Потерянные крылья

      Темно. Сыро. Но точно знаю, здесь тепло. Кажется, свернувшись калачиком, лежу в яме. Как я тут оказалась? Всё тело невыносимо ломит, голова раскалывается, и всё, что остаётся — спать. К сожалению, это практически невыполнимая задача. Отключаюсь на несколько минут, но затем что-то извне вновь тревожит меня, возвращая в реальность.       — Пьетро, у вас чудесная капуста, — сказал один из голосов неподалёку. — И ту часть, что мы уже прошли, мне только хвалить и остаётся. Никаких видимых отклонений от нормы не вижу.       — Спасибо, Гриша. Погоди… — рядом остановилась тень, я едва могу различить это. — Что… кто здесь? — кто-то отодвигает мешающие листья капусты, и я предстаю взору пожилого мужчины. Лёжа на земле, резко прикрываю голову руками, щурясь от солнца, сильнее прижимаю к груди ноги. Думаю, глаза ещё не скоро привыкнут к свету, настолько долго я пролежала в таком положении.       — Она жива, — проговорил другой человек, склонившись над моим телом. — Ты меня понимаешь? — спросил он, аккуратно придерживая меня за плечи. Киваю в ответ, на хотя бы одно слово сил просто нет. Странно, но эти люди не вызывают во мне тревоги и страха. Должна ли я бояться незнакомцев?       — Что с ней делать, Гриша? Я могу помочь?       — Думаю… да, — мужчина в круглых очках заворачивает меня в свой пиджак и берёт на руки. — Давайте я осмотрю её, а затем подумаем, что дальше…

845 год

      Внезапный сон заставляет резко проснуться. Жалко, на мягкой траве так удобно дремать. Приняв сидячее положение, я осматриваюсь, протирая глаза. И зачем опять вспоминаются события минувших дней?              С момента, как меня нашли в капусте, прошло около шести лет. Конечно, такое сложно забыть, однако семья Арлертов сделала всё для того, чтобы я могла чувствовать себя полноправным её членом.       И сейчас, находясь около речного канала в такую чудесную погоду, меньше всего хочется вновь задаваться вопросами на ненавистную тему.       Почему меня оставили?       Где мои родители?       Зачем я вообще родилась?       Не самые позитивные мысли. Но именно они изо дня в день посещают мою голову, хоть Армин и говорит, что думать об этом не стоит. Вновь принимая лежачее положение, окидываю взглядом небо. Братик сейчас, наверное, гуляет с Микасой и Эреном, я обязательно присоединюсь к ним, как только отнесу продукты с рынка маме. Но перед этим хочется ещё немного полюбоваться прекрасным небосводом.       Мне всегда нравилось это делать. Кто-то утверждает, что в небе не может быть ничего интересного, что оно изо дня в день одинаковое. Глупцы.       Небо прекрасно! И каждый час меняется до неузнаваемости. Иногда я представляю, что имею крылья и парю, словно птица. Однажды мне это почти удалось. В тот день у Ханнеса — одного из солдат Гарнизона — была смена, и мы с друзьями всё-таки уговорили его поднять нас на Стену. Это было так волнительно и невероятно! Оттуда открывается совершенно иной вид на мир. Конечно, с высоты в пятьдесят метров по-другому и быть не может. Вся Шиганшина была как на ладони, к тому же, мы видели внушительную часть остальных Стен. Думаю, именно тогда Эрен окончательно принял решение поступить в Разведкорпус. Впрочем, я бы тоже не отказалась постоянно созерцать такую красоту с высоты птичьего полёта и выезжать за Стену Мария.       Зарываюсь босыми ногами в траву. Не понимаю людей, постоянно носящих одежду и обувь. Зачем её вообще придумали? Ощущать весь мир своим телом так приятно… Однако даже я ношу лёгкие платья, не желая стать предметом грязных обсуждений нашего района.       Ещё до приближения торгового корабля ощущаю запах свежей выпечки. Этого я и жду. Не люблю носить домой вчерашний хлеб. Медленно поднимаюсь, растягивая момент: трава щекочет ноги, ветер треплет аккуратную косу, заплетённую мамой.       — Веста! Привет! — ещё до того, как увидеть Ривза, я чувствую его запах. В следующий момент он и сам спрыгивает ко мне на берег, привычно приземляясь на пятую точку. Когда же, наконец, научится делать это нормально?       — Здравствуй, Флегель, — подаю другу руку. — Как ты?       — Сегодня с отцом ездил к Стене Роза, они там договаривались о новых поставках, — по правде говоря, мне не особо интересны дела торговой компании Ривз, но из вежливости вновь усаживаюсь поудобнее, вытягивая ноги, и разглядываю небо, вполуха слушая Флегеля. — Отец хочет понемногу приобщать меня к делам. Говорит, что хоть мне всего четырнадцать, через два года я должен буду стать полноценным работником компании, чтобы в будущем занять его пост. Хотя и не уверен, что такая работёнка по мне… — неловко потирает шею, вызывая у меня тяжёлый вздох. Флегель правда не способен встать во главе такого важного предприятия, и я даже не хочу давать ему беспочвенной надежды. Ривз-младший — ленивый, пугливый, постоянно выполняющий поручения отца спустя рукава. Вероятно, лидерские качества ему от отца и передались, но мой друг определённо не делает ничего, чтобы их развить. Надеюсь, повзрослев, Флегель станет ответственнее, иначе компания его отца развалится незамедлительно. А они поставляют продукты и сырьё на территории всех трёх Стен, что делает компанию Ривз одной из самых важных для нас. — Кстати, Веста, — он проводит рукой по всегда зачёсанным назад светлым волосам. — Это тебе… — ставит рядом со мной пакет с выпечкой, который я приметила ещё с начала нашего разговора. Теперь и покупать не придётся.       — Спасибо, Флегель. — забавно, что свою влюблённость он выражает таким образом, хотя я от этого только в плюсе. Ривз бывает милым и делает мне разные подарки, но этого недостаточно, чтобы я считала его кем-то большим, чем просто другом. Да и я слишком юна для отношений! Так часто говорит мама после моих рассказов о времяпровождении с Флегелем. — Знаешь, тебе стоит серьёзнее относиться к поручениям отца. Ваша компания очень важна для населения, и если ты станешь во главе, не прилагая должных усилий для её процветания, ничего хорошего не выйдет. Да, сначала тебе будут помогать, списывать ошибки на неопытность. Но что потом? Тебя либо уберут, либо вообще закроют, — я говорю это, кажется, в сотый раз, надеясь достучаться до Флегеля.       — Знаю, знаю… — он вздыхает, почёсывая правую бровь. — Но у меня же целых два года есть. Я всё успею.       — Начни сейчас. Иначе потом может быть поздно, — поднимаюсь с земли, отряхивая белое платье. Пора домой. — Эти годы пролетят быстро, не заметишь. А потом будешь сожалеть об упущенных возможностях, — уже на ходу поворачиваюсь, взмахивая рукой. — Спасибо за хлеб, Флегель! — надеюсь, мои наставления не уйдут на ветер.

***

      — Эрен хочет вступить в Разведкорпус, — с этих слов начала обед Микаса, как только мы все уселись за стол. Я вновь тяжело вздыхаю. Разговоры на подобную тему Карла — мать Эрена — всячески пресекает. Понятное дело, она не хочет, чтобы единственный сын пошёл на корм титанам. А это будущее бо́льшей части солдат Разведки.       — Микаса! Ну кто тебя просил говорить об этом?       — Я не обещала хранить это в секрете.       — Эрен! — Карла слегка трясёт его за плечи, пытаясь вразумить. Мне всегда было интересно наблюдать за эмоциями этой красивой женщины. В моменты, когда она напугана или злится, вместе с изменением размера зрачков её янтарные глаза будто становятся ярче. Вероятно, я надумываю или просто так падает свет. Но даже в подобной ситуации Карла выглядит потрясающе. — Заканчивай с этим! За Стенами опасно, как ты не поймёшь? Мало работы здесь? Найдём.       — Эрен, почему ты хочешь наружу? — спокойно спрашивает Гриша Йегер. Поворачиваюсь к нему, пытаясь считать мимику, но не вижу на лице мужчины ничего кроме задумчивости и… согласия? Неужели он не будет уговаривать Эрена остаться?       — Я хочу знать, что твориться в мире за Стенами. Не собираюсь просиживать жизнь за ними дураком. К тому же, если разведчики останутся без людей, то получится… — Эрен нахмурился сильнее, вспоминая всех солдат, что не вернулись с вылазок, на которые он постоянно их провожал. — Что все они погибли зря!       — Понятно, — кивнул мистер Йегер, видимо, всё же не запрещая сыну вступать в Разведку. — Мне уже пора, скоро отплытие, — мужчина быстро поднимается с места, направляясь к выходу, но, заметив мой погрустневший взгляд, вновь подходит. Привычно потрепав по волосам, говорит: — Я подготовил немного трав и лекарств, Веста. Карла покажет, где они лежат, потом заберёшь, — улыбается мне.       — Гриша, постой! Отговори Эрена!       — Карла, пойми, никакие слова не уймут человеческую жажду познания, — погладив жену по щеке, поправляет шляпу. — Эрен, — вновь обратился мистер Йегер к сыну. — Когда я вернусь — покажу тебе наш подвал, который держал под замком, — он показывает нам большой ключ, всё это время висевший на его шее. — Веста, Микаса, Армин, думаю, вам тоже будет полезно узнать, что там, — только сейчас обращаю внимание на брата, который в моменты, когда мы попадаем на семейные разборки Йегеров, так же как и я старается не издавать и звука.       — Счастливого пути! — спустя некоторое время мы окончательно прощаемся с доктором.       Я вновь захожу в дом первой, сразу же направляясь к ящику, где обычно Гриша хранит заготовленные для меня травы. Складываю несколько небольших мешочков в набедренную сумку, которую когда-то подарил дедушка. В ней очень удобно носить необходимое с собой. Вполуха слушаю перепалку Карлы и Эрена о всё том же Разведкорпусе, замечая, как Микаса и Армин вернулись за стол. Еда, приготовленная миссис Йегер, всегда такая вкусная, что не доесть её до конца — грех. Но разозлённый Эрен, только что выбежавший из дома, кажется, так не считает. Карла уже порывается его догнать, но останавливается, замечая нас, вышедших из дома следом.       — Ребята, — она берёт меня и Микасу за плечи, смотря каждому из нас в глаза. — Сам он легко может попасть в беду. Поэтому вам нужно помогать друг другу!       Микаса, кивнув, срывается с места вслед за Эреном. Я не отстаю, но в итоге всё равно замедляю темп, дожидаясь Армина, который менее вынослив и быстро выдыхается.       Выбегая на длинную улицу, мы видим впереди Микасу, а перед ней Эрена, несущегося кому-то на помощь. В следующий момент замечаю и Роупа Ривза — младшего брата Флегеля, нашего ровесника. Опять его донимают какие-то идиоты. Когда Роупа бьют в живот, у нас всех буквально сносит крышу. Ненавижу смотреть, как калечат слабых. Подонки.       Кажется, гнев придаёт мне сил: обгоняю обоих друзей и бью одного из хулиганов в нос. У меня не так много сил, чтобы причинить реальный ущерб, но скорость и хороший размах сделали своё дело. Эх, научиться бы рукопашному бою, чтобы удары были чётче. Нос я, к сожалению, не сломала, но от вида хмурой Микасы, подоспевшей только что, ребята чуть не обделались, вмиг удирая со всех ног.       — Ага, понятно? Увидели меня и сбежали! — воскликнул Эрен.       — Думаю, они… испугались Микасу… — прохрипел выдохшийся Армин. Бедный, бег явно не для него.       — Роуп, ты в порядке? — спросила подруга, подавая руку Ривзу, который с благодарностью принимает помощь.       — Спасибо, ребят. Не знаю, что этим придуркам надо было, но теперь они, кажется, не скоро ко мне подойдут, — ещё бы. Кому нравится огребать от Микасы?       — Пойдёмте к каналу? Роуп, я подлечу твои раны? — предлагаю, кидая мимолётный взгляд на сумку с недавно заготовленными травами.       — Спасибо.

***

      — Эрен, в Разведкорпусе тебе делать нечего, — подобное этому Микаса говорила на протяжении всего того времени, что я обрабатывала Роупу ссадины на лице и ногах. Хотя те ребята и били его по всему телу, их удары оказались недостаточно сильными, чтобы после осталось что-то хуже синяков и мелких царапин. Это к лучшему.       Сначала я разминаю лепестки и листья календулы, которые обычно используются у этого растения в лечебных целях. Из-за того, что они как раз свежие, спустя минуту у меня в руках образуется небольшая кашица. Размазываю её небольшими порциями в местах царапин, чтобы предотвратить возможную инфекцию и остановить лёгкое кровотечение на некоторых ранках.       Армин, следивший за моими действиями, восхищённо замирает.       — Этому тебя мистер Йегер научил?       — Да, — отвечаю я, смущённо улыбнувшись. — Он же иногда берёт меня с собой, когда работает в нашем городе, — заматываю бинтом левую ладонь Роупа. Рана на его запястье больше остальных, но не глубокая. Хотя мне всё равно не нравится.       — Спасибо, Веста… — Ривз осматривает свои ноги, дотрагивается до щёк, но я отдергиваю его руку. Не хватало, чтобы грязь на лицо заносил. Друг этот небольшой выпад понимающе игнорирует. — Ты хочешь стать врачом?       — Нет… — Микаса удивлённо поворачивается к нам. Теперь все четверо уставились на меня. — Не знаю. Я хотела бы жить ближе к природе. В лесу, например, — машинально поправляю белые пряди, выпавшие из растрёпанной косы. — Вообще, я думала выучиться на доктора и поселиться в какой-нибудь деревне, — этот вариант самый оптимальный. К сожалению, в наше время нет каких-либо учреждений для обучения, кроме нескольких школ за Стеной Сина. Нужно либо идти в кадетское училище, после которого выбрать одну из трёх военных структур: Разведкорпус, Гарнизон или Военную Полицию. Либо найти человека, работающего по профессии, которой хочется посвятить себя в будущем, и стать учеником, если тот тебя, конечно, возьмёт. Я вполне бы могла быть помощницей мистера Йегера, он и сам мне как-то предлагал это. Правда, чтобы стать ученицей доктора официально, всё равно придётся ждать ещё два года, за которые можно кучу раз передумать. Но торопиться с окончательным решением не хочу. Как сейчас — в десять лет — можно определиться с тем, чем хочется заниматься всю жизнь? — А вы, ребята? Кем хотите стать?       — Я вступлю в Разведкорпус, — незамедлительно ответил Эрен. Усмехаюсь, не ожидая ничего иного.       — Я пойду туда, куда и Эрен, — пожала плечами Микаса. Это меня тоже не удивило. Без неё друг и вправду быстро пропадёт, а так у Йегера есть все шансы выжить. Микаса всегда была рядом с ним. Думаю, Эрен рад её решению, хоть и не хочет признавать этого.       — Мне хотелось бы отправиться во внешний мир… — мечтательно вздохнул Армин. — Думаю, Разведкорпус — единственное место, где я могу это сделать. Но мне страшно, — за что я люблю брата, так это за умение открыто говорить о тревожащих его вещах. Армин правда не так силён, как Микаса, или ловок, как я. У него нет абсолютной уверенности и решимости Эрена, но это не останавливает его. Мой брат смелый и умный. К тому же, втроём они точно не пропадут.       — А я хотел бы работать в нашей компании, — проговорил Роуп. — Но отец отдаст её Флегелю, потому что он старше… — парень недовольно скривился. — Хотя, как по мне, Флегель ничего не понимает в торговле. Я бы пригодился там больше! — не могу не согласиться с этим. Роуп всегда был ответственнее и разумнее своего брата. Иногда я удивляюсь, как они вообще могут быть родственниками. Но в дела их отца точно лезть не собираюсь. Мистер Ривз лучше знает своих сыновей и, наверное, видит во Флегеле то, чего не замечают остальные.       Через пару минут Армин ушёл домой за книгой о внешнем мире. Он давно хотел показать её друзьям, но возможность всё никак не выпадала. Такие вещи запрещены у нас, но, мне кажется, у многих людей в Стенах есть подобное.       — Веста, ты сегодня приглашена к нам на ужин, знаешь об этом? — шёпотом уточнил Роуп, пока Эрен громко причитал о том, что он не ребёнок и Микасе не обязательно идти в Разведку вместе с ним.       — Правда? Эм… только я? — друг утвердительно кивнул. Такая новость не сильно удивила, последние два года я часто навещаю Ривзов. Правда, когда меня приглашает Роуп — вместе с нами идут и ребята. Мне это кажется более правильным. Всё же общаемся впятером, поэтому и гостим друг у друга так же. Когда дело доходит до Флегеля, я иду только с его братом. Да, он, конечно, не обязан звать к себе наших друзей, с которыми сам толком не общается, но как-то неловко получается, хотя бы по отношению к Армину. Он всё-таки мой брат. — Хорошо.       — Тогда пошли сейчас? Я ещё не ел сегодня, не хочу опоздать.       Попрощавшись с Микасой и Эреном, мы направились к дому Ривзов. Прохожие, встречающиеся на пути, уже не смотрят на меня недоумённо, и я рада этому. Не люблю лишнее внимание к себе. Помню, когда нам с Армином довелось побывать с родителями за Стеной Сина, все косились на меня так, будто перед ними не девочка, а титан. А я просто люблю ходить без обуви. Хорошо, что хоть здесь — в Шиганшине — никто подобному не удивляется. Да и меня с этой привычкой многие знают лично.       Сегодня мы решили пойти по длинной дороге. Я несколько дней не была в лесу, поэтому при первой же возможности иду туда сейчас. Роуп возражать не стал, понимая, что если выберем короткий путь — я на ужине буду хмурая и молчаливая.       На самом деле, объяснить мою тягу к природе трудно. Учитывая, что никто не знает о том, что происходило со мной в первые четыре года жизни — практически невозможно. Но я не особо стремлюсь понять это. Просто когда плохо — иду в лес. И через какое-то время становится лучше.       — Кьё-кьё! — клёкот у одного из деревьев привлекает нас, и вскоре небольшая белая птица приземляется мне на левое плечо, уже не болящее от постоянных царапин.       — Привет, Ру, — аккуратно глажу сокола по спине, останавливаясь. Роуп смотрит на это, словно в первый раз, хотя видит моего друга достаточно часто.       — Никогда не привыкну к появлению Ру… — качает он головой. — Как ты вообще умудрилась приручить сокола?       — Я этого не делала, — и даже не вру сейчас. Ру всегда был со мной. С того самого дня, как дедушка и мистер Йегер нашли меня в капусте. Ру — словно мой ангел хранитель — помогает в различных ситуациях и просто всегда находится рядом. Не удивлюсь, если это действительно так — белое оперение тому в подтверждение.       — Кстати, Веста, я хотел тебе их сразу отдать, но как-то запамятовал… — Ривз вынимает из большого кармана брюк мешочек, который я ему когда-то подарила. Мило, что друг его использует в этом случае. А ещё мне очень нравятся его штаны. Думаю, когда-нибудь я либо куплю себе такие же, либо заберу у Роупа эти.       Незамедлительно понимаю, о чём идёт речь, и нетерпеливо забираю вещь из рук друга. Тот уже привык к некоторой резкости в моих действиях и не комментирует это. Открывая мешочек, достаю оттуда один из кусочков стекла, любовно крутя его в руке.       Это особое цветное стекло, очень дорогое и труднодоступное. Но невероятно красивое. Я очень люблю его собирать и складывать различные картины.              Обычно мы с ребятами находили кусочки такого стекла в заброшенных церквях. Но даже в таких зданиях забирать его незаконно. Хотя там его практически и не осталось — большую часть давно разобрали контрабандисты. На территории Стены Мария такие стёклышки не найти, поэтому Роуп собирает их, когда находится в пределах Стены Роза с отцом. Уже за это я ему безгранично благодарна, хоть никогда и не просила, чтобы друг шёл на такой риск. Ведь если об этом узнают военные, репутация Ривза окажется на дне, если его вообще не посадят.       Помимо прочего, Роуп мастерски обрабатывает края этих стёклышек, чтобы вероятность порезаться была минимальной.       — Спасибо-спасибо-спасибо! — кидаюсь другу на шею, не в силах сдержать радостный визг. Ру вовремя реагирует на смену положения моего тела, отлетая на ближайшую ветку. Я так рада!       — Обращайся, Веста… — Ривз хлопает меня по плечу, смущённый объятиями. Он не тактильный человек, хотя иногда всё же позволяет мне подобные проявления нежности. Я вскоре отпускаю его, не желая ставить в неловкое положение. Но улыбка не сходит с моего лица всё время, пока мы двигаемся по лесной тропинке.       Внезапно Ру начинает оглушительно клекотать.       — Кьё-кьё-кьё!!!       Я резко настораживаюсь, втягивая носом воздух, стараюсь различить запахи того, что может быть опасным. За шесть лет я выучила поведение своего сокола наизусть, сейчас он однозначно кричит об угрозе.       — Веста, смотри! — Роуп показывает дрожащей рукой в сторону Стены, и я медленно перевожу взгляд туда, в следующее мгновение чувствуя холод, пробежавший по спине. Какого… — Что… что это? — Ривз неверяще вертит головой, но мы оба понимаем, чья именно ладонь покоится на вершине Стены.       Нахожу в себе силы оглянуться. Горожане так же, как и мы, стоят на месте, уставившись на Стену. Никто не понимает, что происходит и что делать. В следующее мгновение мы все видим огромную голову, абсолютно лишённую кожи. От неё исходит пар, а едва заметные маленькие глаза будто обращены в душу каждого жителя Шиганшины.       Всё остановилось. Ощущение, будто люди вовсе перестали работать и говорить. Даже Ру замер, вглядываясь.       Какой-то частью подсознания я понимаю, что надо бежать. Это титан. Невероятно большой и, скорее всего, голодный. Если мы сейчас же не сдвинемся с места, такая махина нас попросту перебьёт. Но тело словно парализовало, а в голову не приходит ни единой здравой мысли. Не чувствую ничего, кроме всепоглощающего страха, болезненно связавшего органы в тугой ком.       Монстр немного наклоняется… в следующий момент воздух наполняется пылью и криками людей.       Ветер чудовищной силой сбивает с ног. Последнее, что я вижу — летящий в нашу сторону огромный камень.

***

      Ещё не открыв глаза, я чувствую резкую боль. Не до конца понимаю, откуда она конкретно.       Потихоньку прихожу в себя, оглядываясь. Шевелю руками и ногами, убеждаясь в их целостности, проверяю сумку с лекарствами и замечаю беспокойно летающего надо мной Ру.       — Я в порядке, друг, — пытаюсь заверить его, но в следующий момент касаюсь головы. На пальцах сразу же отпечатывается кровь, но, кажется, я всё ещё в состоянии что-то делать.       Машинально поджимаю ноги под себя, понимая, как сильно мне повезло. Вероятно, я машинально успела сгруппироваться, и моё тело просто отбросило на какое-то расстояние ударной волной. Или камень всё же сбил меня, но не задавил. На трясущиеся от пережитого страха руки стараюсь не обращать внимания. Сейчас мои чувства — едва ли не самая маленькая проблема.       Осматриваюсь тщательнее, но из-за пыли и дыма горящих неподалёку строений сложно что-то увидеть.       — Ру, помоги мне найти Роупа, — птица срывается вниз, останавливаясь прямо на земле около какого-то камня. Видимо, того самого, что летел в нашу сторону. Подходя ближе, я замечаю две ноги, торчащие из-под него, и ошарашено дёргаюсь, отступая назад. Нет…       Эти брюки я узнаю из тысячи.       Поддаюсь первому порыву отодвинуть камень. Прекрасно понимаю, что Роуп уже мёртв, но продолжаю надеяться на какое-то фантомное чудо. Это так глупо. Но я всё пытаюсь и пытаюсь отодвинуть валун, не замечая ничего вокруг. Затем хватаю лежавшую недалеко доску, сооружая подобие рычага. Надавливаю, но моего веса не хватает, чтобы сдвинуть чёртов камень хотя бы на миллиметр.       — Роуп… — падаю на колени рядом с его ногами, закрывая рот рукой от болезненного осознания, пронзающего шипами тело и не дающего сделать и одного вздоха. Это я виновата в его смерти. Если бы не приспичило погулять у леса — Роуп бы выжил. Это я должна была оказаться на его месте и лежать сейчас под камнем. Слёзы интенсивно стекают по щекам, но я до последнего не замечаю их, прислоняясь лбом к валуну и тихонько завывая из-за потери друга.       Только резкая боль в руке заставляет выйти из скорбного оцепенения. Ру клюнул меня в плечо, не прекращая клекотать. Он напуган. Сокол клювом цепляется за моё платье, пытаясь утянуть в сторону спасения.       Я осматриваюсь вокруг, вновь цепенея, но теперь уже от новой волны страха. В городе титаны. Как такое возможно?              Стена сто лет служила защитой её населению, даря покой и уверенность многим тысячам людей. Но теперь…       Армин! Мама, папа, дедушка… друзья… Что с ними случилось?       Через переулок вижу огромного титана, хватающего знакомого мне пекаря. Тот плачет и извивается в руках монстра, но в следующий момент гигант откусывает половину его тела. Я поражённо продолжаю сидеть на земле, предсмертный крик мужчины застывает в ушах. Так просто… Просто взял и откусил. Что за чертовщина…       Надо добежать до дома. Он недалеко отсюда, там должны быть и родители, и дедушка. Они точно знают, что делать. Надеюсь, Армин с ними. Может, он всё ещё с той книгой? Как обычно засиделся, забыв, что его ждут Микаса и Эрен. А ребята? Они живы?       Срываюсь с места, в последний раз бросая взгляд на труп своего друга. Плакать и скорбеть буду потом, сейчас главное — добежать до родителей.       — Ру, веди меня! — из-за развалин сложно определить, по какому маршруту доберусь быстрее. Теперь вся надежда на моего сокола.       Слёзы продолжают скатываться с лица, и мне остаётся лишь надеяться, что шок не повлияет на выносливость. В голове гремит одно единственное осознание.       Шиганшина пала.