Путь назад

***

Всё было бы ничего, если бы не порванные или сильно растянутые связки правой ноги. Как его угораздило наступить на перекладину за несколько секунд до взрыва, было неясно, но теперь помимо общей контузии нога добавляла не мало проблем и страданий. К тому же, Тарасов прекрасно понимал, что его действия в последнем эпизоде операции, до того, как Батя и Барс были вынуждены эвакуироваться морем, очевидно будут восприняты «дружественной стороной», то бишь ФСБ, как дезертирство и предательство. Обстоятельства сложились так, что и отбиваться, кроме как показаниями двух сослуживцев, которые навряд ли будут восприняты всерьёз, Бизону было нечем, а учитывая, что отряды из упомянутого выше ведомства постоянно прочёсывали местность в поисках остатков боевиков, которые, очевидно, уже давно свалили на юг города, приходилось скрываться под корнями рухнувшей осины. С медикаментами было напряжённо: из-за того, что операция проводилась на сравнительно небольшом расстоянии от города в местности, где во всю царит цивилизация, полного запаса продовольствия и медикаментов с собой не было. По прошествии половины суток обезболивающие уже просто не справлялись, разум затуманивался и соблазн сдаться ФСБ становился всё больше. В сложившейся обстановке Бизон прекрасно понимал, что в ближайшее время будет предоставлен самому себе, и даже если у «Тайфуна» не будет очередного срочного задания, никого всё равно не пустят к нему на помощь. Рацию, естественно, убило взрывной волной и добило при ударе, а сил на поиск других устройств связи и заимствование их у ФСБшников не было. Стемнело. Борис уснул с большим трудом: мешала сильная боль и непонятные, неоднозначные мысли. К сожалению, не всегда правда в реальности — это та правда, которой ждут окружающие. Не всегда честь в одном понимании совпадает с понятием чести, которым руководствуются майоры, метящие в подполковники. Справедливость вроде как всегда одна, но при этом у каждого в этом мире она своя. Тем не менее, из-за сильного утомления и полного отсутствия физических и моральных сил держать глаза открытыми, Тарасов уснул. Но ненадолго. Он очнулся от вспышки яркого света. Глаза было не открыть, они тут же начали слезиться, а по всему телу прокатилась волна удушающей боли. От неожиданности и резкого потрясения собраться и что-то сказать не представлялось возможным. Слышно ничего не было, только шаги и звон, давящий звон в ушах. Бизон почувствовал, как кто-то пытается поднять его. Казалось, что капли пота лили как дождь, а сильнейшая слабость не давала возможности посодействовать тем, кто держал его подмышками. Фонарь всё еще светил так же ярко, поэтому кто и куда тащил Бизона было не ясно. «Были бы свои — уже сказали бы что-нибудь, да и держат грубо. Были бы ФСБ, тоже вряд ли молчали бы, им здесь не от кого прятаться. Но кто тогда? Как они нашли меня среди ночи в укрытии?» — думал он. Снова стало темно. Бизона положили на что-то твердое и неоднородное, похожее на асфальтовую крошку или щебень. Он наконец открыл глаза: слева была дорога. По-видимому, какая-то трасса: полосы были разделены барьером. Справа — та самая лесная зона, из которой его сюда притащили. Впереди стояла какая-то машина, вокруг копошились трое в черных комбинезонах и масках, скрывавших лица. -Это тот самый, который ящик нашим бросил, — послышалось от машины -Ну и зачем он нам? -Ну так ящик то его друзья забрали? -Забрали -Наших взяли? -Взяли -И даже если он это специально сделал, наших показаний хватит, чтобы ему за измену влепили реальный срок -Ты это к чему? -А к тому что он долго не протянет, а если мы его спасём и пообещаем молчать, ему останется только немного нам помочь. -А как же их эта, офицерская честь? -Ты бы о ней думал, когда ты или сдохнешь сейчас, или всю оставшуюся жизнь проведёшь в Крестах? -Тоже верно. Бизон слышал не всё, но теперь по крайней мере представлял, с кем имеет дело. От сильного жара бросало в дрожь, нога ноющей болью отдавала по мозгам. Автомобиль сдал назад, Бизона снова подняли и уложили в багажнике. Травмированная нога оказалась не в лучшем положении, что только усугубило давление не только на физическое состояние, но и на психику бойца. В итоге Борис то ли уснул, то ли просто потерял сознание, но в следующий раз он очнулся только в какой-то постели, в тёмном душном помещении, больше похожем на подвал. Чувствовал он себя значительно лучше, хотя очевидно, это было лишь воздействие мощных препаратов. Бизон огляделся. На тумбочке слева лежали использованные ампулы и шприцы. Окон не было, потолок надвисал довольно низко. Шкаф был пуст, дверцы распахнуты. Лампочка на проводке под потолком, казалось, горит на последнем издыхании. Борис попытался приподняться, сел. В глазах потемнело, темно-фиолетовые круги затуманили обзор. Только через полминуты, более-менее придя в себя, он развернулся и хотел встать, когда как травмированная нога незамедлительно дала о себе знать. Отворилась дверь. Вошли двое здоровых парня лет 30-ти, один кучерявый, высокий сразу закрыл дверцы шкафа, взяв с верхней полки, которая не просматривалась от кровати нож. Второй, чуть пониже, лысоватый, шагнул в направлении нашего героя. -Ну что, оклемался? — начал второй, — пора поговорить -Ну давай поговорим, — понимая всю безвыходность своего положения, ответил Борис -Сначала расскажи, кто ты такой? — саркастически улыбаясь, продолжил тот же гость -А вы кто такие? — парировал Бизон -Мы? Мы те, кому по праву принадлежит то, что ты вчера сбросил в воду. А большего тебе, пока что, знать о нас не нужно. Бизон насилу вспомнил, что вообще было вчера. Картина вроде как стала вырисовываться относительно ясная, хотя не ясно было ничего. -Ну и что вам в таком случае нужно от меня? То, что я бросил, того у меня нет. -А вот в этом и суть. Ты ведь прекрасно понимаешь, что не все этот твой поступок будут трактовать как вполне правильный, оправданный? Вижу, что понимаешь. Нам нет резона убивать тебя, ведь очевидно, своими действиями ты помог нам уйти по суше, а ваши взяли только двоих наших, и то самых побочных. Очевидно, допускать подобные ошибки для бойца спецгруппы просто непростительно. Имеет ли в этой ситуации значение, что со стороны всё это действо выглядело именно так, что побывав «в плену» у боевиков, один из членов отряда сбрасывает ящик, из-за которого и проводится вся операция, с обрыва в воду Финского Залива. Там, внизу, ждут этот ящик другие двое боевиков. Чистой случайностью оказывается, что один из бойцов отряда спецназа всё же обезвреживает этих двоих боевиков, а тот, сбросивший ценный груз, пытается спастись бегством и подрывается на растяжке между двух хозяйственных зданий недалеко от места проведения операции. Именно этот момент запечатляет на фотоплёнке местный агент Федеральной Службы Безопасности. И никто не станет разбираться, что на самом деле боевики в воде были подхвачены вовсе не случайно, что поступок Тарасова пусть и не был хорошо обдуман и действительно не был в полной мере верным и оправданным в сложившейся ситуации, не являлся следствием дезертирства и тем более пособничества боевикам местного разлива, а то, что со стороны называют «бегством», на самом деле было преследованием этих самых троих, в конечном счёте улизнувших противников. Да, можно было действовать по-другому. Можно было попытаться прорываться с этим ящиком с «секретным содержимым», и там тоже были бы свои риски. Но в данном случае, варианты уже не имели значения: всё случилось так, как случилось. -Вы себе сами помогли своей растяжкой, а мои действия я считаю единственными возможными в сложившейся обстановке, — собравшись с духом ответил Тарасов -Это не помешает, то есть уже не мешает ФСБ возбудить в твоем отношении дело, по статье «Измена Родине»! -Чего? — не понял Бизон. В первый момент он подумал, что это блеф — попытка давления. Но чем больше секунд проходило, тем больше он сам начинал верить в слова лысоватого мужчины. -Там у нас есть свой крот, Шариков, знаешь такого? Но об этом позже. Я хочу, чтобы ты понимал, что во-первых мы сами можем сдать тебя ФСБ, дав все необходимые показания, а во-вторых это могут сделать те, кого твои друзья уже взяли. Поэтому я предлагаю сделку. -Чтобы я окончательно усугубил своё положение? Спасибо, воздержусь, — усмехнулся Борис -Ром, — скомандовал лысоватый Кучерявый мужчина по имени Роман подошёл, и покрутив в правой руке тот самый нож, дал

***

пленнику понять, что он всё ещё в плену. -Слушайте, мужики, вы вроде как предлагаете взаимовыгодные условия, но гарантия то где? — отчаянно усмехнувшись, тяжело дыша спросил Бизон -Гарантия? Ром, ему нужны гарантии… — в ответ ухмыльнулся лысоватый Роман в очередной раз напомнил Тарасову, что его жизнь всё ещё находится в их руках. Учитывая, что действие обезболивающих и других препаратов, очевидно, начинало ослабляться, спорить с этим утверждением было трудно. Снова нахлынул жар, на несколько секунд Борис даже потерял сознание. -Ну что? -А какие условия должен выполнить я? — пытаясь сосредоточиться, спросил Тарасов -Достать нам ящик. -Нет… — сказал, поморщившись, Бизон Роман уже хотел замахнуться, но Павел, его напарник, остановил его: -Нет, не стоит. Посмотрим, сколько он протянет без уколов… -Ну что ж… Удачи, — усмехнулся Роман, взяв с тумбочки поддон. Оба ушли. Борис попытался дышать ровнее, но пульс зашкаливал, голова раскалывалась в такт. Дверь осталась не запертой, просто прикрытой. Слабость усиливалась волнами, но капитан-лейтенант Тарасов собрав все последние физические и моральные ресурсы, встал, и сильно хромая, добрался до двери. Она действительно была только прикрыта, даже не захлопнута. Оказалось, это действительно было подземное помещение, лестница из которого вела сразу на улицу. Другое дело, что подняться по этой лестнице в том состоянии, в котором находился Бизон — тоже самое, что по отвесной стене без рук. Ну или почти тоже самое. Первые ступени дались труднее, дальше, видимо, сработало «второе дыхание» — временный прилив сил на подсознательном уровне, когда цель уже близко. Кое-как он всё же вскарабкался наверх. Справа продолжалась стена какого-то загородного дома. Прямо, метрах в 20, начиналась лесополоса. В то же время Борис прекрасно понимал, долго он в таком состоянии здесь не протянет. Заметив отъезжающий за ворота автомобиль, он продвинулся вдоль стены, вправо… *** -Бать, можно? — сказал Снежный, заходя в кабинет командира -Ну? — встав из-за стола спросил Булатов -Я всё там обыскал… Он либо слишком хорошо спрятался, либо… — вздохнув, сказал Барс -Давай посмотрим объективно… Кто выживал, подорвавшись на растяжке? — сказал Батя. Оба замолчали. И тишина, как никогда, давила на сознание. Барс, несмотря на запрет, ночью съездил на место проведения операции, но, разумеется, было уже поздно и товарища он не нашёл. -Какого чёрта он вообще стал всё это делать, а? — с досадой сказал Батя, стукнув ладонью по столу -Если я правильно понял, они на него все возможные обвинения повесить готовы… -Был бы он жив… -Батя, я поеду, днём. В темноте мог не заметить, если он без сознания, он бы сам не отозвался… -Отставить! Нет… — ответил Батя. Командир сел, опёрся о стол и закрыл лицо руками. Где он, этот путь назад, где она, та точка невозврата? Видимо, и путь был утерян, и точка была пройдена. Надежда умирает последней, но, кажется она уже еле дышала. Раздался телефонный звонок. -Булатов, слушаю, — ответил Батя спокойным тоном. Никто не отвечал, — слушаю! — повторил он -Батя… Шариков из ФСБ — крот… Не ищите меня и простите, если что… За всё… от. -Бизон! — крикнул Батя, почти подпрыгнув от неожиданной радости, — а ну отставить, где ты? -Включи громкую. — прошептал Барс -Не знаю… Где-то загородом… — хрипящим голосом ответил Тарасов -Бизон, держись, слышишь? Как ты? — спросил Батя и жестом отправил Барса в аналитический отдел, засекать звонок В ответ последовало почти полминуты молчания. -Бизон? — переспросил Батя -Хреново, Бать… черт, отбой! — Бизон резко бросил трубку «Ч-черт» — пробубнил Батя и, выбежав в коридор, столкнулся с Барсом. -Удалось засечь координаты, едем! Он что-то ещё сказал? — впопыхах спросил Барс -Особо ничего, надо поспешить… Звони Соловьёву, — скомандовал Батя -Что говорить-то? -Дай… — Батя взял трубку, — здравия желаю, товарищ адмирал! Это Булатов. Шариков, ФСБшник — крот. -Чей крот? — не понял адмирал -Вчерашних… -Откуда такая информация? Ты хоть знаешь, кто такой, этот Шариков? -Не знаю, а откуда — пока не важно… Всё, не могу говорить! Булатов повесил трубку. К этому времени Барс уже вырулил с территории базы в направлении выясненных координат. *** Бизон с трудом успел выползти на локтях на улицу. Автомобиль заехал в ворота. Двое знакомых ему боевиков были вооружены по полной, с ними же был и третий, пониже. Видимо тот же, что помогал нести его ночью. Боль снова стала одолевать, сковывать, давить. Давить на психику, что и было страшнее всего. Добравшись с немалым трудом до лесополосы, Тарасов залёг в траншеи. Теперь, глядя на верхушки сосен, слушая шелест осин и доносившиеся отголоски разговоров неприятелей, понимая, что теперь встать, выбраться их углубления просто не представляется возможным, начинает так сильно хотеться жить… Начинает хотеться побыть дома, побыть с друзьями, но не в бою, а где-нибудь на набережной среди ночи, или на пляже с шашлычком, спеть под гитару любимые песни. Всё тело разрывалось, изнутри желудок подавал сигналы бедствия… Сил подняться и найти хотя бы каких-нибудь ягод больше не было. Но так же не было и никакого желания ехать в госпиталь: это явно предвещало допросы со стороны ФСБ, непростые разговоры с Батей… Именно он, не какие-то далёкие шишки, обычно умеет найти такие слова, что захочется провалиться под землю в мечтах найти путь назад и изменить то, что сделал не так. А он понимал, что хоть и кончилось всё более-менее хорошо, Батю и Барса он подставил по полной, да и себе обеспечил хороший приём. Конечно, Соловьёв выслушает, влепит выговор, потреплет нервы, но потом успокоится и инцидент будет исчерпан, но если боевики не соврали и ФСБ действительно собирается добиваться разбирательств, ничего хорошего ему точно не светило. Но пока всё это были пустые размышления. Август, ночи становились холоднее. То ли действительно пробирал холод влажной траншеи, то ли просто морозило, но Тарасова то бросало в дрожь, то наступало давящее удушье, то просто казалось, проще самоликвидироваться, чем терпеть эти страдания. *** Батя и Барс приехали на место, когда уже начались сумерки. К зданию подошли фронтальной части, зашли через основной вход без лишнего шума. Разделились. Первая живая душа попалась под руку Снежному. Тот ловким приёмом придавил боевика локтём к стенке. Это был тот самый, лысоватый Паша, что разговаривал с Бизоном. -Где наш боец? — надавливая сильнее спросил Барс -Сбежал, — чуть слышно ответил тот -Я повторяю вопрос! -Сбежал он, пока мы в поселок катались… — чуть дыша клялся Павел, — я правду говорю, дурак, вряд ли он далеко мог уйти… Андрей вздохнул, прикрепил добычу к ручке холодильника и вышел в коридор. Батя больше никого не встретил, похоже, что в этот момент лысоватый здесь был один. -Ну что? — спросил командир -Клянется, что Бизон сбежал… Вроде убедительно, — щурясь ответил Барс -Вроде? Ладно, пошли, если он и сбежал, то явно к лесу… Барс заглянул в соседнюю комнату. На комоде стоял поддон с медикаментами. -Бать! Возьми, пригодится… — Барс протянул ему две ампулы и шприц. -Добро Искать в сумерках в лесу человека в камуфляже — затея очень весёлая и что характерно, малопродуктивная. Барс дважды чуть не подвернул ногу, а Батя чуть не наткнулся на торчащую из земли арматуру: два часа поисков к успеху не привели. У Булатова зазвонил телефон. К воротам подъехала машина — вернулись те, кого не хватало. -Булатов, слушаю, — тихо ответил Батя -Это Соловьёв. Зайди ко мне, срочно -Не могу, товарищ адмирал, я не на базе -По какому праву? — в гневе спросил адмирал -Потом объясню, — прищурившись и ожидая резонной реакции сказал Батя -Я вижу вас по радио-маякам. Немедленно, повторяю, немедленно выдвигайтесь на базу! — скомандовал Соловьёв -Товарищ адмирал, мы должны найти Тарасова… — напрямую сказал Иван -Через час здесь будет комиссия из ФСБ. Не вернётесь — я вас прикрывать не стану. У вас час. Отбой. -Есть, — ответил Батя, хоят адмирал уже положил трубку. Сзади подошёл Барс. -Ну? — спросили он -Ну что, через час комиссия из ФСБ. Мы должны быть. -Езжай, скажешь, что я не выхожу на связь… -Соловьёв видит нас. -К черту, мне он грозил, что нас обоих под суд, если полезу. Да и пусть, найти бы… -Барс… Сейчас искать бесполезно. Ты спотыкаешься на ходу, два часа ничего не дали, надо сделать перерыв -Каждая минута на счету. -Ясное дело… Значит так, ещё полчаса прочёсываем лес, а потом летим 200 кмч до базы, разбежались! Барс отчаянно пытался всматриваться в окружающее его, но темнота поглощала внимание и концентрацию, помимо элементарной видимости. В один момент правой ногой он наступил на трухлявый пенёк и кувырнулся с высоты в небольшое углубление, почти на краю лесной зоны. Прислушался. Какое-то хриплое дыхание, похожее на стон, доносилось неподалёку. Он прошёл на звук. С каким облегчением вздохнул наконец Андрей, заметив чёткие очертания человеческого туловища… -Бизон! Черт тебя побери, живой, а… — Барс часто дыша проверил пульс, и попытался привести товарища в чувства, — Борька, давай, очнись… Бизон… Ты меня слышишь, а? Нашатыря как на зло не оказалось. Барс с трудом взвалил на себя горячего от сильного жара Бизона и потащил в направлении оставленной машины. -Бать! — позвал он шёпотом Булатов помог дотащить «груз» и уже у автомобиля, разложившись нормально, наконец отыскали нюхательный спирт. Борис чихнул от резкого запаха и очнулся. Дышал он скорее лихорадочно, сильно хрипел и периодически весь, как будто при ударах током, вздрагивал. -Тихо, тихо, всё нормально… — Батя накрыл его лоб мокрой тряпкой, а Барс вколол то, что они взяли из дома. -Сейчас станет легче, потерпи, брат… — взяв Бориса за руку, сказал Андрей -Нам ехать надо… — посмотрев на часы, сказал Батя -Ребят… Спасибо вам… Я думал всё… Всё, конец… — тихо проговорил Бизон -Силы береги, молчи… — оборвал его Батя -Бать, я есть жутко хочу… — прошептал Бизон так жалобно, что Барс с трудом удержался, чтобы не засмеяться на пол округи. -Кто о чём, а Бизон… — сказал он -Барсук… без шуток, я ж почти… двое суток не ел… — часто дыша оправдывался тот -Ничего, потерпи до госпиталя, — усмехнулся Батя, — как, полегчало хоть немного? -Да вроде, — ответил Борис, приподнимая голову Товарищи подхватили подмышки, затащили на задние сидения. -Нога правая… связки… — с трудом сдерживая стон прохрипел Бизон Барс взял какой-то старый бинт и подвязал ногу за верхний крючок над левой задней дверью. -Спасибо, — чуть не смеясь от какого-то дружеского тепла, поблагодарил Бизон Батя сел справа, Барс за руль. Скорость набрали гигантскую, у лежавшего сзади пострадавшего аж дыхание перехватило на разгоне. Ехали молча: Батя думал о предстоящей встрече, Барс о том, чтобы на такой скорости в темноте не случилось несчастного случая, а Бизон о том, что с ним будет дальше… *** Прошло три дня, как Борис лежал в госпитале. Постельный режим уже успел порядком надоесть, к тому же мучила неизвестность. Когда Батя с Барсом вынимали его из машины, они говорили что-то о «ФСБшниках, которые где-то ждут». Где? Зачем? Зачем они летели до города по не лучшего качества извилистой трассе под 200 кмч? Ответов на все эти вопросы, лёжа в четырёх белых стенах было, увы, невозможно. На звонки ни Батя, ни Барс не отвечали. Скорее всего, были на задании, по крайней мере так думал Бизон. Или хотел думать. Ближе к вечеру в дверь постучали. Стук не был похож на то, как обычно стучат его товарищи, а врачи и медсёстры здесь входят без стука. Деваться было некуда. Бизон вздохнул. Но опасения его оказались напрасны: -Ритка? Тьфу ты, надо ж так напугать, а… — рассмеялся Борис -Кого ждал то? — кивнув в сторону недоумевавшей физиономии Бизона просила Багира -Да так… — он отвёл взгляд в сторону, — не суть… -Давай колись, чего дёргаешься? Как сам? — присев на край кровати и взяв Бизона за запястье продолжила допрос Кошкина -Да, не суть, может и пронесёт… А я нормально, устал уже тут валяться, заберёшь может, а? — отнекивался Борис -Случилось то что? Мимо чего пронесёт то, а? — нахмурилась Багира -Да… ФСБ, опять… черт знает, я мельком слышал, но чувствую разборок не избежать… -Да ладно, что мы у них не видели, всё нормально будет, слышишь? -Слышу. И очень хочу тебе верить, но не могу… Лучше расскажи, ты как? -Скучаю, очень. Гнома встречала, привет передавал, обещался заехать к вам как-нибудь… -А по морю не тоскуешь? — спросил Бизон -Ещё как! Ничего, через 3 месяца я вам задам, в ноябре обещали, что смогу вернуться в отряд… — вздохнула Багира -Скорей бы, — усмехнулся Борис Дверь резко открылась. Багира обернулась, Бизон нахмурился. В палату влетел взъерошенный Барс с мокрой головой, но при этом одетый опрятно в парадный китель. -Какие люди, — сказал Бизон, глядя на это «чудо» -Барсик! Как я рада тебя видеть! — Багира встала и крепко обняла старого друга. Из-за ранения она уже чуть больше года была на реабилитации, а службу проходила в аналитическом отделе при морской пехоте. -Ритуль, когда к нам, а? — спросил Андрей -3 месяца! 3! — с довольной улыбкой ответила Багира -Бизон, ты как? — спросил Барс, протянув товарищу руку -Живой. Ты мне лучше скажи, куда вы так гнались тогда? -К ФСБшникам. Мы… В общем не суть важно, главное, что успели. Троицу твою мы взяли, они не тупыми оказались, и Шарикова к тому же сдали. Конечно, пришлось поговорить по поводу дачи показаний ФСБ… На счёт ящика и твоей погони, а то они же там же тебя чуть ли не в измене обвинить собирались. Нет, вот ты мне лучше скажи, зачем было его с обрыва бросать? -Я ждал этого вопроса с первого дня и так и не понял, что на него отвечать… Барс оперся головой об стену, как бы стараясь промолчать и не сказать чего лишнего. -Вот так и оставляй вас одних… — покачала головой Багира -Андрюх, что в итоге? -Нормально всё… Ну, Батя тебя ещё потреплет, даже со мной не пошёл, Соловьёв плюнул, согласившись даже с тем, что «жив и слава богу», ну а… -А ты? — смотря на Барса каким-то невероятно жалостливым взглядом уточнил Бизон -А я тебя прям здесь бы придушил, но при девушке неприлично, — ответил Барс, широко улыбаясь и кивая на Багиру -А серьёзно? -Ну слушай, я сам нарушил приказ, я за это и отвечу. Ладно, ты выздоравливай, в то нам вдвоём совсем тяжко. -Добро… Спасибо вам… — пожимая другу руку, сказал Бизон -Шёл бы ты, а… -Ребят, мне пора. Служба… Я вас очень люблю! Поправляйся, брат-Бизон! — Багира снова крепко обняла Барса, погладила по рыжей нерасчесанной голове Бизона и побежала куда-то по своим, отдельным срочным делам. Мужчины наконец остались наедине. -Барсук… — позвал Борис Барса, заглядевшегося в окно -Чего? -Где взять путь назад? -А зачем? -Сам понимаешь… -Борь, все люди совершают ошибки… -Не в спецназе -Ну давай на чистоту: у нас с Батей было чёткое распоряжение не рыпаться до вечера с базы. Мы его нарушили, самовольно. Да, мы тоже относительно правомерности действий совершили ошибку, но она того стоила. Неизвестно, что было бы, если бы ты поступил по-другому. Даже если было бы лучше, ты настрадался уже своего за двое суток… Раздался телефонный звонок. «Да? Да Бать, еду. Да. Хорошо, передам. Добро.» -Ну я поехал. Давай, и думай о хорошем. Сам себя загоняешь, без причины, — похлопав Бизона по плечу, сказал Барс, — Батя привет просил передать… -Ему тоже. Давай… Загляни, если будет время, разговор есть… -Мне уже страшно. До встречи. -Пока, — с трудом выдавил из себя Бизон.