Кругом одни пидорасы!

      Переорать Мерлина Мэнсона у него вряд ли бы получилось, но посоревноваться с ним в громкости голоса — почему бы и нет, он один, вернее, они с Мэнсоном вдвоем, никому не помешают. Кирилл на полную выкрутил колонки на ноутбуке и вместе с рокером взревел «I give you all a boy could give you, take my tears and that`s not nearly all!», отбивая пальцами ритм по крышке стола и погромыхивая стулом, на котором подпрыгивал в особо берущих за душу местах. И, конечно, не было ничего удивительного, что в таком шуме он не заметил появления в квартире соседа.              — Ага, опять пидора своего слушаешь! — прозвучало на ухо как гром среди ясного неба. Кирилл замер, словно пойманный на месте преступления, сердце отчаянно заколотилось, а ладони мгновенно стали липкими и ледяными. Он резко обернулся — Пашка нависал над ним, держась за спинку его стула и язвительно усмехаясь. Черт!              — Ты дебил? Так пугать… — во рту пересохло, и едва удалось смочить сухие губы. Дрожащей рукой никак было не подкрутить колонку… — И вовсе он не пидор, чего ты начинаешь опять? И стучаться тебя не учили, не?..              Пашка ничего не ответил, лишь отвесил Кириллу щелбан по затылку — уйти из-под руки не удалось, еще не отошел от шока, и реакция была нехороша, — и вышел из комнаты, и не подумав закрыть за собой дверь. Кирилл шумно выдохнул, потер место удара и в который раз подумал, что нужно поставить замок. Или на худой конец — щеколду, чтобы избежать таких вот визитов, раз добиться от соседа соблюдения правил элементарной вежливости нечего было и думать. Это ладно музыка, хотя он никак не мог взять в толк, с чего вдруг Мэнсон и пидор, потому что красится, что ли? Так это вообще ни разу не аргумент. Он вон с Дитой сколько зажигал. И не только. А если?..              — Опять эти пидорасы по телевизору! — услышал вопль негодования Кирилл уже с кухни и тяжко вздохнул. Пашка ненавидел все, что так или иначе связано с геями, и не упускал шанса, чтобы в очередной раз не выразить свое мнение в очень грубой и безапелляционной форме. А Кирилл…              С Пашкой они были знакомы с самого детства: с первого класса за одной партой. Потом вместе переехали в Питер, чтобы тут учиться в вузе. Вместе поступили, вместе закончили. Все время жили в одной квартире, что снимали на окраине города. Пашка был отличным другом, готовым прийти на помощь в любой момент, не требуя ничего взамен, хорошим соседом, прекрасным собеседником. Они всегда — ну почти всегда — понимали друг друга с полуслова, никогда не разлучались и… И терять такого человека Кириллу совершенно не хотелось. Только вот была одна проблема: Кирилл был тем самым, кого так ненавидел Пашка. И если Пашка усечет его, Кирилла, то это будет форменная катастрофа. Нет, надо все же ставить щеколду!              — У тебя все пидорасы, — привычно фыркнул он, выходя на кухню минут через десять, когда удалось взять себя в руки. Пашка уже сготовил яичницу, и Кирилл принялся нарезать хлеб.              — Не все, — Пашка повел плечом, и Кирилл залип на движение его лопаток, едва прикрытых растянутой борцовкой. — Ты вот, например, нет. Правда? — он обернулся, прищурился — пригвоздил взглядом к месту. Кирилл почувствовал, как свело живот. Заметил? Догадался? Или?..              — Н-нет, — выдохнул он, собрав все силы в кулак. Отвел взгляд, метнулся к холодильнику. Он вот, майонезик достанет.              — Вот видишь, — Пашка загремел тарелками. — И я — нет. Значит, не все.              За столом Кирилл едва смог пропихнуть в себя пару кусков, но, на его счастье, Пашка, кажется, ничего не заметил. Болтал себе о том, как прошел день на работе и что неплохо было бы сходить на футбольный матч, если эти пидорасы, конечно, не продуют отборочный…              Через пару дней Кирилл увидел друга, собирающего сумку. Нет, Пашка не намерен был съехать, он собирался на какую-то свою вторую работу, про которую Кириллу говорил неохотно и скупо, что мол, в одном дешевом санатории под Репино музыку ставит на старческие танцульки и кино им крутит по выходным, когда их звукарь не может.              — Надолго? — спросил Кирилл у друга, прислоняясь плечом к косяку. Пашка выпрямился, кинул футболку в сумку, шлепнул губами:              — До понедельника. Сразу в офис поеду, так что вечером уже увидимся.              Этому Кирилл порадовался. Душа и член давно требовали разрядки, а при Пашке, несмотря на то, что он спал в другой комнате, никак расслабиться не получалось: постоянный страх, что его увидят или услышат, не мог поднять «дружка» ни на градус.              — Хорошо, — он улыбнулся, уже предвкушая прекрасные выходные с Cockyboys и одним закрытым каналом, где мелькали иногда русские парни, пивом и Мэнсоном на полную громкость, закрыл за Пашкой дверь и… — Да! — рявкнул во всю луженую глотку, рванув к телефону, чтобы заказать пиццу. Начинались прекрасные деньки.              Пицца, пиво, музыка. Манга, аниме. Это тоже относилось к «гейству» по мнению Пашки, даже если там геев не было и близко, и Кирилл оттягивался на полную катушку, будучи в безопасности. К ночи он перебрался в постель, устроил ноутбук рядом с собой и набрал тщательно хранимый в памяти адрес. Вошел в аккаунт. В углу светился значок новых видео, Кирилл сглотнул, сердце забилось нервно в предвкушении, член дернулся в нетерпении.              — Сейчас, — Кирилл сжал его через белье, пытаясь успокоить. Открыл первый из роликов на пробу и зарычал утробно. Там было то, что надо: милый мальчик, спортивный, но не перекачанный, с чистой кожей, с темными волосами призывно прогибался, показывая в кадр свой зад и бедра. Между ягодиц, что он развел, поблескивала металлом анальная пробка. Кирилл торопливо стянул вниз трусы, высвобождая член, провел по нему вверх-вниз, огладил большим пальцем головку, размазывая появившуюся уже влагу. Вот так вот, вот так хорошо. Застонал, и в унисон ему донесся стон из колонок ноутбука. Почему-то знакомым голосом. Кирилл замер, сжимая член, потом протянул руку, передвинул ползунок на видео и...              — Блядь!              С экрана на него смотрел Пашка. Или кто-то очень на него похожий. Кирилл торопливо прикрылся одеялом, словно друг мог его увидеть сейчас, нажал на «стоп». Пашка ли был это? Вроде бы похож, лицо похоже. Но… Как же так? Этого не могло быть! Еще чуть дальше по видео. «Плей». Парень облизал губы, так, как делает Пашка, откинул мокрую прядь челки Пашкиным жестом. А потом... Потом хрипло и протяжно протянул «да-а-а-а-а», и хоть Кирилл ни разу не слышал такого от друга, он теперь точно был уверен, что это именно тот, о ком он подумал. — Твою мать! Мать твою!              Руки затряслись, а щеки залила горячая волна. Одновременно стыда и… Злости? Обиды? Чего — Кирилл еще не понял. Но это вывело его из себя, это новое знание. Он вскинулся, натянул обратно белье. Пробежал по комнате, схватил сигареты. Закурил торопливо, подавился дымом, закашлялся. Стер нервным жестом выступившие слезы. Затушил окурок в пепельнице, смяв его почти в труху.              Плюхнулся на постель обратно, покосился на ноутбук. Видео еще шло, и теперь на экране крупным планом Пашка засовывал в себя вибратор, прогибаясь, как кошка, урча и ерзая на белоснежных простынях. Внизу шкала с донатами пополнялась с удивительной быстротой. Кирилл сцепил зубы, шумно втянул в себя воздух. Вот откуда у Пашки появились деньги на новый фотик: отсюда, а нихрена не из новогодней премии. Блядь!              — Зачем ты врал? Ради чего? Думаешь, я бы осудил тебя? Разве мы не друзья?.. — Кирилл глядел на извивающегося на постели друга и обращался к нему, понимая прекрасно, что не спросит это у Пашки в реальности. — Да еще и так…              Дальше смотреть было противно, Кирилл выключил ролик, покосился на ссылки внизу. «Sweet boy» — под этим ником знали Пашку на этом сайте. Не надо было этого делать, но рука сама потянулась перейти по ссылке в имени дальше. И еще больше видео, и — Кирилл пробежал взглядом по превью — не везде Пашка был один. Но везде происходящее ему явно нравилось.              — Твою мать! — Крышка ноутбука захлопнулась с грохотом. Кирилл со стоном повалился на постель.              Пашка вернулся, как и обещал, к вечеру понедельника. Довольный, как кот. Кирилл холодно встретил его, заперся в комнате — отговорился тем, что начальник дал серьезное задание, и нельзя было облажаться, — включил музыку и замер за столом, тупо пялясь в экран ноутбука. Что делать с Пашкой? Как говорить с ним? И говорить ли?..              Он решил для себя, пока друга не было, молчать. Раз уж Пашка ему не сказал, значит, была на то у него причина. И если Кирилл скажет о том, что видел, он не только подставит себя, потому что откуда бы ему знать, если не, но и… В общем, так или иначе, но их разрыв будет неизбежен. А Кирилл, несмотря на обман, его все же не хотел. Но и держать в себе все это, сколько у него хватит сил?..              — Кир, ужинать будешь? — Пашка, что удивительно, поскребся в дверь, прежде чем открыть ее и просунуть голову внутрь. Кирилл сжал руку в кулак, жалея, что ногти недостаточно длинные, чтобы впиться в кожу, а потом кивнул поднимаясь:              — Да, буду. Там, кстати, пицца осталась еще. Идем... — надо было делать вид, что все, как обычно. Это будет нелегко, но потерять Пашку — еще тяжелее.              Прошла неделя. И это была ужасная неделя для Кирилла. Одно дело решить ничего не говорить и делать вид, что ничего не случилось, а другое — держать все это в себе. Невыносимо и так, потому что Кирилл не отличался особо стойким характером в этом отношении, хранить секреты — не его конек, но еще и из-за того, что теперь каждую ночь почти во сне он видел Пашку. И то, как тот прогибается и…              Просыпался Кирилл часто в мокрой постели, словно ему было опять двенадцать. Если быть честным с собой, Кирилл и раньше засматривался на Пашку, он был, что называется, в Кирилловом вкусе, и Кирилл бы, может, и попробовал подкатить, если бы друг так твердо не отстаивал свою позицию, лживую, как оказалось. А уж теперь...              — Черт! — и вновь ночь без сна. Кирилл проворочался до самого рассвета, а потом все же решил подниматься. Чего валяться, если спать невозможно. А ведь выходной… Он прошлепал босыми ногами по коридору, вышел в кухню. Щелкнул кнопкой телевизора, поставил чайник, уселся за стол, подпер щеку кулаком. Из комнаты Пашки не доносилось ни звука, спал, наверное, себе спокойненько.              — Опять твои пидоры? — то ли Кирилл так задумался, то ли задремал прямо за столом, но Пашка снова застал его врасплох, не пойми как бесшумно придя на кухню. И это его явление сработало как катализатор для последовавшего взрыва. Давно уже нагнеталось, а тут вот не выдержало. Кирилл взметнулся, сцепил зубы, сжал кулаки. И выпалил, глядя прямо в глаза обманщика:              — Да! Мои пидоры. И еще один напротив меня стоит. Пиздабол-надомник!              Пашка замер, Кирилл почувствовал, как его самого повело куда-то на сторону от этой вспышки, он схватился за край стола. Друг напротив медленно сжал кулаки — Кирилл сглотнул. «Сейчас прилетит!» — мелькнула мысль. Но нет, ответом был лишь хриплый шепот:              — Чего, бля?.. Ты что несешь? — в голосе было столько недоумения, что Кириллу на секунду подумалось, что он все же ошибся, что не Пашка был на том видео, но потом он увидел в глазах друга панику, страх и стыд и понял, что ни хрена он не ошибся. Но друг будет стоять до последнего на своем. В другой раз Кирилл бы, может, пошел на попятный, сделал вид, что просто так ляпнул, но не сегодня. Он устал. Просто устал. Он в одно движение выскользнул из кухни, толкнув Пашку плечом ощутимо, дошел до комнаты, взял ноутбук, вернулся. Грохнул о стол ноутом, быстро ввел нужную ссылку, щелкнул на «ввод». «Да, сильнее», — голос Пашки из колонок наполнил кухню. Кирилл молча отошел от стола к окну, взял сигареты, щелкнул зажигалкой, затянулся. Руки дрожали, а внутри все переворачивалось. Вот и конец, он потерял сейчас лучшего друга. Но…              — Это… Бля… — живой Пашка не мог, похоже, найти слов. Кирилл обернулся — друг стоял и смотрел на себя же, кусая губы. От лица отлила вся краска, и казалось, что он сейчас грохнется в обморок. Кирилл не собирался ему помогать. Солгал — пусть отвечает. И не только солгал, а… — Слушай, Кир, это… Не могу сказать, что это не то, что ты думаешь, это именно то, но я...              Кирилл молчал. Что тут скажешь? Странно только, что Пашка не нападал, не спрашивал, откуда друг узнал. Сигарета обожгла пальцы, Кирилл затушил ее, тут же прикурил следующую.              — Ну да, бля! Я пидор. И мне это нравится. Это не из-за денег, вернее, не только из-за денег! — Пашка выкрикнул это истерично, метнулся из кухни. Кирилл остался стоять там, где был. Что-то подсказывало ему, что друг вернется. Он не ошибся: минут через пять Пашка вновь возник на пороге кухни. Молча сел к столу, вырубил все еще проигрывающийся ролик. Поднял взгляд на Кирилла. — Больше не друзья, да?              Кирилл почувствовал, как внутри опять все сделало кульбит. Он подошел к Пашке, тоже сел за стол. Не напротив — рядом. Чтобы не выглядеть врагом сейчас. Склонил набок голову, ловя взгляд друга:              — Почему? — губы пересохли, пришлось облизать их. Пашка повел плечом, отвел взгляд:              — Ну… из-за того, что я… такой… Что я из тех, кто… Ну ты понимаешь.              Кирилл понимал. Очень хорошо понимал. Только вот Пашка…              — Я-то понимаю. А ты не думаешь о том, откуда я это знаю? — он кивнул на ноутбук. Пашка покосился в ту же сторону, закусил губу. Похоже, не понял намека. Кирилл вновь замер. Ну же, ты же с полуслова меня обычно понимаешь, сейчас не поймешь?              — Увидел у меня на компе?              Это трудно сказать, но и молчать не было смысла. Не теперь, когда все так или иначе должно разрешиться. Кирилл отрицательно качнул головой, закусил губу. Нашел в себе силы и…              — Нет. Не у тебя. Я случайно увидел. Смотрел-смотрел, — он сделал многозначительную паузу, Пашка округлил в изумлении рот — понял, — и увидел. Да, я тоже пидор, как ты выражаешься, — последний шанс к отступлению отрезан. Кирилл шумно выдохнул, встал из-за стола. Теперь Пашке решать, что с этим делать, Кирилл свою позицию, кажется, обозначил весьма четко.              Он отошел к плите, выключил уже плюющийся кипятком чайник, загрохал чашками, не то чтобы он сейчас очень хотел кофе, но надо же себя чем-то занять. Он чуть не ошпарился, когда ощутил на плечах знакомую руку и почувствовал дыхание на загривке, потом — на скуле:              — Просто пидор или… возможно, что будет «мой пидор»?..              — Возможно… — единственное, что Кирилл мог сейчас сказать.       

***

      — Пидорасы. Нет, какие все же пидорасы, а! — Пашка буйствовал, наблюдая за тем, как его любимая команда сейчас проигрывала матч. — Ненавижу пидорасов!              Кирилл только посмеивался, подставляя под руку друга, что отчаянно шарила рядом с собой, то бутылку с пивом, то миску с чипсами. Наконец матч кончился и…              — Нет, ну не пидорасы, Кир, а? — бедро Кирилла рука Пашки нашла уже самостоятельно. Сжала его. Кирилл подался к руке, кивая. Облизал губы в предвкушении продолжения субботнего вечера:              — Еще какие! Но ты не расстраивайся. Я знаю, как тебя утешить…              — О да, ты знаешь… Откуда только ты столько знаешь? — Пашка в одно движение расправился и с посудой, переставив ее на столик, и с Кириллом, которого завалил на диван, навис сверху. Кирилл прогнулся ему навстречу, потянулся за поцелуем. Откуда? Глупый вопрос…              — Я много смотрел… Красивых видео...              — И какое мы повторим? Или снимем свое? — Пашка уже хрипел на ухо, выцеловывая узор на шее, прикусывая кожу. Мелькнула мысль, что надо бы отрастить волосы подлиннее, чтобы не были заметны эти постоянные теперь метки. Мелькнула — и пропала, потому что губы пошли ниже, а рука…              — Бля! — сдерживаться, когда умелая рука уверенно оглаживает член, было совершенно невозможно. Кирилл толкнулся пахом ей навстречу, сам вцепился пальцами в задницу Пашки. Синяков тебе. Чтобы сидеть было потом трудно! И не только синяков.              — Значит, свое… — Пашка не шутил. Кирилла как и всегда повело еще больше, когда он увидел, как замигал красный огонек на камере, поставленной на штативе сбоку от дивана — пошла запись. Он рванул из кольца рук, попутно выпутываясь из футболки, зарычал, запутавшись в ткани. Несколько минут возни, и он все же оказался там, где и должен был: позади Пашки. Пашки, прогнувшегося в пояснице, отклячившего свой прекрасный зад, в котором…              — Ты все это время был с ней? — дыхание сорвалось, когда Кирилл увидел кончик пробки, торчащей из любовника.              — Ага, — Пашка выглядел чертовски гордым. И отчаянно жаждущим траха. Кирилл коснулся холодного металла, потянул пробку на себя. Пашка заурчал, начал перебирать ногами. Как же он выдержал все это время? Сучонок…              — Ебануться! — загнать ее обратно, вышибая стон. И потянуть на себя вновь. Пробка вышла с тихим чпоком. Кирилл отбросил ее в сторону, пальцами коснулся сжимающегося входа. Розового, влажного от смазки. — Какой же ты все-таки пидорас, а?..              Довольное урчание, кивок. Еще больше прогнулась поясница, еще больше подался навстречу зад. Разве можно отказать? Кирилл быстро натянул резинку… И вошел внутрь. Замер, крепко держа Пашку за бедра. Внутри было туго и горячо. Совершенно фантастически. Хотелось так и остаться и умереть, но Пашка дернулся подначивая…              — Провоцируешь? — склониться к нему, к этому пидорасу, прикусить его за лопатку, оставляя свою метку. Дождаться кивка и… начать двигаться. Размашисто, не жалея ни себя, ни другого. Вбиваясь по самые яйца, вылетая почти до головки и возвращаясь резко. Царапая спину, бедра, задницу. Кусаясь и истязая друг друга. Кирилл трахал Пашку каждый раз так, словно это был их последний шанс: на всю катушку. Вышибая из него не стоны даже, а вой. До мушек перед глазами, до головокружения. И это было прекрасно.              Они повалились на диван совершенно обессиленные. Кирилл сграбастал любовника в объятия, прижал к себе. Словно ложечки в ящичке, прямо как в порнухе.              — Пидорасина! — чмокнул Пашку звонко в затылок. Сердце затопило теплом, когда до него донеслось «от моего пидора слышу», прозвучавшее в ответ.