Пучина

Ramblers in the wilderness We can't find what we need We get a little restless from the searching Get a little worn down in between

      Регулус устало посмотрел в окно: мысли путались, мешались между собой, а щека жутко саднила. Надо же, родной брат сегодня ему впервые по-серьёзному врезал. Стоило признать, было за что. От своих слов его самого сейчас тошнило и хотелось повеситься. Но истерика матушки на этаж выше и депрессия отца на этаж ниже почему-то останавливали. Как они будут жить? Если с ним что-то случится.       Регулус вздохнул и прикрыл глаза. Наверное, он наговорил многовато лишнего и особенно того, с чем сам не соглашался. В конце-то концов, какое ему дело до грязнокровок? Если честно, ему всегда было на них попросту плевать. Ну, живут себе такие — и пускай живут дальше. Ему-то что? Семейные перипетии в данном смысле куда интереснее и важнее.       — И что мне теперь делать?       Конечно, сегодняшние слова были вынужденной мерой, учитывая тот факт, что сам Тёмный Лорд пожаловал на бал и что он сам приказал избавиться от предателей крови, присутствовавших здесь. Но легче от этого не становилось. Регулус только и смог, что убедить Повелителя в том, что Маккинноны до сих пор не определились со стороной, а потому ещё есть шанс привлечь эту семью на свою сторону. Иначе бы и им троим не было суждено выйти из дома живыми так уж просто. Особенно после наглого побега Сириуса и Адары.       Конечно, последняя справилась однозначно великолепно — о том, что она прихватила волшебную палочку, Регулус даже не догадывался, хоть и мог подозревать. А уж о теперешнем состоянии Родольфуса Лестрейнджа, мужа ненаглядной кузины, можно было только молчать. И заранее отпевать. Потому что сам Тёмный Лорд не имел малейшего понятия, какое может существовать контрзаклятие от бесчисленных ран на теле Лестрейнджа и обильного кровотечения. Пока кровь остановили только усилиями эльфийской магии. Но и она, если говорить честно, не особо спасала. По этому поводу у него была одна идея, но надо было, опять-таки, дождаться возвращения подруги.       А пока Регулус предался воспоминаниям. Они и так уже давно поглощали его, но теперь, когда дома была снова гробовая тишина, когда Сириус в очередной раз проявил свой характер (за что слизеринец не мог его осуждать), «дела давно минувших дней» поглотили его с головой.       А ведь Сириус был в детстве таким хорошим братом: надёжной каменной стеной, которая защищала его от гнева матушки и от гордыни чистокровных снобов. Почему всё изменилось? Почему именно в то время, когда ему так необходимо сильное плечо поддержки, брат врезает ему со всей дури по лицу? Конечно, он наговорил многое, но ведь Сириус должен знать его! Они всё детство вместе провели… Регулус ведь его знает! Неужели этот доблестный гриффиндорец, разбивший сердце матери, не заметил неискренности в его голосе и движениях? Мерлин дери все эти интриги!       Регулус поднялся на ноги и вышел из комнаты. Дверь напротив заставила его снова напрячься и прикрыть глаза. Белая-белая — видимо, матушка таки не позволяет Кричеру запустить комнату «отщепенца» — табличка с ровной каллиграфической надписью «Сириус» притягивала к себе и отталкивала одновременно. Регулус поглубже вдохнул и решительно открыл поначалу неподдающуюся дверь.       В комнате была идеальная чистота. Никакого беспорядка или свидетельства того, что здесь уже никто не живёт больше полугода. Казалось, будто Сириус на секунду вышел в библиотеку или спустился к завтраку, а потому сейчас откуда-то снизу наверняка раздадутся крики матушки и непутёвого отпрыска.       Регулус присмотрелся. А ведь когда-то комната была без всех этих плакатов с полуобнажёнными маггловскими девицами (хотя им больше подходило другое слово) и дурацкого гриффиндорского флага на всю стену. Когда-то комната таила в себе ничем не прикрытую загадочность. Впрочем, так же, как и его. Регулус ещё помнил, как иногда по вечерам прибегал в комнату к старшему брату, чтобы избавиться от преследующих из-под кровати кошмаров. Как они вместе с Сириусом по-тихому ходили на чердак, наблюдая за скелетами летучих мышей. Как оба тайком забегали в родительскую комнату во время всяких торжественных мероприятий. Как Регулус каждый раз боялся сказать кузине Беллатрисе, что мучать принесённых ею крыс — не самое любимое его занятие. И как от этой участи его благополучно спасал Сириус. Как дядя Альфард доставал Регулусу альбом со школьных лет, пока Сириус бегал где-то во дворе или же изучал новые разработки брата матушки. Стоило заметить, детство и юность родителей и старших членов Рода интересовала его уже тогда. В отличии от Сириуса, который постоянно звал полетать на мётлах, устроить дуэль на обычных корягах, как делали маггловские мальчишки, или на сахарных волшебных палочках.       Тысяча мелких, казалось бы, и дорогих сердцу воспоминаний заставили Регулуса печально улыбнуться. Надо же, как быстро время-то пролетело. А ведь через год Сириус закончит школу, и вряд ли они будут встречаться так же часто, как сейчас. Не будет больше стычек в школьных коридорах. Место им уступят самые настоящие и не детские «шалости»: нешуточные поединки, сражения двух группировок… Смерти, в конце концов. И Регулус больше всего в жизни боялся, что ему в какой-то момент придётся в сражении столкнутся с Сириусом. И что тот, наплевав на семейные узы, начнёт с ним драться. А Регулус не знал, что ему делать тогда. Он с братом сражаться не собирался.       Регулус устало прикрыл глаза и сел на холодную кровать. В своё время у него просто не было выхода. Он должен был защитить семью и вступить в ряды Пожирателей. Иначе они бы все горько поплатились за открытое сопротивление. У Тёмного Лорда было слишком много соратников, среди которых уже была как минимум одна Блэк — дражайшая кузина Беллатриса. А у Регулуса никогда бы не хватило сил уйти вместе с Сириусом. Семья была для него не пустым звуком, а тем, за что стоило отвечать. И если на это не сподобился старший брат, то придётся заняться младшему. Но осуждать Сириуса за его выбор Регулус, пожалуй, не стал бы. Самому иногда очень хотелось собрать пожитки и свалить куда-нибудь подальше от Лондона. А лучше вообще из страны. Но мысли о родителях его непременно останавливали.       Регулус снова глубоко вдохнул и поджал губы: зачем эти сантименты? Бередить старые раны не имело смысла, определённо: после сегодняшней речи Сириус с ним уже не заговорит так, как раньше. Он ведь «насквозь продышался тошнотворным влиянием полоумной семейки». Обидно. Но жить можно.

Like a bull chasing the matador Is the man left to his own schemes Everybody needs someone beside 'em Shining like a lighthouse from the sea

      — Здравствуй, Марлин. Как твои дела? — Регулус учтиво склонился в поклоне и поцеловал тыльную сторону ладони девушки. Голубые глаза мигом засияли как два маленьких сапфира.       Рядом с ней Регулусу, как ни странно, становилось куда проще. Легче. Словно она одним своим присутствием снимала с него всю тяжесть бремени. И если дружба и общение с Адарой лишний раз навешивало на него ненужную тяжесть, то Марлин, казалось, лёгким движением руки убирала прочь всё накипевшее.       Вот и сейчас искренняя улыбка Марлин мигом заставила его почувствовать невероятное облегчение:       — Я ничего. Учусь и прогуливаюсь, как видишь, — она махнула рукой на оранжереи. — А ты как? Слышала, что у тебя сейчас не лучшее время.       Рядом с ней Регулус чувствовал себя подростком. Таким, каким должен был быть. Беззаботным и спокойным. А потому он лишь беспечно махнул рукой и широко улыбнулся:       — Это всё мелочи. Ты не хочешь сходить со мной в Хогсмид?       А ведь он, действительно, ещё только подросток. Шестикурсник Хогвартса. Сириус и Адара выпорхнули из школы год назад, и, стоило признать, Регулусу в коридорах стало тоскливо. И это несмотря на то, что встречи с Адарой были всё так же регулярны, как и раньше, да и было их существенно больше, чем в том же прошлом году. Но сейчас, наверное, ему не хватало её уверенности, а потому Регулус двигался наощупь, как слепой котёнок. Но, определённо, у него был один самый яркий фонарь из всех возможных — девушка, которая сейчас продолжала ему лучезарно улыбаться. Удивительно. Она ведь знала, что он Пожиратель, но, кажется, её это слабо волновало.       — Конечно, Регулус. Когда? — её глаза поблёскивали при свете солнца, и Регулусу буквально на секунду показалось, что в них отражается безоблачное небо. Небо, которое не будет видеть всей этой глупой войны. Небо, под которым все будут счастливы. Небо, которое ему снится ночами и о котором он мечтает так, как никто другой.       Регулус улыбнулся ещё шире, предвкушая очередное весёлое приключение:       — Прямо сейчас. Что скажешь, солнышко?       Марлин засмеялась в ответ то ли на ласковое прозвище, то ли тоже в предвкушении шалости. Регулус с удовольствием признал, что всё же в жажде приключений у них есть сходство с Сириусом. Ну, хоть где-то. Но, смотря на Марлин, Регулусу почему-то о брате думать совсем не хотелось. Даже сложно было сосредоточится на каких-то конкретных мыслях. Хотелось только расхохотаться вместе с Марлин и осторожно прикоснуться к её ладони.       — А почему бы и нет? Я согласна. — ответила она так просто, будто он мог даже и не просить её об этом       Чего уж и говорить, а у него от радости даже сердце защемило, кажется. И от этого хрупкого ощущения счастья захотелось совсем не по правилам ухаживаний подхватить её на руки. Но, пожалуй, это слишком большая наглость. Такое может себе позволить старший брат, но он личное пространство леди нарушать не посмеет. Хотя, судя по всему, Марлин такое ничуть не беспокоило, потому что уже через секунду она уверенно взяла Регулуса за руку, переплетая их пальцы, и снова весело засмеялась.       И всю их прогулку Регулус будет удивляться тому, чем он заслужил такое Счастье. Ведь иного имени Марлин Маккиннон он не мог придумать. Его огромное, личное Счастье.

Brother, let me be your shelter Never leave you all alone I can be the one you call When you're low. Brother, let me be your fortress When the night winds are driving on Be the one to light the way Bring you home.

      — Поднимись уже, обломок доблестного Ордена! — Регулусу самому кажется, что он шипит не хуже любой змеи. Ну, недаром ведь со Слизерина. — Сириус, быстрее, ну же! Тебе надо уходить!       Сириусу, казалось, сейчас совсем не до него. Судя по всему, в братца угодило не какое-то банальное оглушающее. А битва, видимо, и не собиралась прекращаться: Пожиратели то и дело прижимали Орден Феникса к стенке, друзья Сириуса отчаянно оборонялись, а Дамблдора, естественно, не было видно нигде. Вероятно, совсем недавние выпускники были пущены в качестве пушечного мяса с обеих сторон. И тут уже вопрос, кто будет хитрее, ловчее и талантливее.       Регулус воровато оглянулся и быстро наколдовал на Сириуса маску. Такую же, как была у него самого. Учитывая, что сейчас они были на половине Пожирателей, то подобная мера предосторожности могла позволить ему выиграть время. Регулус оглянулся в отчаянной попытке найти хоть кого-нибудь близкого и знакомого. Естественно, вокруг никого не было, а потому младший Блэк начал проверять организм Сириуса на наличие тёмных проклятий.       Такие были, увы. И бывший слизеринец даже сразу узнал авторство. У Антонина Долохова, определённо, были весьма извращённые вкусы даже по меркам видавшего всякие тёмные артефакты Регулуса. Потому что придумать заклинание, которое убивало бы по мере применения лечебной магии… Это было не то что оригинально, а… Слов подходящих у Регулуса не было даже в мыслях.       Вот уж умел Сириус «удачно» попадать под проклятия именно Долохова.       Неожиданно откуда-то сбоку послышался хлопок трансгрессии. Регулус тут же оглянулся и вскинул палочку, готовясь к атаке. Но удача сегодня явно всё же была на их стороне. На поле боя появилась Адара и тут же, заметив Регулуса, накинула на него щит.       — Регги, всё в порядке? Кому ты пытаешься помочь? — он наклонилась и прищурилась, явно всматриваясь в силуэт «Пожирателя» сквозь эту лёгкую муть дыма.       Регулус нервно хохотнул, снимая щит и хватая Адару за руку:       — Чёрт, ты не поверишь, как ты вовремя, — вкратце обрисовав действие заклинания, Регулус сокрушённо снял маску с «Пожирателя».       Адара побледнела мгновенно, нахмурилась и то ли спросила, то ли приказала:       — Определи, в какой части находится сгусток. — сама она применять хоть что-то к Сириусу не спешила, тоже предельно внимательно всматриваясь в действия Регулуса. Либо же в какие-то свои, одной ей понятные изыскания.       Регулус взмахнул палочкой и зашептал нужные формулы, в очередной раз благодаря матушку за то, что в своё время так сосредоточенно учила их латыни. И за то, что он, в отличие от лежащего перед ним Сириуса, так внимательно и сосредоточенно её слушал.       — Он в животе. — произнёс он спустя мгновение, замечая подтверждающий кивок Дары, которая уже, кажется, полностью ушла в себя.       Адара строго кивнула и на секунду прикрыла глаза. Регулус не находил себе места: почему она медлит? Сириусу будет с минуты на минуту становится всё хуже, их может каждую секунду заметить кто-нибудь из Пожирателей, к Ордену может прибыть подкрепление, а Адара стоит и о чём-то сосредоточенно думает. Неожиданно Маунтвиль открыла глаза, и Регулус с удивлением заметил расширившиеся до самой радужки зрачки. Но через секунду шок был ещё сильнее: Адара резко взмахнула рукой и затараторила-запела, явно произнося какие-то формулы на непонятном Блэку языке. Уже в следующее мгновение Сириуса охватила белёсая вспышка, и он резко дёрнулся.       Регулус испуганно сглотнул и сдержал в себе возмущённый крик:       — Что ты с ним сделала? — из кончика палочки подруги же вырвался лёгкий голубоватый огонёк, и даже шум битвы вокруг них на мгновение стих, словно оставшись за пределами наколдованного щита.       Адара отвечать на его вопрос не спешила, уже устремившись по направлению к другим орденовцам. Сделав пару шагов, она всё же соизволила объяснить:       — Это заклинание временно удержит сгусток. Бери его и трансгрессируй домой, Реджи. Экспеллиармус! Обливиэйт! — и Адара обезоружила какого-то Пожирателя, который заметил их и услышал часть разговора.

Face down in the desert now

There's a cage locked around my heart

I found a way to drop the keys where my failures were

Now my hands can't reach that far.

      Регулус устало вздохнул и почесал бровь. Вот как-то захотелось написать Сириусу письмо, а вышло слишком коряво. Регулус рассерженно схватил бумагу и порвал её на самые мелкие кусочки. Не нужно, пожалуй. Видимо, им с братом так толком поговорить и не удастся.       Он решительно поднялся в комнату отца. Вот всё же с кем стоило бы поговорить перед всем тем, что он так опрометчиво затеял. Тот сидел за своим рабочим столом и пересматривал какую-то документацию. А ведь раньше очки для чтения ему были ни к чему.       — Регулус, ты что-то хотел? — не отрываясь от кипы бумаг, Орион всё же не проигнорировал родного сына.       Регулус хмыкнул: надо же, у него хоть чем-то поинтересовались. Впервые в жизни ему захотелось наорать на отца: за мягкотелость, за то, что не смог справиться с обстоятельствами самостоятельно, за то, что расставил, пускай и случайно, двух сыновей по разные стороны баррикад, за то, что никогда не уделял должного внимания якобы пустяковым проблемам… Да и за многое другое. Но Регулус понимал, что своими криками и истериками сделает отцу больно. Хотя куда уж больше. По сравнению с тем, что им с матерью ещё предстоит пережить.       Да и виноват ли был отец в происходящем? Регулус знал, что даже сейчас Орион прикладывал все усилия для того, чтобы ситуация не стала ещё более скверной. Вот только ни он, ни мама, ни даже Сириус не могли знать, до чего опасным на самом деле стал Тёмный Лорд.       А вот Регулус знал. И не то чтобы он был этим знанием горд. Но стоять в стороне и молчать он точно больше не был готов.       Поэтому Регулусу оставалось только пожать плечами и проглотить неожиданно подступивший к горлу комок:       — Да так… Просто зашёл, — и развернулся, чтобы уйти. Правда, у двери всё же обернулся: отец тоже как-то слишком обеспокоенно смотрел ему вслед, словно чувствовал, что вряд ли они ещё встретятся: — Слушай, пап, всегда хотел тебе сказать. Я тебя очень люблю.       Орион секунду немигающим взглядом смотрел на младшего сына, а затем сказал, выдавив улыбку:       — И я тебя, сынок, — но Регулус уже спускался по ступенькам и ответа отца не слышал.

I ain't made for a rivalry I could never take the world alone I know that in my weakness I am strong But it's your love that brings me home.

      Вместе с Кричером трангрессируя к незнакомой пещере, Регулус брезгливо поморщился. Тёмный Лорд места ещё мрачнее выбрать не мог? Но, подойдя к камню и осознав слова Кричера «Хозяин, вам надо капнуть свою кровь», Блэк понял: нет, всё-таки нельзя. Дальше только Азкабан.       Да и чувствовалась здесь эта энергетика… Кажется, именно здесь Тёмный Лорд убил впервые, да? Того мальчишку из приюта. Если это было так, что ж, детская смерть накладывала определённый отпечаток на это место.       Проливать свою кровь и отдавать дань не пойми кому совсем не хотелось. И тут Регулусу в голову пришла страшная догадка: а что если Тёмный Лорд получит сигнал от самой пещеры? Что если он прибудет сюда и не даст ему забрать медальон? Тогда весь план пойдёт прахом. В первый раз (хоть и не в последний) Регулус пожалел, что не взял с собой Адару. Теперь решение отправиться самому и не подвергать близких опасности не казалось таким же правильным и безобидным, как раньше.       Регулус достал волшебную палочку и прикрыл глаза, осторожно проводя ею по ладони. Совсем тонкий надрез, ничего лишнего быть не должно. Блэк прижал окровавленное место к камню и в той точке тут же образовался необходимый вход. Судя по всему, никакого маячка на пещеру Тёмный Лорд не установил.       — А вот и напрасно, — пробормотал Регулус, заходя вовнутрь вместе с Кричером и одновременно залечивая порез на руке. Неожиданно его голову посетила шальная мысль: а ведь кровь, которую он только что пролил, ничем не отличалась от той крови, которая была вокруг мучаемых Пожирателями грязнокровок. Даже странно: в чём тогда смысл названия? И этой борьбы, которая была затеяна? Какая разница-то между грязной и чистой кровью, если проливать её приходится одинаково много? Не то чтобы раньше он об этом не задумывался. Просто сейчас… всё имело новый смысл.       Регулус оглянулся: Кричер мялся на месте, явно боясь идти дальше. А этот преданный взгляд огромных глаз и жалобный шёпот:       — Хозяин, может, лучше я буду выполнять все условия? — Вопрос прозвучал так робко и тихо, что можно было сделать вид, будто он его не услышал. — Я не хочу, чтобы вы пострадали. Что я скажу хозяйке Вальбурге? — при воспоминании о маме в горле стал ком.       Она похоронила уже мать, друзей, брата… Регулус не хотел, чтобы она страдала ещё больше, но разве у него была возможность отступить назад?       Регулус решил, что всё же стоит сказать домовому эльфу хоть что-то:       — Кричер, в мире есть такое… — и, не найдя нужного слова, Регулус махнул рукой: — В общем, есть то, из-за чего я не могу позволить, чтобы ты снова это сделал. После того, на что я решился, мне всё равно… — Регулусу захотелось договорить эти заветные «не жить», но неожиданно вспомнил о Марлин и прикусил губу. Её призрачные лучистые глаза, казалось, так и продолжали смотреть на него с нескрываемой печалью и без толики осуждения. И вместе с тем: с той обидой, которую он видел в последнюю их встречу. — Кричер, будь добр, убереги хозяйку Вальбургу и хозяина Ориона, договорились? И уничтожь медальон, конечно же.       Кричер на секунду прикрыл глаза хилыми ручками, протяжно всхлипнув, а затем согласно закивал. Да так, что уши зашлёпали об обтянутый кожей череп. Регулус ободряюще улыбнулся и дружески похлопал эльфа по плечу:       — Вот и славненько.

Brother, let me be your shelter Never leave you all alone I can be the one you call When you're low. Brother, let me be your fortress When the night winds are driving on Be the one to light the way Bring you home.

      Регулус зажмурился и отсалютовал бокалом в сторону замершего у чаши Кричера:       — За семью, — произнёс он тост и залпом осушил.       Зелье не действовало буквально мгновение, и за этот короткий промежуток времени Регулус успел почувствовать, как жидкость медленно движется к желудку.       Дальше всё словно затянуло туманом. Регулус ещё сам выпил второй бокал, а затем испуганно отшатнулся, потому что прямо перед его глазами появилась матушка и ласковым шёпотом произнесла, поглаживая его по голове:       — Регги, малыш мой, может, ты не пойдёшь на такое? Зачем тебе это? Оставь крестраж в покое и всё будет хорошо. У нас всё снова будет так, как ты мечтал, — и в подтверждение её слов за спиной матери появились Орион, Сириус в обнимку с Адарой и ласково улыбающаяся Марлин. Регулус согласно закивал, даже не обратив внимание на то, что Кричер продолжает осторожно заливать ему зелье в глотку и что из его глаз незаметно покапали слёзы.       Тем временем Вальбурга с Орионом уже хором продолжали, присаживаясь возле него и прижимая к себе:       — Мальчик наш, всё будет так, как ты мечтал. Мы будем единой семьёй и будем дружно жить на Гриммо. — это… это действительно звучала как какая-нибудь мечта.       Сириус тут же согласно закивал, словно болванчик повторяя за родителями:       — Да, мы будем единой семьёй. Регги, а хочешь свалим за границу? Будем отдыхать летом во Флориде, а зимой — где-нибудь в Монте-Карло. — и вот будто бы искренне он говорил, но эта его расслабленная поза, это доверительное «Регги». У них с Сириусом давно такого не было.       Регулус неожиданно нахмурился: настоящий брат никогда бы не стал соглашаться с родителями. Да и Поттеров не бросил бы даже ради брата. А уж Адара и вовсе бы не стала молчать в такой ситуации, а здесь она только и делала, что в рот братцу заглядывала. С опаской и расширенными от ужаса глазами взглянув на них, он прошептал:       — Простите… Но я должен… — это были не они. Его разум пытался его обмануть, но Регулус должен был идти до конца.

And when you call And need me near Sayin' where'd you go? Brother, I'm right here.

      — Нет, я не хочу! — Регулус со всех сил замахал руками в то время, как Кричер заливал ему в глотку очередную порцию зелья.       Внутри всё горело. Казалось, что ещё минута — и он изнутри превратится в пепел. Сгорит дотла не хуже, чем феникс Дамблдора. Только тот хотя бы обратно возвратится, а Регулусу уж из пепла не восстать.       А его личные кошмары сидели рядом, впиваясь под кожу ядом, въедаясь не хуже красовавшейся на предплечье Метки.       В одном углу стояла кузина Беллатриса, держащая Марлин за волосы, как тогда, бесчисленное количество времени назад. Она безжалостно смеялась, всё сильнее натягивая тёмные волосы Маккиннон на руку и бессвязно хохоча — так было поначалу. Регулус давился криком и с отчаяньем понимал: он с удовольствием готов стать на место Марлин, только бы бешеная кузина ничего с ней не сделала. Тогда… где-то в далёких воспоминаниях на этом всё и заканчивалось. Но сейчас, здесь, в этой реальности Беллатриса начала беспощадно бить Марлин головой об пол, приговаривая:       — Как тебе эта очередная шутка с крысой, малыш Регги? — и Мерлин, как же она смеялась. Регулус жалел, что в его руках нету волшебной палочки, и он не может пустить в неё Аваду. Впервые в жизни он так отчаянно об этом жалел. — Неужели ты не поможешь мне прикончить её?       Регулус только и мог, что отталкивать эти видения от себя, постоянно повторяя:       — Пожалуйста, только не она, не она… Умоляю, лучше меня… — а были ли это всего лишь видения? А если это всё было правдой, которая когда-то давно свела его с ума и только теперь так жестоко к нему вернулась?       И картинка изменилась. Перед ним лежало хладное тело Сириуса, над которым склонилась Адара. Как тогда, после его первого сражения. Подруга упрямо колдовала над телом брата, с её рук просто вылетали целые сгустки магии. Но затем её лицо стало до страшного пустым, она устало поднялась и зарыдала, падая обратно. Повернувшись к нему, Адара прошептала:       — Реджи, прости… Я не смогла его спасти. — и после паузы и ещё большей порции рыданий, тихо добавила, заставляя Регулуса дрожать всем телом: — Сириус умер.       Регулус тут же протестующе замахал руками и расширил глаза:       — Нет, пожалуйста, не надо больше… — он уже был готов умолять его убить, лишь бы только это закончилось. Он больше не хотел всего этого. — Я не вынесу…       На мгновение из этого безудержного потока нескончаемых ужасов его вывело бормотание Кричера:       — Ещё немного, хозяин Регулус. Скоро всё закончится, хозяин… — почему это звучало как благословение, как обещание скорейшего освобождения?       Но перед Регулусом уже было совсем другое видение: Вальбурга и Орион стояли перед разгневанным Тёмным Лордом, который сыпал заклятиями во все стороны:       — Я ещё раз спрашиваю, где… ваш… сын? — и это шипение, этот ужасающий шёпот убивал его заживо. От него волосы становились дыбом, потому что Регулус слишком хорошо знал, что обычно следовало за ним.       Вальбурга и Орион, стоящие на коленях, содрогнулись и подняли измученные, испещрённые уродливыми шрамами лица:       — Мы не знаем, наш Лорд… Мальчишка пропал и шатается неизвестно где. — Вальбурга бормотала быстро, лихорадочно, ползая у ног Тёмного Лорда. Неужели мама была готова так легко забыть его, лишь бы только выжить? — Мы уже отреклись от него, так как он посмел наплевать на свой долг перед вами.       Регулус расширил от ужаса глаза:       — Нет… Отец, мама, пожалуйста, не надо так… — он ведь всегда делал всё исключительно ради семьи, он всю жизнь отдал для того, чтобы с родителями всё было в порядке. — Я не хочу… — устало произнёс он, чувствуя, как голова предательски тяжелеет, как слёзы градом катятся по лицу.       Но Тёмный Лорд, судя по всему, устал слушать подобное, потому что сокрушённо вздохнул:       — Что ж, очень жаль, Орион и Вальбурга. Повторюсь, мне очень-очень жаль. Авада Кедавра! — и Орион, словно подкошенный каким-то несчастным зелёным лучом, упал навзничь. Регулус расширил от ужаса глаза, а Вальбурга пронзительно закричала. — Авада Кедавра!       И на высокой ноте крик матери оборвался так, словно его и не было.

And on those days When the sky begins to fall You're the blood of my blood We can get through it all.

      — Воды… Воды, — Регулус умолял, чуть прикрыв глаза. — Умоляю. Помогите…       Воды не было нигде. А её так отчаянно хотелось. Регулус никогда раньше не думал, что такая простая вещь, как вода, может доводить до беспамятства своим отсутствием.       — Иди к нам. У нас есть вода, — неожиданно из-за кромки крохотного островка донёсся тихий шёпот. Регулус расширил глаза от безумной радости: вот она! Вода! Сейчас там ему дадут воды!       Только он подполз к краю, как кто-то вцепился ему в воротник и умоляюще запищал:       — Хозяин, не надо! Они же вас… — но Регулус, не желая слушать верного Кричера, усталым взмахом руки отбросил его от себя и принялся жадно пить воду из озера. Кричер не мог ему помочь. Сейчас он утолит жажду и сможет спокойно отправиться домой. Он пережил это.       Ему казалось, что он выпьет всю воду из этого водоёма и не утолит свою жажду. Внутри всё пекло, а потому Регулус даже не заметил, как какая-то неведомая сила подхватила его и начала медленно тянуть в пучину… Он был готов пить, и пить, и пить, пить без конца…       А затем кислорода стало не хватать. И Регулус неожиданно даже для себя просветлел и понял, что попался. Какая же глупая смерть… Столько пережить, и так глупо оплошать…       Он попробовал взмахнуть руками, сбросить чужие струпья и кости с себя, но сил уже не осталось. За столько лет Регулус устал бороться.       Прямо над водоёмом неожиданно заблестело что-то белое. А потом одна за другой посыпались вспышки. Наверняка преданный Кричер пытается хоть как-то вытянуть его из лап безжалостных монстров. Вряд ли здесь мог появиться ещё кто-то, так что даже жаль, что у бедного Кричера не хватит сил его вытащить. Эльфийская магия была весьма могущественной, но в таких гнилых местах не могла похвастаться своей уникальностью.       Буквально на секунду Регулусу показалось, что там, на воздухе мелькнула вспышка заклинания, но затем всё как-то утихло. И лапы чудовищ его больше не удерживали, хоть он и продолжал медленно падать вниз. В пучину небытия. Пожалуй, в этом было даже что-то смешное: он всю жизнь так падал. Прямо в пасть бездны. И умер от неё же.       Но перед тем, как глаза окончательно заволокло пеленой, Регулус увидел очередную яркую вспышку, которая, кажется, проникла в самое естество этого пещерного озера. И последней его мыслью было осознание того, что всё было сделано не зря. Что наверняка найдётся тот, кто завершит начатое. Его последнее дело…       Оно стоило того, чтобы быть завершённым.