Ich liebe dich

И ее тепло все ещё фантомом оставалось на ладонях. На немой вопрос Вудс Афина хихикает и целует девушку в щеку. — сама догадайся! Вот только желания копаться в словарях совсем нет, совсем нет и чувствовать поцелуй по-другому, не как раньше.

Афина всегда целует ее в щеку при встрече

Берет за руку, шепчет что-то на ухо и тихонько хихикает, и Джунипер чувствует, как сердце бьётся быстрее из-за нового поведанного секрета. А секретов у Афины было полно — она все всегда обо всех знала, все помнила, и всегда рассказывала лучшей подруге, обязательно держа за руку, и обязательно склонившись прямо к ее уху. И так было всегда, с самого детства, когда девочки, закутавшись в плед рассказывали друг другу как прошел день, рассказывали, что интересного они сегодня нарисовали, что сказали родители на их рисунки. Они говорили всегда обо всем. Взяв друг дружку за руки. Афина всегда целовала ее при встрече. Смачно, влажно и со звуком, но Джунипер никогда не жаловалась. Она знала, что целоваться Сайкс никогда не умела, пусть и оправдывала это тем, что «в Европе так друг друга приветствуют!». Джунипер бы и дальше думала, что это опять небылицы подруги, если бы она не вернулась из этой же Европы. Если бы не вернулась к ней. И сердце девушки где-то глубоко тосковало по яркому запаху цветов и карамели, по родному запаху и нежному тихому голосу — не такому, какой был у взрослых. Он совсем-совсем не был похож на шум, на грубость, на насмешку, совсем наоборот. Ее голос напоминал голос мамы, но тише. Поэтому она брала ее за руку, прижималась щекой к мокрой от поцелуя щеке, надеясь уловить своим слухом больше ее тихого голоса. Джунипер была нежной, душистой и тихой, практически как Афина. Как Афина, она любила цветы, корицу и классику. Любила тепло, когда принималась ближе к подруге, любила солнце, и постоянно сравнивала Сайкс с ним. Такая же яркая, теплая и греющая. Ее солнце пропало на 7 лет, и когда вновь вернулось, стало светить ослепляюще. Она увидела ее, и почувствовала забытый влажный поцелуй на левой щеке. Она услышала ее, и подумала о её мягком шепоте, сплетённых пальцах и тепле. — Джуни? Ее голос непривычно звонкий, но все тот же - теплый, мелодичный и солнечный, приятный и любимый ещё много прилагательных, которые крутились у нее в голове. Но сейчас... — Ich liebe dich.* — коротко и просто говорит адвокатка, положив свою голову на чужое плечо. — Ich liebe dich. — повторяет она как факт, и звучно смеётся, обвивая своими руками локоть Вудс. Прижимается щекой, и цепляется за нее так, будто не видела вечность. Странные интересные слова на грубом немецком языке все воспроизводились и воспроизводились в голове Вудс. Да, Афина частенько вставляла какие-то иностранные фразочки, но эта была произнесена так громко и с воодушевлением, что Джунипер невольно задумалась. Возможно, всё-таки стоит купить словарь. А Афина чувствует облегчение, какую-то безумную эйфорию, и совсем каплю страха. Все равно Джунипер не от кого узнать значение фразы, и про глупый инцидент она быстро забудет. — ты чего, Фин? — девушка слегка подаётся вперёд, чтобы увидеть родную улыбку. Сайкс смотрит ей прямо в глаза, пронзительно, смело и так нежно. — я тебя люблю. Джунипер так и не узнала значения странной немецкой фразы. Джунипер так и не узнала, почему Афина целует ее в щеку при встрече. Но узнала кое-что другое, сидя на лавочке в солнечном парке, положив на плечи подруги свои ладони. Губы у Афины на вкус как карамель.