Шелк и сталь.

Еще во сне я слышала новогоднюю песню, которая звучала на улицах уже три дня. Вопреки прогнозам синоптиков, снег в городе не растаял, а наоборот, сыпал с новой силой. Именно в такие моменты как маленькая девочка начинаешь верить в чудеса. И что никакой гидрометцентр не в силах помешать рождественскому настроению. Я поняла это, открыв глаза и посмотрев в окно. За снежной белой пеленой скрылся парк с чудесным озером, на которое выходило мое окно. Никогда в жизни не видела столько снега. Я свесила ноги с кровати и надела свои пушистые тапочки. Какого было мое удивление, когда посередине моей комнаты я обнаружила огромную душистую елку, украшенную блестящими гирляндами и большими стеклянными шарами. Готова поклясться, вчера ее не было! Под пушистой зеленой лапой ели лежала записка, которую я тут же прочитала: « Доброе утро, Эли. К сожалению, вынужден ехать в соседний город за твоим отцом, так как он перепутал билеты и вылетел другим рейсом. Причем это даже не самолет, а кукурузник какой-то! И хрен его знает, когда и куда приземлится это чудо аэротехники. Короче говоря, с твоим отцом мы вернемся поздно, возможно даже к твоему выступлению. Главное не волнуйся и не заучивай песню. Ах да. Не усни и не пропусти концерт, у вас с отцом в крови попадание в неприятности. Алекс». Что верно, то верно. Я легко могу проспать. А что самое обидное, прямо перед концертом они меня бросили! И как после этого не волноваться? « Зимняя феерия»- так называется этот самый турнир, где будут принимать участие подростки и демонстрировать свои таланты. Причем категорий много, а победитель всего один, и я должна там победить. Вот только его начало в час ночи, что весьма странно и неудобно. Я начала мерить шагами комнату и одновременно одеваться. Из кухни потянуло свежим кофе, значит, Даниэлла дома, потому что кроме нее никто этим напитком не увлекается. Я влетела в кухню и сразу получила горячий хот-дог. Хореограф стояла спиной к плите, доваривая кофе в турке. На ней было черное облегающее платье до колен и замысловатая прическа с кучей белокурых кудряшек. - Ты куда-то собираешься? - спросила я мисс Стел, прожевывая сосиску, которая так и норовила выскользнуть из булочки с кунжутом. - Да, я поеду на конкурс и предупрежу всех, что ты поменяла категорию с танцев на вокал. А это очень тяжело, поэтому я при параде.- Она покрутилась, демонстрируя короткое платье, которое чертовски хорошо смотрелось на ее фигуре. – Хорошо, что большинство жюри мужчины. - То есть, ты тоже уезжаешь? - Я совсем ненадолго. Уверяю, к вечеру точно вернусь.- Даниэлла взъерошила мои волосы и выбежала в коридор. Надев шубу и захватив сумочку, она словно мотылек выпорхнула из квартиры. И почему у такой замечательной женщины до сих пор нет мужа? Ей же только недавно тридцать исполнилось. Доев завтрак, я начала размышлять о том, чем мне заняться. Первое, что я сделала, это позвонила Люси, но та не ответила. Тогда я начала уборку в квартире: помыла полы, пропылесосила, вымыла посуду, заправила постель, протерла пыль, вымыла ванну, приготовила ужин, помыла зеркала, выгладила одежду. Я даже покормила соседского кота, который сидел на ветке высокого дерева. Через окно Рыжик запрыгнул на кухню и отведал английской колбасы, которою с родины привез папа. После я начала распеваться и еще раз прогнала песню. Она была легкой и довольно красивой. Там говорилось про зиму, про новый год, про любовь. Типичная песня для концерта. Потом я еще раз позвонила Люси, но она опять не взяла трубку. В итоге я начала сомневаться в том, что вообще смогу петь. Я ведь занималась чуть меньше месяца, а многие на том конкурсе готовились годами. Что если я проиграю, а эта балеринка, столкнувшая меня, победит? Так, Эли, завязывай с этими мыслями и займись чем-нибудь плодотворным и полезным. Поэтому, я пошла играть в комп. Но и очередная ММОRPG не затянула меня больше чем на три часа, и, посмотрев на часы, я поняла, что только пять часов вечера. От бессилия я начала биться головой об клавиатуру. Но и это продолжалось недолго, так как я наткнулась на свой дневник и начала исписывать его разной фигней. « Дневник Эли Свон. 31 декабря. 17:15. До ужаса скучно и одиноко. В голову начинает лезть всякая хренотень и сомнения. Даже писать неохота…» И я захлопнула синюю бархатную книжечку. Но от последующей паранойи меня спас звонок в дверь. Я побежала к ней в надежде, что это Люси или Даниэлла, но взглянув в глазок, я поняла, что это всего лишь курьер. - Посылка для Э. Свон. Распишитесь, – сказал мужчина средних лет, как только я открыла дверь. Я поставила свою размашистую подпись на планшете и получила большую тяжелую коробку. Еле захлопнув входную дверь, я, шатаясь, дошла до гостиной и положила коробку на диван. Надеюсь, там не бомба, но было уже поздно об этом думать, так как коробку я уже распечатала. В ней оказался моток белой ткани, который на самом деле был восхитительным платьем. Не долго думая, я надела его и тут же подошла к большому зеркалу в моей комнате. Оно было совершенно белым. Длиной оно еле-еле доходило до колен. Лямок на нем не было, а лишь кремовый широкий шелковый пояс, который завязывался за спиной, образуя собой пышный бант. А что самое интересное, платье полностью состояло из маленьких перьев, и на каждом перышке красовался маленький сверкающий стразик. Оно словно было усыпано сверкающей крошкой. Боже, а сколько оно стоит? Я снова нырнула в коробку и обнаружила там записку: « Пусть сегодня мой милый утенок станет еще более прекрасным лебедем. С новым годом. Папа» И сколько мой старик отвалил за него? Оно конечно восхитительно, но разве его можно носить? Оно же стоит как машина, не меньше? Такая трепетная работа, мне даже трогать его страшно. Но и это было еще не все. В той же коробке лежала шелковая белоснежная накидка, которая закрывала голые плечи и спину. По ее краям висели пышные кисточки из перьев. Теперь я стала похожа на лебедя, как когда-то хотела, только в моих мечтах была балетная пачка, пуанты, полный зал зрителей и мама, аплодирующая в первом ряду громче всех. Я теряла нечто большее, чем просто балет, я теряла мечту, к которой стремилась всю свою жизнь. Начиная с четырех лет, когда я засматривалась каналом « Культура», где выступали прекрасные балерины, но теперь этому не суждено сбыться. Но я все же предстану перед зрителями в обличье лебедя и станцую не лебединый танец, а спою лебединую песню. Я вздохнула и сняла обновку. Вообще у меня было другое концертное платье из голубого материала, но, как только папа его увидел, то сказал, что при первой возможности изрежет его на туалетные шторки. Но этот сарафанчик мне нравился… Я зевнула и почувствовала, как тяжелеют мои веки. Надо вздремнуть, совсем немножечко, часик, может два. С тех пор, как моя голова коснулась подушки, я ничего не помню. ***** Меня разбудил противный писк городского телефона, и я вскочила как штык. За окном уже стемнело, и, взглянув на часы, я ужаснулась – уже пятнадцать минут двенадцатого, а я не готова! И где все? Папа, Алекс, Даниэлла, в конце концов? Я же чуть не проспала! Телефон продолжал трещать, и мне пришлось подойти к нему. - Алло,- сонным голосом ответила я. - Здравствуйте, я говорю с Элионор Свон? - зазвучал звонкий голос знакомого лечащего врача мамы – Мистера Зальцмана. Приятный такой немец. - Добрый вечер, мистер Зальцман, да, это Эли. Что-то с мамой? Она выздоравливает? - Я уже мысленно собралась ехать к ней, и плевать мне хотелось на весь этот концерт! Только бы увидеть ее. На той стороне трубки повисло молчание. - Доктор, все хорошо? - Я не на шутку забеспокоилась. - Дело в том, Эли… Я понимаю, что для тебя это тяжело, но я должен сообщить эту информацию тебе. Я конечно первым позвонил твоему отцу, но до него невозможно дозвониться. - Самолет,- вырвался шепот из моего горла. - Что, мисс? - Он в самолете.- Я откашлялась и заговорила уверенней. Но ноги начали предательски подкашиваться, а руки задрожали. На всякий случай я легла на кровать. - Тогда понятно. Сейчас вы единственный член ее семьи и несете некую ответственность. С Маей, вашей мамой, все не так хорошо, как я говорил. Да, ее нервная система снова работает, до недавнего времени она реагировала на раздражители. Она должна была пойти на поправку, но увы… Она больше не очнется, и мы должны отключить ее от аппарата жизнеобеспечения, а без согласия родственников это сделать невозможно. - В смысле? Зачем?- Слова еле вырывались из легких, я пыталась заглушить истерику внутри. - Отказали нервы. Ее тело ничего не чувствует, нервная система работает отдельно от тела и больше никогда не сможет контролировать организм. Она все слышит, думает, видит сны, но не может пошевелиться. Майя в коконе, которым служит ее собственное тело. Она страдает, Эли. - Но вы должны что-то сделать! Я достану любые деньги, сделаю все что угодно, я буду всю жизнь сидеть у ее постели и ухаживать за ней. Только не забирайте ее у меня, доктор!- Теперь я уже не сдерживалась и делала отчаянную попытку хоть что-то изменить. Не теряй надежду. Все не может так кончиться. - Если бы я был хорошим врачом, который работает только ради денег и плюет на своих пациентов, я бы просто выпросил у тебя деньги на бесполезные процедуры и еще год терзал бы твою маму, пока она сама бы не умерла. Но я хорошо знаю твоего отца, был знаком с Маей и именно поэтому сейчас прошу тебя дать согласие на отключение. Пока она хоть что-то чувствует. Но ее тело уже погибло. - Нет!- Крикнула я.- Вы лжете, она бы никогда так не поступила! Она бы никогда не бросила меня! Она любит меня и обещала прийти на мой концерт. Моя мама поправится, выздоровеет! Слышите! Медицина просто слишком бесполезна. Она увидит меня еще много раз. Вы перепутали, вы врете…- выдохнула я. Она не может умереть, это просто ошибка. Мое тело сотрясалось в рыданиях. - Мисс Эли, я прошу, держите себя…- дальше я нажала кнопку отбоя. Как можно сильнее я сжалась в комок и закрыла глаза. Этого не может быть. Я не останусь одна. Она обещала. Почему люди не выполняют своих обещаний? Неужели это так сложно, просто открыть глаза? - Мама…- шепот. - Мама!- Крик. Тишина. - Папа. Снова тихо. - Люси, Даниэлла! - В отчаянье закричала я. И теперь совсем безнадежно и тихо: - Кристин… Я еле дотянулась до дневника и открыла его. Руки взяли ручку и застрочили, словно под диктовку. Хотя в моей голове совершенно ничего не было. « Дневник Эли Свон. 31 Декабря 23:30 » «Вот любишь ты кого-то всем сердцем, всей душой. А он уходит, просто берет и исчезает из твоей жизни, как будто это нормально. Ты зовешь его, ты ждешь, что он придет на твой крик, твой зов, твою жалкую попытку изменить будущее. А ему все равно, он не слышит, он мертв. Он оставил тебя одного. Разве можно оставлять человека совсем одного? Так нельзя, так не должно быть. Это нечестно… Ты ждешь… Где ты, мама? Зачем ты ушла? Почему всякие подонки так долго живут на этом свете, а ты ушла? Как ты могла оставить меня? Могла хоть немного подождать, хоть каплю? Как я без тебя? Мне так одиноко. Я не верила в то, что есть на свете такая боль, такая жестокость. И после этого кто-то смеет утверждать, что бог есть? Да разве он позволил бы умереть тебе?» Пару капель упали на лист. Я вытерла беспорядочно капающие слезы с лица и, подойдя к окну, распахнула его. Ледяной ветер подул в лицо, оставляя на ресницах снежники. Ветер разнес по всей комнате листы и вещи, при этом покрывая мой ковер снегом. Где сейчас Крис? Где она, когда она мне так нужна? И тогда я написала последние строчки: «Она появилась в моей жизни внезапно, как и исчезла из нее. Никогда бы не подумала, что она оставит такой большой отпечаток в моей душе и в моем сердце. Она научила меня быть сильной и смелой, уметь постоять за себя. Она научила меня любить. Жизнь без нее оказалась серой и обыденной. Я стала поистине одинока. Рядом со мной никого не осталось, и теперь даже она покинула меня. Мое окно открыто настежь, и холодный снег липнет к моему лицу и волосам. Но мне не больно. Больше не больно.» Потом я захлопнула дневник и положила на полочку. Ноги коснулись подоконника, я схватилась за раму. Холод так приятно колол лицо, а ветер развивал волосы. Все-таки снег - это прекрасно. Он такой холодный и красивый. Идеально белый. Мне надо сделать лишь шаг и больше ничего не будет болеть. Я потеряла смысл. Я танцевала ради мамы, а теперь ее нет. И танцевать я больше не могу. Отцу нет времени до меня, он популярен и богат, наверняка у него есть еще дети, тоже внебрачные, просто он о них не знает. Даниэлла вообще мне никто и смотрит за мной только из жалости. Кто я теперь? Кому я нужна? Даже человек, которого я так люблю, сказал, что я ему мешаю. Жить теперь просто глупо. Нужен лишь шаг, и я буду с мамой. Мои глаза закрыты, снова поток холодного воздуха, руки онемели и больше не могут держаться. Я и отпустила… - Эли!- крик за моей спиной, и сильные руки уже затягивают меня в квартиру. Мои глаза слиплись от слез и холода, но этот голос я узнаю везде. Он как эхо, каждую ночь отдается в моей голове. - Крис, - шепнула я.- Она умерла. Девушка прижала меня к себе как замерзшего котенка. - Я знаю, - сказал призрак, тепло которого согревало мои окоченевшие руки.