almost but not quite

– Знаешь, – тихо говорит Земо в полумрак. – Я думаю, что смог бы полюбить тебя. Темнота молчит – ей не пристало отвечать, лишь где-то позади Земо бесшумно движется тень. Он все равно не оборачивается. Лунный свет тонко струится с открытого балкона в комнату за его спиной, отражаясь в зеркале и заливая половину спальни мягким светом. Земо ловит себя на том, что любуется луной, пока облака медленно сдвигаются, пряча ее. Пусть звезд и не видно, ночь все же прекрасна. Прохладный и будто зовущий ветер легко касается его лица. Ему кажется, словно это та же ночь, когда он сидел на улице со своим сыном, показывая звезды, рассказывая о значениях их названий. Воспоминания режут, будто ножом, по самому сердцу. Пусть картины былых дней уютные, домашние, но больно возвращаться к мыслям об утерянном. Он прогоняет все тягостное из головы. – Я никогда не думал, что смогу снова питать чувства к кому-то – не после того, как не стало моей семьи, – продолжает Земо, наклоняясь, чтобы упереться локтями о перила. Рукава его пальто закатаны, и ощущение холодного камня под рукой возвращает его в реальность. – Но, вероятно, я был не прав. Он представить не мог бы, что у него будет шанс отдать кому-то снова свое сердце, он не был к такому готов. Но после всего, что он сделал, он не уверен, заслуживает ли любить кого-то. – Но я рад, что это ты, Джеймс, – признается Земо, чувствуя, как будто с груди сваливается огромный груз. – И сколько бы это не заняло, но я надеюсь, что ты однажды сможешь меня простить за то, что я сделал. За тот вред, что я причинил тебе. Я не имел права использовать тебя и сейчас прошу за это прощения. То воспоминание все еще мучает Земо. Он помнит красные мигающие огни, панику и абсолютный страх Баки. И пустую маску, которая упала на его лицо, когда Земо произнес последнее слово. Он все еще видит те мгновения в кошмарах наряду с многими другими сожалениями, включая вид его семьи, лежащей на развалинах мертвыми, залитыми кровью и засыпанными пеплом. Забавно, что семья и Баки – его самые болезненные угрызения совести. В этом кроется некий символический смысл. – Я мог бы полюбить тебя, – повторяет Земо, позволяя своим словам бесследно исчезать в ночи. Для него не стало сюрпризом, когда вдруг его резко развернули и прижали к перилам, его спина зависла над открытым пространством, а лацканы пальто сжала жесткая рука. – Хватит, – злится Баки, сильнее вдавливая его в каменные перила. – Не ври мне. – Это не ложь, Джеймс, – спокойно смотрит на него Земо, показывая, что честен. Баки толкает его и отворачивается, направляясь в комнату и на ходу стягивая свою куртку. Земо выпрямляется и осторожно следует за ним, обнаруживая солдата сидящим на краю кровати. – Зачем? – спрашивает Баки, и Земо понимает, что он имеет в виду. Невысказанный вопрос «с чего бы кому-нибудь любить меня?» повисает в воздухе. – Потому что, Джеймс, – начинает Земо, сядясь рядом с ним на кровати, – ты не монстр, каким себя считаешь. – Я не был бы так уверен. – Ты хороший человек, Джеймс, – Баки криво усмехается, но Земо продолжает: – Пистолет ведь не виноват в грехе убийства, им пользуется человек. Не ты причинил вред тем людям, их убивала Гидра. Земо придвигается к Баки, бережно кладя руку на его левое плечо между кожей и металлом. – Ты так красив, moy dorogoy. Несмотря ни на что, ты до сих пор добрый. Верно, сломанный, но с чистым сердцем. Так что да, я мог бы привязаться к тебе. Я мог бы души не чаять в тебе за все твои сильные стороны, за все недостатки и за все, что между ними. Я мог бы полюбить тебя за печаль в глазах и усталость в душе. Каждый божий день на тебе будто тяжесть всего мира. Я горячо бы тебя желал за нерушимую верность товарищам и за то, как держишь вещи так аккуратно, будто боишься сломать. За то, как ты мило улыбаешься, когда думаешь, что никто не смотрит. Я мог бы полюбить тебя, потому что ты заслуживаешь любви. Ведь ты хороший человек, а хорошие люди достойны любви. Баки молчит, не перебивая, его плечи напряжены. Земо слышит, как двигаются металлические пластины, когда Баки пару раз сжимает левую руку в кулак. Баки спорит внутри сам с собой, поэтому Земо продолжает: – И когда-нибудь ты найдешь того, кто отдаст тебе свое сердце. Встретишь кого-то высокой чести, – говорит он Баки. – Я совсем не такой, Джеймс. Я плохой человек и знаю, что не заслуживаю испытывать чувства к тебе. Но когда-нибудь ты найдешь кого-то, кто был бы равным тебе и кто полюбит каждую частичку тебя. Баки не может сдержать низкий раненный звук из глубины горла. Он поворачивается к Земо, и на его лице видна непривычная уязвимость. С растроганной улыбкой Земо убирает руку с плеча Баки, чтобы осторожно погладить его щеку, а затем касаясь обеими ладонями лица Баки. Он грустно улыбается и прижимается лбом ко лбу Баки. – Кому бы ты ни позволил полюбить тебя, Джеймс, этому человеку очень сильно повезет. – А что, если бы это был ты? – спрашивает Баки. Слова тихие, но звучат подобно грому. Земо резко выдыхает. – Moy dorogoy, ты же знаешь, я не заслуживаю тебя. Не после всего, что я сделал. Баки не отвечает ему, но вместо этого наклоняется и прижимается губами к чужому рту. Он отступает почти мгновенно, оставляя Земо смотреть на него широко распахнутыми глазами, полными удивления и тоски. Но затем Земо и сам отшатывается назад, качая головой. – Тебе не следует выбирать меня. Тебе нельзя позволять себе влюбиться в меня. Он собирается подняться с кровати, но Баки бережно берет его за руку, останавливая. – Я хочу, – заверяет Баки, пытаясь его успокоить. – Я хочу выбрать тебя. И от этих слов Земо теряет всю свою уверенность, и Баки укладывает его снова на кровать. Баки нависает над ним, зажимая коленями ноги и тесно прижимая к себе. – Это твое право, Джеймс. Я не могу его у тебя отнять, – говорит ему Земо. – Но ты уверен? – Да, – только и отвечает Баки, и затем сам Земо тянется к нему за поцелуем, одной рукой ныряя в волосы Баки, а другой сжимая его металлическое предплечье. Земо переворачивает их так, чтобы самому оказаться сверху, и Баки не противится. Они разъединяются, и Земо смотрит на него потемневшими от желания глазами. – Дора Милаж до сих пор меня ищут, помнишь? – произносит Земо в последней попытке заставить Баки передумать. – Знаю, – слишком спокойно отзывается Баки. – Я с ними поговорю. Земо лишь тихонько посмеивается. – Поговоришь с Дора Милаж? И что ты сделаешь, попросишь их отпустить убийцу их короля? – Что-то в этом духе, – неопределенно отвечает Баки, а потом чуть встряхивает его: – Да ладно тебе, хватить портить настроение. – Хорошо, moy dorogoy, – снова смеется Земо. Баки улыбается ему в ответ и притягивает к себе для нового поцелуя. Он легонько прикусывает нижнюю губу Земо – недостаточно сильно, чтобы надорвать кожу. Он не собирается вредить ему. Земо мягко улыбается этому жесту и отстраняется. – Джеймс, ты ведь можешь делать мне больно, знаешь об этом? Я не против, – доверительно сообщает ему Земо. – Но я не хочу, – возражает Баки. – Ты не заслуживаешь боли. Земо сглатывает и уводит взгляд в сторону, чувствуя, как щиплет глаза. Он утыкается лицом в шею Баки, когда тот продолжает: – Ты заслуживаешь любить и быть любимым, – убежденно говорит ему Баки. – Даже если ты сам так не думаешь, я все равно в этом уверен. – Спасибо, Джеймс, – бормочет Земо, щекоча дыханием чужую кожу. Баки вздрагивает от переизбытка чувств, когда его шеи касаются губами бережно, как невиданной драгоценности, и неосознанно запрокидывает голову, обнажая горло перед Земо. Земо замечает движение и интимно целует его под подбородком. – Это хорошо? – спрашивает он, ненадолго отодвигаясь, чтобы заглянуть Баки в глаза. Получив кивок в ответ, он наклоняется и осторожно прикусывает то же место, прежде чем снова дотронуться губами и втянуть красивую, лишенную отметин, кожу, оставляя легкий след. – Ты мой, – шепчет он на ухо Баки, и тот дрожит под ним и поворачивает голову, целуя скулу Земо. – И ты мой, – мягко улыбается Баки. Земо отвечает ему усмешкой, и Баки стягивает его вниз, чтобы они лежали друг возле друга. С легким довольным выдохом Земо исследует взглядом лицо Баки, жадно вглядываясь в каждую деталь. У него есть шрам над правой бровью, а на носу пара веснушек. У него восхитительного светло-голубого цвета глаза, в которых слишком легко утонуть, а еще едва заметный след зажившего рубца от левого глаза до самого края челюсти. – Я мог бы полюбить тебя, – повторяет Земо. – Я тоже мог бы тебя полюбить, – отвечает Баки. Это почти признание, и произнесенные слова ощущаются и горечью, и сладостью на губах. Земо улыбается ему ласково, но в то же время грустно: – Итак, кто мы теперь друг другу? – Не знаю, – честно отвечает ему Баки, но все же криво улыбается: – Почти пара? Земо, кажется, задумывается на мгновение. – Почти пара, – повторяет он, соглашаясь. – И что же дальше? – Ну, дальше мы будем лежать на этой крутой кровати и делать все, что угодно, пока не придут Дора Милаж. – Все, что угодно? – усмехается Земо. – Ну, все, за что нас не бросятся убивать прям с порога, – улыбается Баки. – Какая досада. Не так уж много вариантов остается, да? – Ага, – соглашается Баки. – Но мне нравится и просто лежать здесь с тобой. – Мне тоже, – признает Земо, прослеживая пальцами черты лица Баки. Тот улыбается ему, но совсем грустно. И вот они лежат так, пока оба не засыпают, а солнце выползает из-за горизонта, окрашивая небо золотым, оранжевым и розовым. Спустя много времени Земо открывает глаза, видя, как рука Баки защищающе обвивает его плечи в полуобьятии. Баки встречает его взгляд и притягивает его поближе к груди, обещая: «Мы со всем разберемся».