Добро пожаловать домой

Я сидел за маленьким столиком, глядя на улицу через окно. Мимо проезжали машины. Люди торопливо шли по своим делам, заставляя своими шагами взлетать с тротуара голубей. Пробежало несколько ребятишек и скрылось за углом. Где-то недалеко лаяла собака. День только начинался и обещал нести в себе только светлые и добрые воспоминания. Я отхлебнул от чашки. Такое спокойствие было не всегда. Шло 22 июня 1949 года. Страна едва отстроилась после войны. Конечно, возвращение к жизни заводов немало помогло и становилось спасением в эти трудные времена, но возможности людей были сильно ограничены. Для обеспечения нормальной жизни не хватало буквально всего - ресурсов, людей, денег. Зато все были дружны и переживали вместе невзгоды. Общая беда очень сближает людей. На мои плечи была накинута куртка, на которой с каждым моим движением позвякивали медали. Мне часто говорили, что быть героем войны в двадцать два года - это очень тяжело. Все вокруг вздыхали - девчонки обворожительно. Женщины постарше - от сжимающегося сердца за мою мать, которая должна была переживать за мою жизнь в то нелёгкое время. Мужчины - от гордости, а ровесники... От зависти? Но только те, кто не понимал, что завидовать совершенно нечему. Чем больше медалей на твоей груди, тем, значит, чаще ты нос к носу сталкивался со смертью. Она хватала тебя за руки, улыбалась и каждый раз грозилась тебя забрать. А ты нервно сглатывал и несся на врага с криком "Ура!" и старался о ней не думать, об этой гадине. Чертовски обворожительной, но очень страшной. - Эй, о чем задумался, Скумбрия? - вдруг услышал я голос и поднял глаза. Перед столом стоял парень моего возраста рыжий-рыжий, словно солнце его хорошенько огрело по голове, а в глаза при этом брызнуло водой из самого чистого голубого ручейка. На нем была такая же куртка и медалей на ней было не меньше, чем на моей. У его ног стоял пёс неизвестной породы. Конечно же я знал этого человека. Не смог бы забыть, даже если бы очень захотел. Мои губы растянулись в улыбке. - Ну здравствуй, Пёс. Столько лет от тебя вестей не было. Как разошлись по разным батальонам, так ни одного письма от тебя. - Сам-то не лучше. - бросил парень и присел на соседний стул. - А Джек, я смотрю, совсем вырос. И на самом деле я очень рад тебя видеть. И тебя и Джека. Я потрепал пса за ухом. Он ещё несколько секунд непонимающе на меня смотрел, а потом, узнав, радостно завилял хвостом и заскулил. - Я тоже очень рад. Рад, что ты жив. Забудем все обиды? Пёс(которого на самом деле звали Чуей Накахарой) протянул мне руку. И я с удовольствием её пожал. Ведь все обиды со временем утихают, тем более существовали они, когда я был ещё желторотым юнцом. Пёс всегда вёл себя сдержаннее и взрослее. Я же пытался строить из себя непойми что. - Скажи, Чуя, а прозвище Скумбрия навсегда останется при мне после того случая с воровством консервов у немцев? - Видимо, да, Дазай. Было так смешно слушать "Боец скумбрия и боец пёс переходят на пятую точку". Мы рассмеялась и смех наш не утихал очень долго. Казалось, даже стекла в окнах звенели. - Всё с тех времен осталось позади. - Проговорил Чуя, протягивая мне бумажный треугольник. - А вот как раз то, ради чего я тебя разыскивал. Взглянув на него, Дазай нахмурился. - Кто это мог мне написать в сорок пятом? - Родственники? - В том-то и проблема, что их нет. * У одной из палат взволнованно щебетали медсестры. Посмеивались и пихали друг друга. - Девчонки, а вы замечали, что нас всегда красавчиками обделяли? Я вот нет, пока его не привезли. - Тише, услышит же. - Да не услышит. Спит. - А что с ним хоть? - Пуля рядом с сердечком прошла, но обошлось. Быстро идёт на поправку и скоро двинется обратно на поле боя. В госпитали поступает только на перевязки и едет дальше. - Так, что здесь происходит? Марш отсюда, мне с парнем переговорить надо. Девчонки разлетелись, словно воробьи от властного голоса главврача - Коё Озаки. Она приоткрыла дверь и сразу поняла, что поступивший вовсе не спит, а только притворяется, чтобы его не трогали. Но у нее не было выбора. - Эй, Сакуноске, у меня для тебя ужасные новости... - Эти новости передают во все госпитали, где я проезжаю, чтобы я наверняка о них знал. Я уже слышал, что моего дома больше нет, но это не так уж и важно. Я найду, куда мне вернуться. - Неужели у тебя дома не было родных? - Коё сложила руки на груди. - Нет. Я детдомовец. Озаки кивнула. Да уж. Да ещё какой детдомовец. Чертовски красивый с отливающими медью волосам и голубыми глазами, ещё и смелый в бою, и любящий своих товарищей. Любивший. - Тогда ещё кое-что. Тебе передали медаль. Ода кивнул. Поговаривают, за войну он уже успел повоевать в море, потом в воздухе и теперь вот в танке, пока пулей не задело при его поломке. А сейчас он отправляется в пехоту. Но там выжить во много раз сложнее. - Выживших из нашего отряда так и не нашли? Коё покачала головой. Таких известий не было. - - Спасибо тебе за все, сестра. Утром мне придётся продолжить путь. Чем быстрее мы побьем врага, тем лучше. - Да, конечно, как скажешь. И она вышла за дверь. В голове билась только одна мысль "Бедный мальчик, потерявшийся на поле боя". * Ода не любил госпитали хотя-бы за то, что каждый раз, когда он туда попадал, ему приносили известие о гибели всего отряда, а потом переводили в новый полк. Он устал привязываться к людям, а потом их терять. Сердце каждый раз отзывалось болью, а разум твердил "лучше бы это был я". Каждый раз Ода Сакуноске выживал. Становился сильнее, увереннее и бесстрашнее шёл в бой. И всегда попадал в цель, где бы не воевал. * Поезд должен был отходить через пару минут. Ода сверился с часами, оглядел полупустую станцию и вдруг заметил знакомую фигуру. Сестрица Коё, одетая в гражданское и несшая в руках небольшой чемоданчик, приближалась прямо к нему. - Ты не подумай, это не из-за тебя. - Прервала любые его возражения девушка. - В месте, куда ты направляешься, служит моя сестра, Акико Ёсано. Она тоже медик. И оглянись. Сакуноске ещё раз обвел глазами станцию. Его взгляд зацепился за двух ещё совсем юных ребят. Один из них стоял и о чем-то разговаривал с работником станции, другой же недовольно щурился, глядя на своего напарника и держа на руках щенка. - Знаешь, кто это такие? - Спросила девушка и, получив отрицательный кивок, улыбнулась. - Двойной чёрный. Тот, что повыше и кудрявый - Дазай Осаму - Гроза небес или, как его ещё называют, самоубийца. Отлично летает, но каждый раз очень сильно рискует и выживает только чудом. А тот, что с веснушками - Накахара Чуя. Тоже Гроза небес, но летает осторожно. Эти двое вместе с самого начала войны и настолько хороши, что их гоняют по всему фронту на подмогу. Дазай, будто почувствовав на себе взгляд, поглядел прямо на Оду и широко улыбнулся. * - А ещё я женился. - Ухмыльнулся Чуя. - У меня есть дочь и скоро родится сын. Я чуть не подавился чаем. - Дай угадаю, кто же эта твоя счастливица... Озаки Коё. - Это было ожидаемо. Может уже распечатаешь это свое письмо? Я все так же крутил в руках треугольник в размышлениях. Узнать правду было одновременно любопытно и страшно. * Они познакомились в поезде. Дазай оказался ещё далеко несовершеннолетним мальчишкой с битами по всему телу. Он неугомонно болтал о всякой всячине, пытаясь завести нового друга. И ему это удалось. Ода так и не понял, как и почему, но они стали очень близки. Может, сыграл свою роль факт, что они были одиноки в этом мире, а может их всю жизнь съедала затаившаяся в их душах тьма, но об их дружбе слагали легенды. Солдат, что летает будто на крыльях смерти и солдат, что на поле боя никогда не промахивается. Сложное было время. Но вечерняя тишина, в которой пальцы Оды перебирали гитарные струны и потрескивание костра на фоне забыть было не возможно. Как и улыбку Сакуноске. * Они знали, что за улыбкой каждого скрывалась грустная история. Да. Сакуноске был сиротой. Его родителей и сестёр убили за несколько лет до войны. Дазая мать просто бросила сразу после рождения. Они оба смогли заполнить пустоту внутри сердца друг друга и мечтали после окончания войны жить вместе. Теперь им было куда вернуться. Они стали домом друг для друга. До одного боя, где самолёт Осаму подбили и он рухнул на землю. Едва живой он выбрался из-под обломков... * Он как сейчас помнил. Шум в ушах. Шла перестрелка. Свои ребята уже заметили его. И Ода тоже. Друг бежал к нему навстречу под градом пуль, но был слишком далеко. Дазай уже смирился со своей участью, когда увидел стреляющего в него фашиста. Но... Ода заслонил его собой и заодно прикончил врага. * Дазай собрал последние силы и побежал к нему. Рухнул на колени. Из раны в груди друга хлестала кровь. - Зачем? Почему ты... - Всё ради тебя. - Улыбнулся ему Ода. - Самого близкого для меня человека. Живи дальше. Дазай что-то кричал. Он ничего больше не помнил. Его сознание постепенно отключалось от боли и кровопотери. Больше он никогда не видел Оду Сакуноске. * - А ты знаешь, кто прислал это письмо? - Спросил я. - Конечно знаю. Поэтому и тебе нужно скорее об этом узнать. Я наконец собрался с силами и развернул переданное мне письмо. "Надеюсь, это письмо дойдет до тебя. Я не могу передать словами, насколько рад окончанию этой войны. Я многое потерял во время нее. Но обрёл тебя. Теперь бы найти тебя ещё раз. К сожалению, это не так просто, как хотелось, поэтому я не знаю, сколько лет на это уйдёт. Жду встречи. Ода Сакуноске" Даже дочитав письмо, я продолжал тупо смотреть на строчки. Чуя, заметив это, вытащил из моих онемевших пальцев листок и указал за дверь кафе. На другой стороне улицы стоял человек. От его сигареты шёл лёгкий дым. Не помня себя я вскочил с места и побежал к нему навстречу, распугивая поднимающихся в небо голубей. Обнял его крепко, как только мог. На глазах у нас обоих стояли слезы. - С возвращением домой. - Сказал Ода Сакуноске. - Теперь все будет хорошо.