеробу. Без Дея, честно, было тошно. Скучно, нудно, и пиздец как тихо. Несмотря на гомонящую разношерстную толпу около окошка в гардероб, казалось, что он в вакууме.       Отдав пуховик, Хидан столь же неспешно как и раньше отправился к кабинету русского. Дверь ещё была закрыта и некоторые из его одноклассников стояли около неё, дожидаясь пока придёт учитель. Он встал среди них. Всё как обычно, все такие же, как и всегда. Кто-то обыденно переговаривается между собой, а кто-то просто залипает в телефоне. Скучно. Хидан откинул голову на стенку и уставился в потолок.       Скоро дверь в кабинет открылась изнутри. Казалось, он впервые обрадовался этому событию, потому что это обозначило конец скуки. В кабинете русского не было ничего необычного, Матсураси обыденно прошёл к последней парте и свалился на стул мешком. Опрометчивое решение отдалось по телу и из глаз едва искры не полетели. Прекрасно.       Но радость от момента была мимолётной, и Хидан молчаливо уставился в окно. Веки странно потяжелели и начало клонить в сон.       …От лёгкого недомогания, Матсураси не заметил, как уроки закончились. На каждом уроке он отсыпался, пару раз получил учительских пиздюлей, но в целом, последний урок окончился звонком. Сегодня, по идее и задумке директрисы, должна была быть последняя наказательная уборка в кабинете у Какузу, однако эту идею перекрыла другая, более выгодная, «похер». Хидан практически был готов дать руку на отсечение, что математик был бы не особо рад видеть его ещё раз за сегодняшний день. Его, конечно, мысли старпёра-террориста не интересовали, а уверенность всё равно была.       Взяв свои вещи из гардероба, парень направился прямиком на выход и успешно слинял. После этого, воодушевление на жизнь земную к нему вернулось. Широкими шагами, Хидан устремился к супермаркету, чтобы пополнить провиант. — Молоко, хлеб, сахар, — перечислял он вслух, глядя в пасмурное небо. — Блять, что-то ещё… А, точно, конфеты. И кофе, если по акции будет…       Задумавшись ещё немного и подсчитав свои финансы, Хидан добавил в свой список бананы и апельсины. Его душа требовала разнообразия и желудок довольно утверждал последние позиции закупочного тир-листа.       Спустя около получаса, шоппинг его отпустил. Мыслью о кофе пришлось пожертвовать, поскольку сволочь была не по акции, а ещё, по пути в нужный отдел, Матсураси вспомнил про пустую бутылку шампуня. Взвесив за и против, он четко понял для себя: лучше вялый, но с чистой головой. С лёгким осадком в душе, он направился к себе домой, чтобы завершить свой скучный день просмотром какого-нибудь сериала на «ТНТ».       Путь назад пролегал через территорию школы и чтобы не светиться, Хидан предпочёл пойти поближе к школьному общежитию. Там народу знакомого поменьше, и учителя там рядом не ошиваются, по обыденности. На полпути, его кольнула одинокая мыслишка: «А не сходить ли в гости к хворому.?» Но она быстро была откинута в дальний ящик, не приведи Джашин, Дейдара подумает, что Хидан о нём переживает. Много будет чести.       Успешно пробравшись сквозь «вражеский лагерь», Матсураси спокойно дошёл до своего подъезда, но не успел он достать ключи, как заметил около входа подозрительно знакомую фигуру. Блять, ну только не… — Открывай, — сухо сказал математик, равнодушным взглядом глядя прямо в хиданову душу. — Какого чёрта вы тут делаете, Какузу-сан? — нахмурился в ответ ученик, теряя весь поднявшись было настрой. — Пройдём в дом, я расскажу, — всё также бесцветно сказал Какузу и подошёл к двери в подъезд. — Нет, — ярко возразил Хидан, зачем-то прижимая к себе пакет с провиантом.       Какузу обернулся к нему и, ничего не сказав, отошёл от двери. Матсураси возмущённо смотрел на него и не хотел заходить назло, но холод подмораживал его уши всё сильнее, посему пришлось-таки зайти в подъезд, пропустив за собой учителя. Он первый и единственный раз в жизни пожалел, что живёт один. Будь дома хоть кто-то…       Хидан быстро оказался около своей двери, а его учитель всё от него не отставал. Он прошёл следом и проклятой тенью навис за его спиной. Кося глаза в его сторону, парень всё-таки не решался достать из кармана ключи и отпускать пакет с продуктами от груди. — Ну? — подал голос Какузу, ожидавший открытия дверей. — Что «ну»?! — возмутился Хидан, обернувшись назад. — Чего вы, ещё в квартиру за мной пойдёте? Вы, вообще-то, обещали объяснить причину вашего присутствия здесь! — Приказ директора, — устало вздохнул учитель и отошёл немного от ученика. — Не будь это так, не подошёл бы ближе на километр. Думаешь, мне в школе тебя не хватает?       Удивлённо подняв брови, Хидан внутренне возмутился ещё сильнее. Это что же получается, вот так к нему относятся? — А что приказала баб… Госпожа директор? — спросил он, взяв таки пакет с продуктами нормально в руки. — Отныне, я твой репетитор, — в своей обычной манере сказал Какузу. — И чем быстрее мы зайдём в твой дом, тем быстрее распрощаемся.       Глаза Матсураси округлились и он чуть не уронил из рук всё, что держал. Какузу-сан? Репетитор? Его?! Что за очередной финт придумала эта старуха?! Ему и так нормально живётся, незачем ему это!.. Выдохнув, переполненный злобой Хидан, всё-таки вставил ключ в замочную скважину и провернул его. Открыв входную дверь, он распахнул её, тихо ругаясь под нос. — Входите, — выдавил в итоге он из себя.