Июль

      Глухо стучат колёса о железные пути, тихо капает дождевая вода с крыши, в воздухе запах домашней еды и мокрого асфальта, а обувь издаёт приятное слуху хлюпание во время ходьбы. Парень спокойно идёт домой, держа в одной руке небольшой пакет с продуктами, из маленького магазина за углом. Пакет слегка шуршит, задевая ногу. Небо сегодня чистое, видны звёзды; после дождя они особенно яркие, будто бы тот омыл собой поверхность, через которую мы на них смотрим. Дождь в начале июля всегда длится несколько дней, возможно, в этом есть своя романтика.       Улицу, по которой идёт юноша, освещает свет редких фонарей и луны; отражающийся в лужах, окнах и тёмных глазах, смотрящих с небольшой тоской. Юнги влюблён: в июльский дождь, в еле ощутимый ветер, шум поездов и атмосферу узких грязных токийских улочек. Парень шагает по влажной дороге, чувствует, как пробирает мелкая дрожь после очередного шага в холодную лужу, как из-за воды скрипит и хлюпает обувь. Подходя к невысокому многоквартирному дому, он вдруг ощущает на себе чей-то взгляд, но не пугающий, как-то могло быть, а наоборот. Оборачивается в попытке разглядеть смотрящего, но проезжающий состав закрывает собой его предполагаемое место нахождения.       Отмахнувшись от этого, Юнги поднимается по ступеням на второй этаж небольшого дома, встречая вновь проезжающий поезд усталой улыбкой, вынимает ключ и тут же случайно роняет его. Возле входной двери его небольшой квартирки лежит книга, в несколько потрёпанной обложке, но с ухоженными страницами.       — Выронил кто? — проносится в голове, прежде чем берёт её в руки, а когда та оказывается в них, на мгновение дышать становится трудно, — Неужели…       Пальцы дрожат и попасть в замочную скважину выходит только с четвёртого раза. Юнги запирает дверь, упирается в неё лбом, закрывает глаза и прижимает к груди книгу. Парня трясёт, это ведь первая душа, к которой ему пришлось прикоснуться.       После смерти человека, тамаши помещают в специальную библиотеку, где любой, имеющий допуск, может прийти и прочесть её. Эти книги отличаются от обычных, тем, что являются душами, когда-то появившимися вместе со светом в сердце ребёнка после рождения. И если Юнги нашёл такую посреди улицы, значит при жизни человек был одинок, и некому отнести душу в библиотеку.       Брюнет долго стоит в таком положении, пытаясь успокоить бурю в груди, возникшую из-за столь неожиданной встречи.       С улицы слышится шум. Вновь начинается дождь. Капли разбиваются о крыши, создавая музыку из грохота; по сточной трубе уже бежит небольшой поток из прохладной воды, текущей с балконного навеса. Мрак, лишь слегка разгоняемый уличным фонарём, заполняет собой комнату. Юнги отчаянно пытается заснуть, но ему мешают то ли мысли о завтрашнем дне, то ли о книге, покоящейся на прикроватной тумбе.       В очередной раз меняя положение и хмуря брови, не в силах заставить себя уснуть, парень включает настольную лампу и смотрит на тамаши. Её тёмная обложка кажется совершенно обычной, на ней имеется несколько потёртостей и царапин, будто бы кто-то подпирал ею дверь.       Но юношу манят белые страницы.       Протянув руку, с осторожностью взяв книгу, Мин удобно садится и, опираясь спиной о подушки, в волнении открывает её. Ровный, аккуратный почерк предстал перед ним: буквы средней высоты, а текст настолько грамотный и приятный чтению, что Юн не сразу замечает небольшое фото, лежащее внутри.       Развернув его, парень замирает.       — Какой красивый, — непроизвольно срывается с уст, стоит лишь взглянуть на брюнета, изображённого на снимке.       Тёмные волосы, развевающиеся на ветру, выглядят мягкими, словно пух; приятные черты лица не позволяют оторвать взгляда; а невероятно яркая улыбка очаровывает юношу с первых мгновений.       Отложив фото в сторону, брюнет возвращается к изучению текста. На первой странице в верхней части листа, всё тем же аккуратным почерком, написано имя «Ким Тэхён», а чуть ниже и даты жизни.       Ему не исполнилось и двадцати семи, когда это случилось, от чего в груди у Юнги вдруг всё сжимается.       Просмотрев несколько страниц, он понимает, что эта тамаши — сборник рассказов из жизни автора. Небольшие фрагменты прижизненных воспоминаний, как забавных, так и печальных.       Время ушло далеко за два часа ночи, а свет в небольшой комнатке всё не погасал. Глаза неспеша обводят взглядом каждую букву, знак препинания. Парень потерялся в обществе чужой души, раскрытой перед ним и рассказывающей о боли, грусти, счастье.       Книга казалась довольно плотной, с огромным количеством страниц, но прошло три часа, брюнет дочитал половину.       Остановившись, Юн перевод взгляд на окно, по которому уже не бьёт дождь, абсолютно сухое, с небольшим слоем уличной пыли. Фонарь всё так же светит подле него. Кругом царит тишина, но в ней присутствует что-то уютное, тёплое, как когда кто-то мягко обнимает со спины, кладёт свою голову на плечо и шёпотом произносит что-то адресованное лишь вам, что-то, что согревает изнутри.       Улыбнувшись своим мыслям, брюнет вновь принимается читать. В первых трёх рассказах речь шла о школьных годах, ближе к выпуску; о матери, которую забрала болезнь, и отце, что ушёл вслед за ней спустя некоторое время. Местами мелькали некоторые аналогии с детскими воспоминаниями, где Тэхён описывал что-то, что мог сравнить с ними.       Ближе к пяти утра Юнги всё же решает поспать хотя бы немного, ведь после полудня ему предстоит поход в библиотеку, дабы отнести туда эту «книгу души». Положив её на тумбу, он выключает свет и закрывает глаза, как вдруг разносится грохот. Подскочив, парень включает лампу, увидев, как тамаши самостоятельно открылась и начала быстро листать страницы. Мин уже собирается прикоснуться к ней, как это прекратилось, а перед ним уже лежит самый последний разворот, на котором первыми строчками, что видит, оказывается:       «… и в этот дождливый, июльский день, увидев его, прежде чем моё сердце перестало биться, я понял, что мой путь оказался настолько коротким, что даже грустно, ведь я так и не успел сказать ему самое главное. …»       Что это значит?       Почему-то резко нахлынуло сожаление. Трижды парень перечитывает эти строки, прежде чем приходит к осознанию того, что дочитает всё полностью.       — Кто же ты такой, Тэхён? — шепчет брюнет, проведя пальцами по странице, после чего закрывает её и засыпает.       Через пару часов он продолжит чтение, а пока впечатлений более чем достаточно.       Пар с громким и неприятным свистом вырывается из носика чайника, затем слышатся неспешные шаги, а после шум прекращается. Передвинув чайник на соседнюю конфорку, парень вновь возвращается на диван, позабыв о чае, который собирался заварить. Он, как и собирался, продолжает чтение сегодня.       «… . В детстве мне сказали, что каждая тамаши имеет своего читателя, что, встреть я того самого человека, мы будем связаны. Тогда это казалось чем-то странным и пугающем, но сейчас, когда смотрю на капли, стекающие по окну, думаю, как было бы чудесно увидеть моего человека в данную секунду. …»       — А он милый, — думает Юнги, когда перелистывает страницу, закончив читать абзац.       Всё утро в груди еле ощутимо трепещет чувство, которое он вряд ли смог бы описать. Но одно юноша понимал — ему никогда ещё не было так спокойно и, в то же время, грустно, как теперь.       Тэхён невероятно красиво описывал природу, в которой находился. Множество различных цветов, выращенных его бабушкой и вишнёвое дерево, что росло прямо напротив его окна. Мин мог поклясться, что слышал счастливый смех где-то далеко, когда доходил до таких фрагментов текста. Он звучал словно самая прекрасная музыка, похожая на падение капли с нежно-розового лепестка вишни. В нём что-то поистине уникальное и трепетное, и Юн ощущает это всем своим существом, пугается, но взгляда не отрывает.       Вновь перевернув страницу, парень чувствует внезапно возникшую тревогу и эмоциональную тяжесть, исходящих от последнего рассказа. Буквы шли волнами, будто листы когда-то намокли, но что странно — лишь точечно, как если бы кто-то плакал пока писал этот текст; хотя Ким говорил о счастье, что приобрёл после встречи с парнем, описание которого явно напоминало определённо человека из окружения Юнги.       «… . С каждым днём в моём сердце всё больше крепнет убеждение, что он тот самый. Смотря в его глаза, наблюдая за тем, как уголки губ приподнимаются в улыбке, чувствуя его руку в моей, я наконец-то спокоен. Он целует так мягко и нежно, словно боится сделать больно, но этого должен страшиться я, ведь у нас очень мало времени. …»       Тёмные глаза начинают блестеть из-за выступивших слёз, грудь сдавливают поступающие всхлипы, а руки мелко дрожат — боль одной души слишком красочно и живо передаётся другой.       Парень уже давно не испытывал подобного, но данные эмоции вызывают такое чувство, как будто это уже происходило.       Возле уха внезапно слышится шёпот:       — Твои щëки всë того же оттенка вишнëвых цветов.       У парня внутри всё сжимается. Стало жутко и тепло после того, как услышал этот голос, он показался таким знакомым и родным, что сердце гулко застучало.       Ноги будто сами ведут его к двери. Выйдя за дверь, Мин застывает, разглядывая нежно-розовые цветы на вишнёвом дереве, ветви которого раскидываются так, что перекрывают собой окна соседней квартиры. Сделав несколько шагов к нему, парень слегка улыбается, прикасаясь к цветам. Их запах навевает странно приятные ассоциации.       Закрывая глаза, Ги видит перед собой силуэт юноши, от него веет теплом и любовью, и их столь много, что можно свободно закутаться в них. Тёмные, вьющиеся волосы — как вата, мягкая улыбка на губах и бархатный голос этого парня заставляют всё тело испытывать невероятную радость и сильную печаль.       Юнги как будто резко просыпается.       Голову словно сжимают в тиски, мелькают картинки — какие-то фрагменты воспоминаний, — и у него ноги подкашиваются. Брюнет падает на бетонный пол коленями, рефлекторно хватаясь за ближайшую опору, коей оказалась вишня, случайно обламывая ветку. По щекам снова скатываются слёзы, обжигающие кожу.       Он всё вспомнил.       Вспомнил, как однажды полюбил паренька из красивого дома через пару кварталов, как они впервые поцеловались, и как Тэхён бросил его. В то время у Юна уже никого не было, а старший оказался единственным, за кого он смог ухватиться. Но тогда он не знал, что Ким болен, той же болезнью, что забрала его матушку, и чтобы Юнги не страдал также, как отец, парень сбежал как можно быстрее и дальше.       Однако, тамаши, что оказалась связана с Мином, вернулась к нему, дабы восстановить те воспоминания, которые он смог вычеркнуть из своей жизни.       Тэхён просто перестал существовать в его памяти.       А сейчас Ги бежит, задыхаясь, наступая в лужи, почти не разбирая дороги из-за слёз. Бежит к тому самому месту, где когда-то жил брюнет — красивый дом через два квартала от него. В руках у него книга, собственная душа разрывается от эмоций, а сердце ликует, ведь после обретения тех сладостных моментов в компании старшего, стало легко, будто бы сложились последние кусочки пазла.       Добравшись до нужного места, брюнет наконец останавливается, смотрит по сторонам и замечает ту самую вишню, о которой много написано в тамаши, покоящейся у него в руках. Неуверенно, слегка дрожа, Мин подходит к дереву и располагается у его корней, оперевшись спиной о ствол, прижимая к груди книгу.       — Я люблю тебя, хён. Спасибо, что вернулся ко мне, пусть и в обличии книги, — шепчет парень, тут же ощутив, как чьи-то большие руки обнимают со спины, и мягкая щека прижимается к его собственной.       Всё тот же бархатный голос раздаётся у самого уха:       — Я тоже люблю тебя, Юнги, и всегда любил. Извини, что задержался.       Лёгкий ветер всколыхнул ветви, сбрасывая на, сидящего под вишней, парня нежно-розовый дождь из цветов. В этот момент, смотря как плавно опускаются на землю лепестки, Ги осознаёт, что объятия исчезли, и теперь этот голос стих навсегда. Улыбнувшись, парень проводит ладонью по обложке книги, как бы благодаря за всё, что случилось с ним в этот июльский вечер.