Медицина на отдыхе

      — Нет, ну нет, дамы, уверяю… Никогда такого не было! У меня даже времени не было засматриваться на каких-либо дам посреди всего этого бардака! — Джесси начал даже сожалеть о том, что они решили сегодня выпить с утра. Надежды на то, что девушки будут плакаться ему в жилетку и откровенничать о своих переживаниях, связанных с Войной, не оправдались, ибо тон разговора слишком быстро перетёк в какие-то дурацкие шутки и дознавание персоналий друг друга в игривой манере.       В той, в которой люди ведут себя вполне открыто — но не откровенно, выстраивая незримые границы между тем, как они преподносят себя и тем, кем они являются. МакКри мог бы спорить на сотню, да даже на пять сотен кредитов, что знает внутренний мир девушек и их истинные страхи и мечты. И утренний разговор лишь укрепил его догадки, однако сейчас боль войны не лилась из них — бал танцевала разведка душ, не откровения.       — Так я тебе и поверила, ха-хаа-аа! — Циглер скоро вновь в стельку, но останавливаться она не хотела. Или не умела.       — Некоторые мужчины, в моменты средоточия сил, постулируют своего внутреннего зверя в том числе и через сексуальную доминацию. В несколько… Животном стиле.       — О Господи, Мойра, уж за тобой я бы не удумал таких, ээ… Кх-ха! Мыслей, точнее стереотипов. Ты что, сексистка? Серьёзно думаешь, что такой джентльмен как я, в, как ты выражаешься, момент «средоточения сил», опущусь до домоганий к прекрасному полу?       — Кто знает, каких демонов мы скрываем, Джесси. — холод всё ещё звучал в её голосе, однако, внимательный даже будучи пьяным стрелок заметил тень улыбки на её лице. Как же эта учёная хочет быть правой… И наслаждаться этим!       — Я. Не. Насильник. — несколько обиженно, даже показательно, закрыл он вопрос. — Уверяю.       Ведьма хмыкнула, однако затем резко хлопнула в ладоши и улыбнулась, чуть поправив осанку.       — Хорошо. Приношу извинение за столь неприятную догадку в отношении тебя, Джесси.       — Принято.        Прекрасное кафе-ресторан, работающее круглые сутки, был местом без ярко выраженной тематики своей публики. В просторном зале с открытыми стенами, считай веранде недалеко от одной из центральных улиц, где отделка из покрашенного в белый настоящего дерева перемежалась с искусственной зеленью и редкими, но живыми цветами — с утра завтракали как семейные компании, так и неспокойные может с ночи, алкоголики. Троица естественно была из вторых, заказав себе щедро пива, вина и рыбных закусок. Ангела как всегда не смогла долго корпеть над меню, выбрав бургер, а ведьма со стрелком разделили джерки и евророллы.       Бриз щекотал запястья и бакенбарды, звуки утреннего моря доносились с пляжа в целом километре отсюда даже сквозь дома и дороги, а лёгкий гул полупустого зала не отвлекал, но скорее даже наполнял ресторан уютом. Красиво, стоит только расслабиться.       — В ответ тогда я тоже задам щепетильный вопрос… — нравилась же стрелку игра в «троллинг» с ведьмой, вот хлебом не корми. — Ты больше по девушкам?       — Я больше по мозгам. — тут же ответила Мойра. Прождала пару секунд, оценила удовлетворённую ухмылку Джесси и естественно заметила недоумение Ангелы. — К моей особе многие проявляли интерес в этом вопросе, ибо мне несвойственна неуверенность в общении или малоинициативность. Я привыкла делать первый шаг и мне не важно, что находится jupe haute у интеллекта. Это… Игра.       — А ты в ней хищник.       — Манера пассии определяет мою роль. — о, учёная ушла в ещё более мудрёные словесные обороты. Стрелок точно знает эту страсть разных умников к выпендрёжу, когда их заводит их «игра». В ней вполне возможно победить, но для таких азартных для состязания разумов соперников, сам процесс достойной «игры» уже вознаграждение. Интересно, понимает ли это Ангела, ради которой и задавался вопрос.       — Пассия это от слова пассив? Или это чё-то на французском? — невинно хлопая глазами, спросила Циглер. Играть она точно не умеет.       — Пха-ха… — не выдержала абсурда ведьма, таки прыснув от смеха, при чём не двигаясь. Обернулась к подруге и таки ответила: — Нет, дорогая, не совсем.       Дело шло к обеду, но троица никуда не спешила. В конце концов, их самовозложенная миссия была делом добровольным, а спросить с них будет некому, разве что МакКри перед Рейесом. Формальная отмазка в повторном анализе крови в аппарате Мойры лишь успокаивал собственные нервы, мол, время зря не теряется, работа что говорится кипит. И неважно, что по той же формальности у всей троицы сейчас отпуск и они именно что должны заниматься ничегонеделанием.       Диссонанс. Джесси словил себя на мысли, что даже тут не чувствует себя отдыхающим. Вдруг на него накатило частичное осознание того, насколько же он всё-таки устал в целом. Вообще, в принципе. Резко захотелось перестать играть с Мойрой в троллинг, отмахнутся от простецких приколов Ангелы, закрыть глаза шляпой и тупо заснуть тут. Что бы не проснуться в принципе. Сдохнуть и забыться, мир как-нибудь и без него проживёт…       Лень даже дышать.       В голове пустота.       Редкая мысль, что мол да, это всё действие третьей бутылки пива с утра, плюс жара эта, всё ленно-спокойно, бла-бла…       Нет, нет, причина этой пустоты в башке и ленности бытия в моменте — конечно же… Да какая разница?       Спокойно.       Спокойно…       Спокойно.       Только вот пахнет чем-то. Что-то будто свистит. И это… Это ощущение. Оно такое… Бесящее? Неправильное. Нет, нет, скорее просто чуждое той ситуации, в которой Джесси сейчас отдыхает. Кажется Мойра что-то говорит, Ангела смеётся, но Джесси едва ползёт взглядом в их сторону, очередной мыслью на краю сознания припоминая что-то «про шляпу».       Пахнет порохом.       Свист становится подозрительно знакомым.       Как-то уже не очень спокойно. Смех Ангелы будто тонет в воде, Джесси каким-то чудом понимает, что он не под водой и звуки не должны звучать так… Отдалённо. Что-то не так. Пахнет кровью. Внутренностями. Чёрт, что он кушает? Что в руке? Стрелок смотрит на свою правую руку — пустая, вполне чистая, никакой крови на ней. Откуда эти странные мысли и чувства…       — Джесси? Ты меня слышишь?       — Эй ковбой! — допытываются девушки до него, Ангела даже щёлкает перед носом. — Ты чё перепил что ли? Э-эй!       — Да? — медленно пришёл в себя старый мальчишка. Тряхнул головой.       Осмотрелся, уже собранно и привычно. Понюхал руку. Пахнет просто едой.       — Всё в порядке?       — Угу. Вполне Ангела. Просто… — на секунду прислушиваясь к себе. — Вы не слышали свист?       — Нет.       — Показалось, наверное…       — Джесси, это странно. — допытывалась учёная. — Я даю тебе высокую оценку в перцептивном ключе, если ты чувствуешь что-то неправильное, значит это неспроста. Что произошло?       — Я на секунду… Будто выпал куда-то? Уснул. Всё казалось погребённым под слоем воды, ещё и свист этот противный… Х-ха, выпивка на меня плохо действует с утра, старею видать!              Мойра посмотрела было секунду на задумчивого стрелка, поглаживающего новую сигару, затем обернулась к подруге:       — Бляшки в ЦНС или в мозгу. Нам нужен полный ELIFF скан.       — Ты думаешь про…       — Да. — уверила О’Доран, даже характерно прикрыв на мгновение глаза в кивке. Ангела сразу протрезвела минимум на треть и прикрыла рот рукою, после чего потянулась к своей сумочке, неловко в ней ища что-то.       — О чём вы, дамы? — подозрительно спросил ковбой, уже полностью придя в себя.       — Мы полагаем, действие наркотика уже вредит твоей нервной системе, Джесси. Его клеточная структура способствует репликации пустых копий со сломанным захватом ORF-ориентированных белков. Этот наркотик может буквально выместить собой твои нервные клетки в любом участке тела. Что может привести к галлюцинациям и иным сбоям в работе всей нервной системы и восприятии в принципе. Однако… Я не думала, что этот процесс будет настолько быстрым.       — Типун вам на язык, дамы! Я просто устал и слегка расслабился, понимаете? Перенапряжение, стресс, вот эти вот все вещи, о которых постоянно любит судачить Пакстон и Оксфорд, окей? Х-ха, вы кстати видели, как однажды у Лены и вправду фляга засвистела? Бегала за коротышкой, кидая в него все его ключи, а-ха-ха, вот это был номер!       Девушки не засмеялись, даже будучи частично пьяными да в такой располагающей веселью обстановке. Судя по их слишком уж серьёзным лицам, рассказ их не пронял никак. Ангела уже нашла и держала в руке странное устройство, напоминающее не то зубную щётку, не то плойку для волос — а Мойра осматривала язык тела стрелка, словно тот подопытная кукла. Стрелок даже научился хоть чуть чуть, но различать оттенки настроений в вечно каменном лице учёной.       — Хэй… — начал было он, но Ангела лишь разложила свой прибор и выставила его перед лицом Джесси.       Длинная синяя лампочка на второй половине устройства мерно засияла — и сканер приступил к частичному рентгену тканей головы ковбоя.              — Не двигайся.       — Угу…       — Маркеры 300, циклон на пять. Джесси не двигайся, даже не дыши!       — Подними интерференс.       — Всё равно нихера не видно.       — Видишь? Вон тут?       — Хмм… Темно, тут не хватает длины.       — Давай я подсвечу телефоном с другой стороны.       — Ага, чётче! Вижу… Всё неплохо вроде? Маркеров буквально ноль.       — Они могли сменить ORF-ы.       — Я уже просканила от 270 до 330, ничего. Видимо АТФ сработал и всё тупо прожглось?       — Джесси, ты вчера пил что-нибудь алкогольное или цитрусовое?       — Э-э… Сок точно пил?       — Понятно.       Закончив сканирование, девушки погрузились вновь в сомнения. Переносной сканер Ангелы хоть и был неплохим инструментом для полевого, быстрого обнаружения повреждений «здесь и сейчас», однако не мог гарантировать нужную точность, что бы точно подтвердить или опровергнуть опасения коллег.              — И всё же… — начала было Циглер, вращая прибор в руке, второю неосознанно приближаясь к очередной закуске на столе рядом.       — Это перенапряжение, дамы, просто поверьте. Я… Кажется, наконец действительно расслабился.       — М? — вопросила О’Доран, чуть успокаиваясь и садясь обратно.       — У меня не было хорошего отдыха уже чёрт знает сколько лет. Все эти «отпускные» на пару дней, что нам выдавало начальство, лишь временно помогало не слететь с катушек, не более. И вот… Тут, на курорте этом — взгляните вокруг! Вот здесь, после уже окончания Войны, ээ, понимаете? — путался уже немного в словах ковбой. — Я вижу, мм… Вижу счастливых людей. И омников. Да. Да, точно, всех таких свободных, таких… В безопасности. Тьфу, надо ещё выпить…       — Джесси?       — Да я просто, как бы сказать-то… Устал оказывается. Очень сильно устал, ужасно просто. Каждую секунду я был собран, готов выхватить револьвер за полсекунды. Надоедливая привычка оценивать любое пространство вокруг, у вас же тоже оно есть? Ангела сама предложила сесть в этом углу зала, но поближе к выходу — плюс тут отличный вид на центральный перекрёсток, да колонна-укрытие рядом, разве нет?       — Ага… — согласилась Циглер, понимая что выбрала этот столик неосознанно, но правильно.       — И вот, видимо, нализавшись хорошей выпивки, поспав как следует — а главное, вкусив плоды Мира, за который мы проливали кровь… Вот видимо и расслабился наконец. Отпустило так сказать. — Джесси хмыкнул, помял очередную сигару в пальцах, понюхал её, но не стал закуривать. — Фух… Наконец-то! Да!       — У-ух! Да! Мойра, а ты как, расслабилась? — поддержала поддатая Ангела своего друга. Ведьма же задумалась, чуть приподняв брови и действительно не зная, что ответить.       — Не знаю?       Ангела как смогла взглянула в разноцветные глаза своей не то подруги, не то пассии, стараясь понять её. Получилось ли у этой загадочной женщины расслабиться и свергнуть свою привычку думать и оценивать всё вокруг, крутить нейроны по синапсам, вечно тратить всю энергии на противостояние миру, чем синтезу и гармонии с ним? Малина светилась силой, голубика веяла некой грустью, но общего в них виделось слишком мало.       Отчего же щемит душу, когда Ангела смотрит в эти глаза? Ей будто бы жаль О’Доран, но одновременно и нет, ведь умом она не знала как относиться к коллеге, а душа её одновременно и презирала — и восхищалась ею. Спрут уже давно, видимо, словил в свои загадочные сети эту юную по духу девушку, но та не спешит вырваться, пленённая неизвестностью и загадочностью своей подруги, никакой логической связи к ней чувствовать не должной. Это слишком странно.       Ангела обняла подругу — повинуясь позыву, списав это на пьяную глупость, выходку «просто потому что». На мгновение даже заприметила за собой порыв несколько… Укусить ведьму? В последний момент она заменила вульгарность в шею, на поцелуй в щёчку.       — Расла-абься, Мойрочка! Джесси прав, мы просто видать и вправду отдохнули… Надо ещё накатить!       — Сейчас одиннадцать утра, дорогая. — практически таким же роботизированным как всегда, но всё же каплю дрогнувшим голосом возразила учёная.       — В Ирландии это считается помехой? — поддел ведьму и ковбой.       — В Ирланди… — запнулась та. — Виски. Рыбу, не слишком жирную, в идеале белую. Клетчатку и никакого сахара. Закинем в час-тридцать новые образцы в аппарат и выдвинемся искать дельтпланы.       МакКри только улыбнулся.

***

      — А-ха-ха!       — Будоражаще!       — Торсом наклоняйся, Мойра! — кричала сквозь ветер и долетающие даже до сюда брызги воды, Ангела.       Дельтапланы не особо нашлись, зато у пляжа чуть в отдалении катались катера с вингсьютами на приличного размера крыльях, элитный вид парасейлинга. Джесси после первого же круга спешно ретировался, признавшись перед дамами в боязни высоты — зато сами девушки насладились покорением небес власть. Тридцать метров над землёй, точнее водой, на приличной скорости и с ветром в ушах — отчасти походило на то, как Ангела летала в костюме Валькирии по полю боя, только в сто раз менее адреналиново. Тем не менее, О’Доран была в восторге, широко улыбаясь.       — У-уу! Ты как, подруга? — Циглер очень хотела улыбаться, но выходило скверно. Надеялась, что Мойра этого не видит.       — А?       — Я говорю ты как?       — Ага, да! — не расслышала ведьма, распрямляя руки и ноги и наслаждаясь полётом.       За всем этим благоденствием следил с берега МакКри, потягивая минералку да лёжа в гамаке. Подключив к своему свежекупленному обычному телефону спецмодуль для шифрования сигнала, он позвонил по номеру Соджорн, который конечно же никуда не записывал. Просто запомнил:       — Хэй, привет. Как там с Зеленоглазкой?       — Привет, аналитики не хотят давать добро. Твоя Миранда слишком мягкая и ненадёжная, что бы хотя бы пытаться её вербовать. Хлопот больше, чем пользы.       — Понятно. А по Рико что-нибудь выяснили?       — Вот это уже интереснее. — Джесси даже вообразил себе, как улыбнулась его собеседница при этих словах. — Мудила работает неким «координатором» между различными клубами, имеет своих подчинённых и устанавливает связи. На его близких записаны разная недвижимость и тачки, а сам он конечно же гол по налоговым сводкам. Мы думаем, что он крышует местные клубы и по уши в криминале.       — Да по одной его морде видно, что тут гадать. Схватить его есть за что?       — Вот этого пока нет. Я отправила Либерти следить за ним, выясним детали его «координации». Ставлю ногу на отсечение, что он имеет дело к этой наркоте, слишком уж он богатый даже для местных клубов. Как наши лесбушки?       — Х-ха, погоди ты их шипперить, напарница, будет ещё. — рассмеялся ковбой. — Их исследования заходят в тупик. То есть про наркоту то они конечно узнали, но что делать то? Дилеров мы пока толком не нашли, хотя и не то что бы особо старались…       — МакКри…       — Погоди ты… Ещё неделя есть. Мы же не обязаны сами с пушками наперевес лезть разбираться, да и дамам это на пользу не пойдёт, дай им и вправду отдохнуть, расслабиться немного. Соберём потом побольше улик, схватим какого-нибудь несчастного нарика, допрос, всё сопутствующее. Отчитаемся Боссу и всё будет в ажуре, разве нет?       — Ты это говорил три дня назад. Прогресса никакого. Зато Мойра теперь знает о Либерти. — повторяла Соджорн, будто стрелок сам не знал всего этого. — Хмм. Есть идея. И много догадок, но это пока лишь догадки. В общем, идите сегодня снова в ЛостХевен, вечером там обещают «бомбический сюрприз». Может встретите Рико или дилеров, или ещё кого интересного. Передатчик в телефоне держи в онлайне, что бы Либерти всегда знал где вы находитесь и не спалился, Ангела его в лицо может знать. Если конечно запомнила…       — Что такого в этом клубе то, Соджорн?       — Чуйка. Слишком много веток и догадок ведут туда. Выйдешь на связь завтра или если что срочное случится. Отбой.       — Хмм, опять клубы… Ладно, созвонимся, отбой.

***

      — Это великолепно!       — Ага! — улыбаясь, крикнула она Мойре, чувствуя лёгкую фальшь в собственном голосе. Утренний алкоголь почти выветрился из организма, разум упорно твердил, что это прекрасный аттракцион, но Ангела лишь крепко сжимала рукоять металлического обруча, что крепил её вингсьют к тросу до катера. — Тебя не укачивает?       — Слегка!       — Давай тогда спускаться! — крикнула она, свободной рукой показывая жест, что надо сбросить высоту. Мойра кивнула, соглашаясь.       Программа парасейлинга включала в себя не только сам полёт на вингсьюте, но и путешествие по ближайшим окраинам пляжа, вокруг острова. А за дополнительную плату и вовсе эксклюзив — отдых на одном из множества крошечных островков посреди чистого океана, вдали от глаз и звуков города, в таком востребованном в нынешний век, одиночестве.       Прекрасные летние волны мерно растекались одна за одной, успокаивая душу и перенапрягая лимбическую систему своим монотонным, но таким хаотичным рисунком на воде. Эта панорама наверняка навевает романтичных особ на разные интересные мысли и сравнения, но только не Ангелу. Солнце бьёт в глаза, редкие птицы не смели приближаться к рукотворным покорителям неба — одним словом, идеальный вайб, образцовое место для отдыха. И всё же Ангела никак не могла сбросить это тошнотворное чувство, изъедающее что-то внутри неё, подтачивающее райскую, словно слишком правильную картину.       Ей упорно казалось, что всё это неправда — что сейчас на курорте отдыхает не она, а просто очень похожая на неё, совсем другая девушка. Чужая, та, что имеет право на счастье и спокойствие незнания… Неведения ужасов, что в последние дни лишь чаще приходили во снах. А даже если это и вправду сама Ангела сейчас рассекает волны и воздух, постепенно приближаясь к кромке воды недалеко от крошечных островков вдали от берега — то это сон и наваждение. Обман, иллюзия, призванная защитить психику хрупкой девушки. Ведь на самом деле её тело облегает не тканево-резиновый костюм для активного отдыха, нет, это боевой доспех из углеродного шестислойного полиармитида, вокруг которого едва видимо светится индивидуальный энергощит. В руке не обруч, но Кадуцей, а солнце лишь скрывает за своим слепящим светом очередную эскадру десантных ави, вместе с истребительной группой сопровождения.       Ангела вновь посмотрела прямо на солнце, чуть ли не умоляя себя увидеть там и вправду, боевые машины омников в воздухе. Но там был лишь нестерпимый свет. Она зажмурилась, уже почти спустившись до воды и замедлив скорость.       — Ух! Прохладная! — всплыла через несколько мгновений недалеко от доктора Мойра. Только что приземлившись на спокойную воду, окунувшись как следует и оттряхнув упавшие на лицо мокрые волосы, девушки встретились взглядами. Вода успокаивает.       — Хха! У-уу! Жесть мы далеко от берега! Тут супер глубоко да? — любознательность как всегда помогла отвлечься хоть на мгновение.       — Наверняка тут глубоко. Вот наш остров, поплыли!       Мойра указала водителю катера отвезти их поближе к одному из ближайших крошечных островков вдоль береговой линии. Скалистый, с одной стороны постоянно разбивающий волны, островок напоминал не то ракушку, не то полубочку, укрывая своим каменным щитом крохотный клочок земли, едва ли с десяток на двадцать метров. Тем не менее, берег оказался покрытым частично мокрым песком, богато украшенный моллюсками, раковинами всевозможных видов, форм и красоты, да редкой галькой. О крошечном островке явно знали, отчего было видно, что за территорией следят — и главное, происходящее на островке никак не видно с берега.       — 程，卷电缆！Держите этот сумка, тут вкусно. Мы приехать через час или раньше, если вы нажимать передатчик, хорошо?       — Хорошо, спасибо! — крикнула водителям и их помощнику, что помог выйти на берег и закинуть сумку, Ангела.       Ветер. Шум накатывающих на камни волн. Брызги воды, что падали каждые несколько секунд сверху. Ощущение защищённости, видимость открытости, горизонт моря — не прошло и пяти минут, что подруги ступили на берег, как атмосфера этого места погрузила их в мерное состояние духа. Переведя дух и игнорируя дискомфорт от ношения костюмов, подруги расселись на мокром песку и молча раздумывали, наверняка о своём? Место слишком магическое.       Океан, такой бесконечный и безбрежный, он своими бездонными водами и спокойствием, словно вбирал в себя все лишние мысли и чувства. Как маятник, он отсекал всё что находилось на полюсах человеческих страстей, оставляя по центру лишь нечто глубинное, не видное снаружи — наверное, Океан вымывал суету быта и позволял раскрыть, словно ракушка сквозь шторки обнажает жемчужину, душу человека.       — Не проголодалась? — будто не своим привычно энергичным, но спокойным и даже усталым голосом, нарушила Ангела тишину. Она слегка повернула голову к собеседнице, неуверенно ища её взгляд; расслабилась, когда поняла, что та продолжает смотреть в горизонт.       — Пхех… — через мгновение прыснула Мойра, чуть закрывая глаза. Улыбка, что потянулась следом, показалась Ангеле действительно чистой, такую она видит редко. — Хотела пошутить, да не смогла.       Ведьма обернулась к доктору. Однако в разноцветных глазах этого чудища не блистала сталь, не пучились тёмные бездонные воды. Мойра слегка улыбалась, быть может чуть горько, с наконец видимой тоской, что стало вдруг кристально ясно Ангеле. Уже немолодая годами, зрелая телом, упорствующая духом, О’Доран сейчас не выглядела кем-то, кого Ангела могла бы назвать плохим человеком. Тысяча мисконцепций, сотни слухов, десятки дел и обвинений — тёмная вуаль вокруг О’Доран всегда придавала каждому её действию и слову зловещий оттенок, сгущал краски, возводил и возвеличивал эту женщину в ранг сумрачных гениев от мира всего плохого и ужасного, присуждая ей и заслуженное, и незаслуженное. Злодейка, социопатка, евгенистка, просто садист и убийца, в конце концов. Все считают Мойру олицетворением «практического зла» от мира науки. Не героем.       Но Ангела перед собой сейчас, видела лишь человека.       Она будет помнить этот момент до конца жизни.       — Мы всегда голодны. В чём-то разном… — слишком тихо продолжила О’Доран, вновь устремляя взор к океану.       Это заявление звучало бы странно в любом другом месте, в любое другое время. Но именно сейчас, Циглер чем-то чувствовала, что слова её подруги действительно ценны и исходят от её истинной натуры. Напряжение тысяч дней насилия, пелена тьмы вокруг персоны, предвзятость, замыленность взгляда — всё исчезло. Мойра сейчас самая настоящая.       — Ты чего-то жаждешь? — после раздумий, ответила Ангела. Ей требовались все силы, что бы попытаться понять эту женщину, в единственный казалось подходящий момент.       — Нет. Да. Скорее… Я бегу от чего-то? — уязвимая, как никогда.       Ангела подсела поближе к Мойре, ещё не решаясь её прикоснуться.       — На что оно похоже?       — Прятки. Оно… Давит, хочет, что бы я покорилась, потеряла себя в этом знании. А я прячусь, отрицаю. Не вижу, специально. Я чем-то прикрываюсь, говорю, что это ответственность перед миром… Что я права.       — Но… Но что если это не так? — Циглер позволила себе положить руку на её плечо. Сквозь уже почти высохшую ткань и резину костюма, она чувствует, как дрожит Мойра. Она переполнена волнением — однако её голос ровный.       — Тогда я всё делала зря. Всё было напрасно.       Если Ангела поняла всё правильно, то это… Грустно. Не умаляет зла, причинённого людям — но быть может, Мойра хотя бы сожалеет об этом? О том, что ради продвижения науки, ради страсти творца и азарта исследователя, совершила столько зла в своей слепой вере в результат? Вот же, сама понимает, что не хочет видеть правду — правду, во что она превратила себя в своей погоне за знанием, не считаясь с методами. О’Доран с самого детства выделялась холодным характером, но это не причина и не оправдание тому, что учёная пала в своей методике.       Быть может, ей просто не хватило любви и эмпатии.       Быть может, всё было бы иначе, встреть она подходящего человека.       Быть может, сейчас Мойра просто хочет увидеть таким человеком её, Ангелу? Хоть Циглер и не обладала великими коммуникативными навыками и опытом любовных дел, уж глупой то она не была — она видит, что Ведьма к ней неравнодушна.       Такая неправильная О’Доран и такая идеальная Циглер — им же не быть счастливой парой? Есть тысяча причин, что бы даже не рассматривать этот вариант в принципе — да начать хотя бы с того, что Ангела не по девушкам, так?       Но вдруг это всё неправда, неправильно, вдруг Циглер просто всё не так поняла?       Сомнения. Накал.       Циглер грустит, от осознания того, что зло часто проявляется из-за простого недостатка обычной любви.       Её лицо так близко. Разноцветные глаза словно наполняются слезами, но Ангела не верит, что ведьма способна на них. Каплю приоткрытый рот, её холодная рука касается щеки блондинки, мокрые пряди мешаются перед глазами…       Думать вредно.       Ангела устремляется в поцелуй. Импульсивно, сдавшись алогичному порыву, она решительно уводит женщину перед собой в пучину сил и влечения, чувств, что сама не понимает. Солёная вода на губах ведьмы, как штрих лишь скрашивает горечь этого момента — девушки падают на песок, неловкими движениями расплываясь по нему. Прошло всего несколько минут и пара десяток слов, как они оказались на этом берегу — но этого хватило, что бы отдаться страдающей страсти.       Она — делает это, путая сочувствие и обожание, добровольно упав в сети.       Она — делает это, запрещая себе всё, но будучи не в силах отказаться от искушения, отрицая собственную волю и заглушая разум за силой эмоций.       Каждое их движение отдаёт отчаянием — нервные, нетерпеливые, непонятые самими собой. Песок застревает в волосах, молния гидрокостюма с пронзительным писком раздвигается, трещат липучки зацепов, Ангеле не хватает воздуха, холодные руки блуждают по горячему телу — Мойра уже действительно плачет. Её лицо перекашивает не то злоба, не то решительность — она тянет блондинку на себя и, вместо нового поцелуя, отводит голову в сторону, в ответ лишь крепко обнимая её. Так крепко, что в кожу на спине впиваются частички песка на её пальцах. Позволив Ангеле распрямиться, так и лёжа под швейцаркой, О’Доран глубоко вздыхает и просто утыкается в груди любовницы, обнимая её и внезапно успокаиваясь. Кажется, она дрожит.       — Ч-что… — начала было Ангела, но та лишь промычала, взывая к тишине. Так они просидели ещё несколько минут, пока Мойра успокаивалась, слушая сердцебиение докторши и шум моря. Птиц рядом не было.       — Я никогда не могла понять, что такое любовь.       Эти тихие слова были и в духе О’Доран — и не в духе одновременно. Блондинка не знала, как на такое реагировать. Тем более она не знала — понимает ли она подругу или нет, ведь в последние дни, её и саму мучал этот вопрос.       — Ты… Не влюблялась?       — Не знаю.       — Я тоже. — призналась доктор. — Но я постоянно вижу тех, кто любит. Это… Очень сильная штука, Мойра.       — Она болезненна? — вновь сбивая врача, спрашивает учёная, поднимая голову и смотря ей прямо в глаза. Слишком сложно сказать, плачет ли ведьма.       Секунды тянутся, Ангела очень хочет ответить «да», но вид разноцветных глаз, испускающих боль, не позволяет ей сделать этого. Ей кажется, что если сказать правду, то это окончательно разобьёт ведьме сердце. В наличии которого Ангела наконец убедилась.       — Я… Лишь знаю, что это то, о чём люди думают, находясь на грани смерти. Пациенты, они…       — Я знаю. — опустила О’Доран взгляд, — Меня тоже просили передать подобное «скажи Барбаре, что я люблю её». Это эгоистично.       — Но это от чистого сердца!       — Что лишь подтверждает натуру любви. — слишком горько закончила Мойра.       Вновь тишина. Вновь эти мысли о чём-то… Низвергающем, отравляющем, принижающем. Ангела не раз и не два ловит в выводах и словах подруги этот яд, умеющий пробить уверенность и надежду на светлое — пробить и обезобразить до чёрствого, презренного. Как и сейчас — мысль про то, что любовь эгоистична, требовательна и работает сродни обычной бартерной торговле…       Нет, Ангела будет слепо и упорно верить в хорошее, не поддаваясь на эти излишне логичные мысли, ввергающие всё прекрасное на свете в обычный, даже несколько дешёвый цинизм. Ангел вдохновляет Ангелу.       — Ты бы хотела влюбиться в меня? — теперь её черёд удивлять подругу вопросами.       — Да.       Слишком легко и быстро ответила Мойра. На вкус как солёная вода.       — Что мешает?       — Я сама. Ты. Весь мир.       Нет, это невозможно. Слишком много мыслей. Дыхание даже несколько сковывает, грудь давит, сердце натурально болит — душу охватывает непонятная тоска и боль за мечты, да ещё и чужие, которым не суждено сбыться — а ты в них винтик и главное колесо одновременно. Эта персональная трагедия, которую никто кроме Ангелы никогда не узнает — и не должен узнать.       — Давай посидим так ещё, Мойра. Д-до конца отпуска ещё далеко…       — Как скажешь, милая.