Страшная сказка

В жизни Беллы всегда все шло наперекосяк. С самого рождения, пожалуй даже. Она родилась по залету, мать умерла, из-за дара, который она в силу возраста не додумалась скрыть, детство прошло в больницах, и даже с братьями все было не очень гладко. Она осознала это в тот момент, когда шла в шесть утра по западному коридору, и услышала странные звуки со стороны зала. Отсутствие к ней интереса со стороны маскотов непозволительно расслабило девочку. Подходила к концу третья ночь, и она была уверена, что не более чем через несколько дней они выберутся из петли. Именно эта расслабленность не позволила ей вовремя заметить, как Фокси на высокой скорости несётся по коридору, не замечая ничего на своём пути. В последний момент ей даже показалось, что она увидела в его глазах шок, но она не была уверена в этом. В конце концов, это всего лишь робот. Была адская боль, длившаяся несколько секунд, а после невесомость. Она не слышала, как Лис врезался в дверь, как кричал Сэм, порываясь выбежать из офиса — он увидел все, когда готовился нажать кнопку, которую в последний момент все же успел ударить повинуясь инстинкту, как его останавливал брат. Она смотрела только на свое распростертое на полу тело. От силы удара глаза чуть не вылетели из глазниц, рука была оторвана — её зацепило крюком в районе плеча, из-за чего она болталась бы на ошметках мяса, если бы тело подняли, одежда и пол залиты кровью. Но самое страшное для девушки было не это, а выражение лица. Страх и боль. Она была готова расплакаться, но почему-то не смогла и просто тупо пялилась на свое тело. Свое тело. Как странно было это осознать. — Когда со мной такое случилось впервые, я тоже был в шоке. Потом привык. Она вздрогнула от голоса за своей спиной. Бархатный и низковатый мужской голос, принадлежащий судя по всему еще не старому человеку, но и уже не такому юнцу, как она сама. Он тоже был призраком, но его тело словно немного отливало фиолетовым. Это было странно. — Вы человек из костюма? — Догадалась она. — Да. Уильям Афтон. — Он протянул ей руку. На удивление, она смогла её пожать. Призраки материальны друг для друга? Она никогда не спрашивала этого у Фредди. — Вы убили этих детей. — Она бы упала, если бы могла, но заставила себя проявить стойкость и пожать его руку. Ледяную руку. — Да. — Не стал отрицать мужчина. Это его имя кричали и шептали души в комнате. Уилл. Уильям. Человек в фиолетовой рубашке охранника. Неужели этот цвет припечатался к его ауре? — Вас это пугает? — Скорее вызывает отвращение. Детские души невинны и святы для мироздания. — Она тоже не стала врать. — Я тоже убийца, но убивала только ради выживания. — Слишком молода для убийцы. — Он окинул её оценивающим взглядом белых глаз. Белых. На них видна была граница радужки, чёрная, как у всех людей, нормальные зрачки, но сама радужка была белой. — Мне рано пришлось научиться убивать. — Она хотела вздохнуть, но поняла, что не может. Ей не нужно было дышать. Это ощущение сводило с ума, убивая ощущение реальности. — Сколько же лет вам, если вы считаете меня слишком молодой для того, кто уже забрал не мало жизней? — Не могу вспомнить, сколько мне было лет, когда я умер. — Мужчина нахмурился. Он все ещё стоял там же, где она его встретила и смотрел на изуродованный труп собеседницы. — Но в этой петле я провел не один век. В этой и других. Но я их неплохо помню, потому что там умирали мои дети. — Логично, что никто не становится монстром просто так. — Она отвернулась от тела. — Всегда есть предпосылки, причины... порывы. Однако вы не выглядите как человек, которому больше тридцати. — Не знаю. Возможно, мне было тридцать, когда я умер. Может, пятьдесят. А может и ещё больше. Я запомнил только как моя дочь погибла из-за моего же изобретения, а один сын своей неосторожностью принёс мучительной смерть другому, после чего стал сосудом для кучи железа. — Его засунули в маскота, как вас? — Она ждала удара часов. Может, ей стало плохо, и она потеряла сознание? Это сон? С ударом часов она проснётся в Импале и со смехом расскажет, какой бред ей снился? — Не совсем. Аниматроник залез в него. — Он смотрел на то, как к двери приближается Бонни. Он даже не заметил, как всем своим не малым весом наступил на грудную клетку девушки и переломал ей ребра. — А в Спрингбонни я залез сам, стараясь спрятаться от душ тех, кого убил. Это было наваждение, и ни в одной петле я не смог его преодолеть. — Чарли говорила, что мы попадём в петлю, но не что в ней уже кто-то есть. — Она села в воздухе. Ощущение полёта было почти что приятным, если бы не осознание, что за твоей спиной твоё же тело. — Чарли? Шарлотта Эмили? — Он нахмурился. Уильям хорошо помнил эту малышку, которую убил когда-то с непонятным для себя удовольствием. — Это была моя первая жертва. — Вот как... — Девушка услышала, как наконец Бонни возвращается. Вот-вот желанные шесть утра наступят и заберут кошмар. Она надеялась на это. — Она сейчас внутри меня. Я каким-то образом ещё при рождении поглотила её душу, из-за чего ограниченно могу иногда с ней говорить. А сюда меня привёл призрак-тень. — Который из? — Уточнил мужчина, чем удивил Беллу. — А разве он не один? — Спросила она. — В этой пиццерии их пять. Четыре жертвы... и мой сын. — Он запнулся, когда говорил это, так как на секунду задумался о том, стоит ли лгать. Судя по всему, каких-либо чувств похожих на сожаление он не испытывал. Это можно было назвать нормальным, учитывая сколько лет он провел в петлях. Если это всё вообще хоть отдалённо можно считать нормой. — Я их не видела, — нахмурилась черноволосая. — К счастью, они нас не увидят, а вот мы их можем. — Он прошёл сквозь стену и махнул ей рукой, мол, следуй за мной. Они прилетели в зал и очень близко подошли к аниматроникам. — Я ничего не вижу! — Девушка совершенно ничего не понимала. — Просто дождись утра. — Только он это произнес, как часы пробили шесть... и о ужас! Из костюмов через рот вытекло что-то чёрное, что приняло очертания тел. В том, что вытекло из рта Фредди, она опознала того, кто привёл их в это место. — Это он... он нас привёл. — Залепетала американка. Она была шокирована всем произошедшим. — Габриэль. — Фиолетовый человек флегматично сел за стол. — Он всегда из всей их компаниии отличался самой сильной волей. Видимо, ему удалось вырваться на какое-то время из петли. Впечатляет его глупость, ведь отдача от этого может причинить невыносимую боль. Смелость или глупость, но он своего добился. — А остальные? — Она показала на прочих теней, которые сидели на сцене и о чем-то говорили, но их голоса словно несуществовали. Губы двигались, но ни слова, ни вздоха не было. — Я засунул тогда тела в костюмы аниматроников. В этой петле этого не случилось, так как из неё исчезла Чарли, и все пошло не как обычно. Я сразу оказался в костюме, а все дети за мою "карьеру" лежат в комнате, хотя не все ещё даже родились. — В его голосе было невероятное равнодушие. — Я помню имя каждого, кого убил. В корпус Бонни я засунул Джереми, в Чику — Сьюзи. У этой девочки была несносная псина, стоит признать, но собаку мне куда более жалко. Фокси был любимцем моего старшего сына, так что туда я засунул его друга по имени Фритц. — А ваш сын? Который пятая тень? — Младший, Кэссэди. — Подсказала мужчина. — Он оказался самым сильным, но в то же время безвольным из духов. Ему хватило сил принять облик маскота, который его убил когда-то, но он даже не подумал о побеге из этого ада. Ты еще увидишь это в будущем, когда будешь идти по петле. — Вы не любите своих детей? — Искренне удивилась черноглазая. — Я их берёг, хоть не любил ни женщину, которая их родила, ни хлопоты, связанные с ними. — Мужчина положил голову на локти, будто хотел спать. — Больше всего я был привязан к дочке. Ты ещё встретишься с ней. Эта малышка пошла в меня и стала умелым манипулятором... — Вы чертовски странный человек. — Девушка встала и двинулась к офису. — Мне нужно проверить друзей. А после у нас с вами точно найдутся темы для разговоров. — У меня не было собеседника больше двух сотен лет, если не считать постоянно повторяющиеся петлю, где я мало с кем говорил. — Хмыкнул мужчина и пошёл за ней. Кажется, он не врал, раз так открыто говорил. Он устал от одиночества и тишины, так что почему бы и не развлечь себя беседой с маленьким (он имел ввиду габариты) призраком? Они сейчас на равных условиях, так что возможно найдут общий язык. Будь они в материальных телах, он бы сделал из неё картину. Её белая кожа требовала тонкой работы острого лезвия. И возраст один из лучших — двенадцать лет. Она могла бы занять лучшее место в его коллекции. Пожалуй, её можно было бы спрятать во вместилище Чарли Эмили, или может в Балору, чтобы его дочери было с кем ещё пообщаться. Но эти мысли не имели смысла, пока он был призраком. К тому же, убивать своего единственного собеседника было бы неразумно. В офисе стояла мрачная атмосфера. Сэм уже принёс туда тело и не боясь испачкаться крепко обнимал почти обескровленную подругу, кожа которой стала немного воскового оттенка. Он шёпотом молился, зарывался рукой в её волосы, покрывал поцелуями лоб, умоляя не умирать, но было тщетно и поздно что-либо пытаться сделать. Она умерла ещё до того, как её принесли, но тело ещё не успело остыть. Глаза, белки которых стали насыщенного красного цвета от кровоизлияния, были слегка приоткрыты и уже помутнели. Картина была страшная. Белла хотела кричать, сказать им, что она в норме и рядом, но знала, что не будет услышана. — Разве глаза не должны помутнеть через полчаса-час после смерти? — Только и смогла спросить она. — Это из-за сильного кровоизлияния. Тебе проломило череп от удара сначала о металлический эндоскелет, а после о стену и пол при сильном ускорении. Я такое видел у сбитых машиной. — Он с интересом посматривал на все это действо. Значит, его новая знакомая была кому-то дорога. Он наблюдал за ними, но так и не понял, кто кому здесь приходится, кроме того, что мужчина братья — это он слышал из их разговоров. Кажется, девушка была подопечной. Удочерили? Вполне вероятно. А может, тот, что сейчас обнимает её труп, педофил, который взял на себе заботы о девочке? Стоило проверить эту теорию. — Сколько тебе лет? — Шестнадцать. — Она сейчас смотрела на Дина. Он сидел на диване и тихо плакал. В отличии от брата, он смог найти в себе силы выразить чувства тихо. Но неужели ему тоже больно? Он ведь так хотел отгородить её от Сэма после признания, был груб и даже жесток, из-за чего девочка думала, что её ненавидят. Значит, он просто принял все гораздо тяжелее, чем она думала? — Пойдём отсюда. Куда-нибудь, не важно, но я не могу смотреть на это больше. Они перебрались на сцену и какое-то время не произносил ни слова. Уильям с интересом рассматривал девочку, понимая, что под категорию "жертва" она не попадает из-за возраста. Ему нравилась кровь только детей. Но для чего-то он найдёт ей применение. В конце концов, можно немного промыть девочке мозги и вертеть ей по-своему. Неплохое развлечение. Особенно учитывая отсутствие альтернативы. — Расскажи о себе. — Начал он вести игру. — А я расскажу о себе взамен. — Меня зовут Беллатриса Эллис, но долгое время меня звали Клариссой. Я не помнила своего имени, только его окончание, и так сложилась ситуация. Отца не знаю, мать умерла, когда я была ребёнком, а я получила дар общаться с призраками, из-за которого моё детство стало адом, потому что я провела его в психбольницах. Первое убийство совершила ещё в одной из них, это вышло случайно. Постоянно была в бегах, меняла имена и места, но нигде не оседала больше, чем на неделю, обычно жила в заброшенных домах или сама делала из веток подобие жилища на один день, питалась дичью, грибами и ягодами. Одним словом, Маугли. Когда мне было пятнадцать, меня сбила машина. Не сильно, скорость была не высокой и я больше пострадала от отдачи и падения на асфальт. — Она ненадолго замолчала, вспоминая этот день. — Меня отвезли в больницу, предложили помощь. Я наврала, что сбежала от отчима-пьяницы, который до меня домогался и пыталась добраться до родственников. Мне поверили, но я дала очень расплывчатую наводку. Потом обманом узнала про их деятельность — борьба с призраками, нечистью и прочее. Они узнали, что у меня очень сильный дар и приняли решение временно оставить и обучить, пока не найдем кого-то из моих родственников. Охотников с даром крайне мало, а он бывает незаменим. У нас образовалась команда. Я быстро изучила как жить среди людей, как вызывать их доверие, использовать огнестрельное оружие, изгонять призраков, каким металлом или травами ослабить того или иногда представителя нелюдей. Мы очень сильно сдружились и решили, что я останусь с ними на неопределённый срок, чтобы тоже стать полноценным охотником. Их очень мало, работа опасная, но они нужны людям. Сэм был против категорически, а вот его брат меня принял в ученики. — Сэм, это тот, что высокий. — Вспомнил мужчина. Он наблюдал за ними с самого появления посторонних в здании. — А второй Дин. — Да. — Подтвердила девушка. — Сэм очень заботится обо мне. Пожалуй, я для него почти как сестра. Но на чем я остановилась? Ко мне пришла тень. Кажется, Габриэль? После череды событий я оказалась здесь с парнями и начала выживать. Оказалось, что аниматроники воспринимают меня как ребёнка из-за роста, а вот ребятам так удача не улыбнулась. Умерла по собственной неосторожности, перед смертью успела рассказать им всю правду о себе, из-за чего сильно поссорилась с Дином. Вот и вся история, если кратко. Фиолетовый человек быстро проанализировал. Он слышал, что девушка избегает какой-то темы, где-то недоговаривает, но он знал, что она нигде не наврала. Умел слышать это в голосе людей и видеть в глазах. Девочка была открытой книгой, и это её ошибка. Лёгкая добыча. — Меня зовут Уильям Афтон, как ты уже знаешь. — Он говорил медленно и вдумчиво. Знал, что это внушает доверия. Вообще, этот человек выглядел непоколебимо спокойным и даже флегматичным, но мог саркастично улыбнуться и имел чёрное чувство юмора. Не знай черноволосая, что он убийца, то никогда бы не заподозрила в нем маньяка. — Я не помню год своего рождения и год смерти, так как потерялся во времени. По факту мне больше нескольких сотен, но ощущаю себя лет на двадцать пять, пожалуй. Такие люди, как я, не стареют душой, мы всегда безумны. В восьмидесятые с товарищем открыли сеть ресторанов и пиццерий с аниматрониками. Одну закрыли в первый же день, так как там погибла моя дочь. Немногим позже мой старший сын издеваясь над младшим засунул его голову в челюсть аниматроника и Кэсседи лишился лобной доли головы и части мозга. Он протянул всего несколько дней. Майкл, старший сын, должен был сейчас сидеть в офисе и отбиваться от аниматроников, но его место заняли вы. В будущем он должен был погибнуть в пожаре после того, как освободит души детей. Я женился, когда был совсем молод, но жена рано умерла от серьёзного заболевания, и я остался один с тремя детьми, которые, как ты уже поняла, все мертвы или умрут. Собирал аниматроников, занимался бизнесом, на досуге убивал детей и изучал отпечатки душ с потенциальным бессмертием. Мне нечего особо рассказать о своей жизни. А после их души вышли из аниматроников и загнали меня в костюм Спрингтрапа, как я его называю теперь. Из-за влажности в помещении пружинный механизм сломался и меня проткнуло деталями костюма. Я ни жив, ни мёртв. Могу вселиться в тело и управлять им, но это причиняет адскую боль, так как тело ещё не достаточно высохло и прижилось. После того. Как моё тело уничтожат, я попадал на какое-то время в персональный ад, после чего все шло по кругу. Он сидел на сцене прикрыв глаза и предаваясь воспоминаниям. Который раз его мысли зашли в тупик. А что он успел за свою жизнь? У него не было мечты, цели. Ничего. Только убийства, которые помогали ненадолго взять себя в руки, тешили самолюбие и страх перед собственной смертью. . Он бы не отказался от них, даже если бы начал все с нуля, но точно нашёл бы себе что-то ещё в жизни. Может быть, попытался бы найти себя в чем-то кроме инженерии и механики. Это было бы неплохо. Он устал от петли, которой невозможно сопротивляться. — Вы так спокойно говорите обо всем. Не могу этого понять. — Черноволосая, чтобы успокоить нервы, стала заплетать волосы. — Я не уверена, что у меня когда-то будут дети, но я бы их точно любила. Но меня удивляет то, что вы не сошли с ума. Обычно призраками хватает для этого пятидесяти лет, а некоторым и того меньше. — Сойти с ума, когда ты уже сумасшедший? — выгнул бровь маньяк. — Маньяков всегда было сложно вычислить в толпе именно потому, что наше сумасшествие заставляет нас быть аккуратными. Мы располагаем к себе людей, отводим подозрения, создаём видимость обычной жизни. — И все же, вы меня впечатлили. — Она перевела взгляд на собеседника, стараясь различить черты лица. Его можно было бы назвать обаятельным в плане внешности. Аккуратно очерченный подбородок, не слишком выделяющиеся, но гармоничные скулы, глаза... тут было тяжело что-то определённое сказать, но по крайней мере в них было железобетонное спокойствие. Волосы доставали до плеч и были завязаны в низкий хвост. Рубашка фиолетового цвета, тёмные штаны. И лёгкое фиолетовой свечение. — Вы самый странный призрак, которого я встречала. Но самый интересный. — Могу сказать о тебе тоже самое... — Он запнулся, потому что в зал вошли Винчестеры. У них в руках было по лому. И откуда только взяли? — Глупцы, даже если они развалят аниматроников, то ничего уже не изменять. Даже если бы вы все трое были живы, повредить эндоскелет значит перезапустить петлю в начале недели. — Надо будет им как-то сообщить об этом, когла петля перезапустится. Они думали, что она сама начнётся с начала в случае смерти кого-либо, но, кажется, им станет все ясно только в понедельник. — Вздохнула девушка, глядя, как они приближаются к пиратской бухте. Это заставило её нахмуриться и вздрогнуть. — Ты ощущаешь странную привязанность к Фокси. — С некоторым удовлетворением заметил Афтон. — Это любимый аниматроник моего старшего сына. Почему-то мне кажется, что вы бы сдружились. Он любил окружать себя необычными людьми. — Фокси убил меня случайно. — Скорее перед собой оправдывалась девушка, чем сама себя удивила. Почему она так сострадательно относится к своему убийце и тем, кто мог прикончить её друзей? — Он просто бежал и не увидел меня. — Ты знаешь, почему они тебя не тронули? — Спросил её мужчина. Его губы растянулись в неестественно. Саркастичной улыбке. — Они ни в ком из вас не видят эндоскелета, но ими управляет желание убивать. Однако ты растрогала их своим поступком по отношению к Фокси. К тому же, для них ты выглядишь как ребёнок, а они сами были детьми. Но если бы твои друзья их починили, то это не принесло бы никакого результата. — Хотите сказать, что они видят во мне себя, и поэтому жалеют? — Предположила черноволосая. — Ты догадлива. — Заметил призрак. — После перезапуска петли они ничего не будут помнить. Всё просто начнётся с начала. Постарайся заслужить их расположение, если хочешь помочь своим друзьям. — Почему вы помогаете мне? — С подозрением спросила Белла. — Потому что ты и твои друзья не из этой петли, а значит можете разорвать ее. Может, тогда мы все тут или обретем свободу и вернемся в нормальный мир, или умрем окончательно. — Он положил руку ей на голову. Сэм делал так же, это был для неё жест доверия, и Афтон это помнил. — Я бы хотел начать жизнь сначала. С нуля. Без убийств, обычную жизнь обычного человека. Веришь? Его ложь звучала вкрадчиво и так натурально, что Эллис поверила незадумываясь. Этот человек Вызывал доверие, пусть и был убийцей куда более худшим и жестоким, чем она сама. Она доверчиво посмотрела ему в глаза и тихо сказала то, что он хотел услышать. — Я вам верю.