A wreath made of dandelions.

ᅠᅠ Бьякуя и не помнил, когда и при каких обстоятельствах познакомился с этим растрёпанным мальчишкой, но одно знал точно — между ними (абсолютными противоположностями!) каким-то образом завязалась такая крепкая дружба, что это даже чувствовалось странно. Хотя, вероятно, дружба с любым человеком была бы столь же необычной, если до этого никаких друзей у тебя не было. Макото был чуть выше Бьякуи, имел большие зеленоватые глаза, россыпь веснушек на лице и донельзя приятный голос. И мягкие руки. И милую улыбку. На самом деле, юный Тогами мог бы назвать целое множество разных вещей, которые ему нравились в его друге, но даже сам для себя этого не признавал. Хотя это было и необязательно — Наэги без особых трудностей подсознательно улавливал это в едва ли заметной улыбке Бьякуи, чаще всего появляющейся именно рядом с Макото. Тогда они оба были детьми с чистым, незамутнённым суровой реальностью сознанием, клялись друг другу в вечной дружбе на мизинчиках, сидели у фонтана и плели венки из цветов, втайне надеясь, что это продлится вечно. Но, к сожалению, не продлилось. В один из особо приятных солнечных дней, по стечению обстоятельств оказавшийся пятым мая, Тогами неохотно объявил о своём скором переезде и тихо добавил, что они, скорее всего, видятся в последний раз. Тогда Макото почувствовал, как что-то внутри него будто с грохотом упало вниз, разбиваясь вдребезги.

* * *

Наэги толком не считал, сколько лет протекло, да и образ лучшего друга детства слегка подзатёрся, лишь изредка всплывая в памяти смутными обрывками, поселяющими где-то глубоко в душе неясное необычайно тёплое чувство. В конце концов, жизнь не стоит на месте. У него появились новые друзья, с которыми он чудесно проводит время… Но почему-то Макото всё ещё не нравились солнечные дни, словно насмехающиеся и ворошащие давно забытые потухшие угли неприятных воспоминаний. А особенно ему не нравилось пятое мая. Честно говоря, Бьякуя эту дату тоже не любил. В этот день ему словно по особенному не везло, хотя, казалось бы, собственный день рождения должен запоминаться радостными событиями, нежели приносящими невыносимую тоску. Впрочем, Тогами старался не тратить на пустые эмоции и ностальгию лишнее время, которое можно потратить на гораздо более полезные вещи. Лишь изредка он позволял себе мысли о том счастливом детстве, не давая самому себе о нём забыть. Не давая искре по-детски наивной надежды погаснуть.

* * *

Бьякуя не особо отдавал себе отчёт о том, что он делает, когда без особой на то причины покупал билет на поезд, когда собирал чемодан и даже когда уже почти выезжал. Будь это что угодно другое, он бы уже раз двадцать себя обругал за такую безответственность, но когда дело касалось этого, внутренний голос утихал, молчаливо поддерживая решение. Ехал парень в ночь на пятое мая, надеясь скоротать время в пути за сном, но в итоге так и не смог сомкнуть глаз, размышляя обо всём, что лезло в голову. «Сегодня можно.» — мысленно вздыхая, думал он. Прибыв в город ближе к утру и заселившись в предусмотрительно забронированный заранее номер в отеле — благо, бюджет более чем позволял — Тогами неспешно принял душ, переоделся в непривычно неофициальную одежду и направился на улицу. Утро выдалось на редкость тёплым. Солнце слепило глаза, заставляя Бьякую недовольно щуриться. Лёгкий ветерок навевал прохладу, а вместе с ней — воспоминания. А с воспоминаниями на лицо парня вернулась та самая, едва видимая улыбка. Макото проснулся раньше обычного, открыв глаза чуть ли не с первыми рассветными лучами. Несмотря на столь ранний подъём, настроение было до странного хорошим, а всё вокруг будто обещало, что этот день будет максимально приятным. Выглянув в окно и лениво потянувшись, Наэги подумал, что погода сегодня в самый раз для утренней прогулки. В голове сразу же родился нечёткий план, и одна лишь мысль о претворении его в жизнь воодушевляла. Медлить не хотелось, оттого Макото уже совсем скоро бодро шагал по дорогам по направлению к своему любимому парку, улыбаясь и наслаждаясь атмосферой утренних улиц. В зелёной траве тут и там мелькали жёлтые пятна одуванчиков, озаряющих сознание тёплым светом и наталкивая парня на потрясающую идею. Мягкие руки сорвали несколько цветков, который должно было хватить на небольшой венок. Ему совсем ненадолго показалось, что вдали виднеется очень уж знакомая светлая макушка. Случайно набредя на удивительно хорошо запомнившийся парк, Бьякуя невольно улыбнулся ещё шире. Сколько же приятных чувств пробудилось от этого места… Он мог бы долго, долго измерять шагами его не слишком большую территорию, в своё время уже исхоженную вдоль и поперёк, мог бы гулять здесь хоть до самого вечера, но в итоге ноги его сами остановились у скамейки напротив шумного фонтана. Даже не совсем понимая, что и почему он сейчас делает, Тогами сел на скамейку, завороженно смотря на весело резвящиеся струи воды. Какой же было для парня неожиданностью, когда на его голову опустился большой пушистый венок, а на плечи легли чьи-то по-родному мягкие ладони. — С днём рождения? — Тогами дёрнулся от этого голоса даже сильнее, чем от прикосновения. Как же он изменился. — Ты наверняка догадываешься, что я не люблю свои дни рождения… — Бьякуя помедлил, прежде чем несвойственным себе робким голосом добавить. — Наэги. — Ты совсем не поменялся… — Макото тоже выдержал паузу, хитро улыбнувшись. — Бьякуя. — Сочту за комплимент, хоть и считаю, что ты сильно заблуждаешься. — Наэги лишь шире улыбнулся в ответ на это, садясь, наконец, рядом с другом. На голове его красовался точно такой же венок из одуванчиков, что был у Бьякуи. Совершенно внезапно они разговорились обо всём на свете, словно заполняя тот многолетний пробел, что увеличивался с годами, разросшись до огромной пропасти. А Тогами всё ещё мог назвать кучу разных вещей, которые нравятся ему в Макото Наэги. Хотя, заглянув в самые потаённые уголки души, он имел возможность сказать, что ему просто нравится Макото Наэги. Но он бы так, конечно, не сделал. Впрочем, оно и незачем, ибо Макото без особых проблем уловил это в едва заметной улыбке Бьякуи, затем тепло улыбнувшись в ответ.