23:23

Нурлан уставился в содержимое, находящееся в ложке, и чувствовал как ему не хватает воздуха в легких, чтобы вдохнуть. Он до жути не любил наркотики и все, что связано с этим. Кроме травы. Ее он покуривал, но изредка, когда сталкивался с проблемами. Все друзья этого казаха знали его как друга-спасителя, с кем можно поделиться сокровенным. Он всегда знал, как помочь, что сказать в сложной ситуации. Но с таким он столкнулся впервые. Он видел беспомощного Лёшу. Да, именно беспомощного. Каким бы Щербаков не казался хулиганом, в душе он был маленьким мальчиком, который боялся всего. Даже себя. Он помнит тот первый день, когда ему пришлось в первый раз столкнуться с наркотиками. Это был один из самых страшных дней в его жизни. Рустама в тот момент не было рядом, ведь Лёша знал, что Рус ни в коем случае не позволил бы младшему принять наркотические вещества. Особенно те, которые вводились через шприц. Именно поэтому он всегда носил закрытую одежду, которая находилась максимально далеко от тела. Лёша молча набрал содержимое в шприц и бросил ложку на пол. Освободив одну руку, Щербаков стал щёлкать пальцами перед лицом Сабурова, дабы тот перестал молчать и медленно уходить в собственные мысли, забывая о том, где находился и с кем. — эй, ты в норме? — еле слышно спросил Щербаков, аккуратно задевая рукав своего нового знакомого, чтобы хоть как-то его подтолкнуть на слова. Ему пришлось отложить шприц с содержимым в сторону и немного раскачать Нурика. — у тебя аллергия на что-то, я не понимаю, что с тобой? Нурлан медленно повернул голову к Лёше и стал пристально смотреть ему в глаза, скорее всего пытаясь понять то, что находилось в голове у этого хулигана. Но понять это было настолько сложно, что казах отчаялся и вернулся в реальность, сам того не осознавая. — хватит меня трепать, Щербаков, — сказал Сабуров и отодвинул от себя младшего. — я испугался, мало ли что с тобой произошло, — он снова откинулся на стену и взял шприц в руку. — ты реально собираешься ввести содержимое в себя? — ну да, а ты не хочешь? — я не хочу видеть то, как человек с большими возможностями принимает столь отчаянное решение. Выражение лица Нурлана снова изменилось. Алексей видел такие эмоции впервые. Ему непривычно видеть такую реакцию от малознакомого человека, да и от человека в общем. Сабуров сейчас смотрел не на Щербакова, а в дальнюю стену, пытаясь рассмотреть какие жуки на ней ползали. Он пытался максимально мало устраивать зрительный контакт с Лёшей, чтобы вдруг не запнуться и не показаться полным идиотом. — че ты несешь? — я ненавижу, когда люди делают себе больно для того, чтобы справиться с внутренними переживаниями. — я не знаю больше способов для того, чтобы справиться со своими проблемами. То, что находится в этом шприце уже не раз меня выручало. — выручало в чем? — а… — ничего не говори, Лёш… Знаешь, содержимое из ампулы тебе никак не поможет, а лишь усугубит твое положение. Твое здоровье и так слабовато, а ты еще и употребляешь. Для чего? Щербаков замолчал на несколько секунд, но потом снова включился в разговор. — меня на пару мгновений попускает и я забываю обо всех проблемах, разве это не классно? — звучит максимально смешно, жаль, что ты этого понять до-сих пор не можешь… Да, попускать-то попускает, но что потом? Что происходит с тобой после того как тебя отпускает действие наркотика, м? Стой, ничего мне не говори, я все знаю сам, не зря же я отличник по химии и биологии. Потом тебя рвёт, на тебя еще больше опускается негатива, ты ненавидишь себя за то, что употреблял вчера, да? Так вот пойми, что наркотики — не выход от слова вообще. Ты нашел один способ, который помогает тебе скрыться от проблемы, а выхода найти не можешь. Ты в тупике. Вокруг тебя лабиринт, ты уже у выхода, но вещества сворачивают не туда и ты оказываешься в тупике. На утро ты забывает о том, где был этот выход и, сбившись, бредешь обратно к проблеме. Знаешь, ты один из немногих людей, которому я действительно хочу помочь. Не потому что мне нравится это делать, а потому, что у тебя в руках огромная проблема, которую ты сжираешь день ото дня. Хотя погоди-ка, ты уже ее сожрал и ничего не собираешься делать с этим дальше. Ты планируешь всю жизнь жить в страхе? С этой чертовой проблемой, которая поглощает тебя изнутри? Рустам разве тоже употребляет? Тогда почему начал употреблять ты? Слушай, если у тебя не хватает мощи рассказать об этом кому-то — не нужно. Я ненавижу людей, которые сидят на наркотиках, тем более на таких жестких. — ты меня тоже ненавидишь? — робко спросил Лёша. — тебе я хочу помочь, дебил, как ты не поймешь. — мне не нужна помощь… — ты вообще слушал меня или я сам с собой сейчас разговаривал? — я слушал тебя, просто мне действительно не нужно помогать, пойми… — закрой рот, тебе сейчас, как никому другому нужна эта помощь. Сколько бы ты это не отрицал, сколько бы не соглашался со мной. — я серьезно, Нур… — голос Лёши дрожал, а рука взяла тот самый шприц, лежащий около ноги. Нурлан резко выбил своей рукой вещество, которое было крепко-накрепко сжато в руках Лёши. — ты че творишь? — Щербаков пытался поймать то, что выпало из рук, параллельно отталкивая плечом казаха от себя. — просто послушай меня, давай кое-что сделаем с тобой? — говоришь по-пидорски, что тебе нужно? — ничего личного, я хочу предложить тебе перестать употреблять хотя-бы на месяц и посмотреть на то, как изменится твоя жизнь. — ну и нахуя мне это? — покажи мне свои руки. — наху… -покажи мне руки! — перебил того Нурлан. Лёша аккуратно начал поднимать рукава кофты, оголяя черные от синяков и красные от порезов руки. — тебе нравятся вид твоих рук? — бля, почему тебя вообще это ебет, я понять не могу? — ответь мне. — нет, не нравятся, что я могу поделать с этим? — перестать употреблять и искать бедные вены, которые и так настрадались. — я не смогу бросить резко, ты же понимаешь. — перестань колоться, начни курить сигареты пожёстче, чтобы организм резко не отвыкал от жести. — и что мне это даст? — здоровье покрепче и нервов побольше, будешь хотя бы в здравом уме. — бля, Нур, ты душнила? — младший улыбнулся и перевел свой взгляд на глаза темненького. — стараюсь. Парень пожал руку младшему и решил сменить тему для разговора. Сабуров как мог, так и разбавлял тему для разговоров, поэтому они текли легко. Где-то скраю комнаты лежала пустая пачка сигарет, около которой красовался шприц с непонятным содержимым, нагретым на ложке. На часах почти полночь, время пролетело безумно быстро и Лёша понял, что ему нужно возвращаться домой, ведь он не хотел тревожить родителей Рустама столь поздними приходами домой. — Нур, мне домой нужно, проводишь? — нет проблем, я люблю гулять по ночному Зеленограду, только не забывай, что мы в другом краю города, одна остановка на автобусе ночным рейсом, а остальные шесть придется пройти пешком. Думаю, что часа через два мы точно придем к квартире Рустама. — а ты не мог сказать, что нам и отсюда пешком придется идти? — да ладно тебе, прогуляемся, ты же не к себе домой идешь. — я не хочу тревожить родителей Руса в такое позднее время. — буду знать, пойдем, — Нурлан встал и подал руку Лёхе, поднимая того к себе, помогая встать. Парни покинули здание и оставили в нем тот самый разговор и самую не простую пачку сигарет за всю жизнь Нурлана. Почти через три часа они уже стояли около подъезда Рустама. Нурлан обнял Лёшу и кивнул ему, напоминая ему о разговоре. Конечно Лёша помнил его от а до я. Единственное, что он понял, так это « лабиринт «. Наркотики, которые действительно загоняли в тупик, а не помогали выйти из стрессовой ситуации. Они лишь загоняли в тупик и гнали сознание в обратную сторону. «Нужно постараться уснуть» — с этими мыслями Щербаков уснул.